Вайолет внимательно смотрела на Уинтера, разглядывавшего на руке часы, которые она ему подарила.

С виду казалось, что подарок действительно ему понравился.

В тоже время слова о том, что она не должна ничего ему дарить и возвращать, потому что он тот, кто зарабатывает деньги, и что он не тот, кто ждет, и он не тот, кто должен ждать, прочно засели у неё в мыслях.

Она никак не могла забыть, как он выглядел, произнося эти слова.

Когда мужчина, которому, казалось, нечего бояться в этом мире, говорил это, то выглядел одиноким и совершенно опустошенным.

- Я немного устала. – Сказала Вайолет, так как Уинтер продолжал увлеченно возиться с часами и ничего не говорил.

- Да, тебе уже пора ложиться спать.

Вайолет на мгновение задумалась, а затем сказала, как можно более деловым тоном:

- Хотя до совместной ночи осталось еще два дня, я думаю, ничего страшного, если она состоится чуть раньше.

- Конечно, моя принцесса.

Не обращая внимания на саркастичный тон Уинтера, Вайолет спокойно продолжила.

- Разумеется, я знаю, что ты не любишь детей и ненавидишь исполнять супружеский долг, но в отношениях пары…

- Погоди-ка! – Быстро перебил Уинтер Вайолет.

Его брови взлетели вверх от изумления при её словах.

- Насчет того, что я не люблю детей, ты не ошиблась, поскольку я сам тебе это сказал. Но почему ты думаешь, что я ненавижу исполнять супружеский долг?

- Потому что в прошлый раз, когда мы об этом говорили, ты сказал, что недоволен процессом. Мне даже кажется, что ты стараешься избегать близости со мной.

Вайолет старалась говорить спокойным, как обычно, ровным тоном, но она не могла скрыть своего печального выражения лица, потому что сердце болело от осознания горькой правды.

Тихонько вздохнув, она снова заговорила:

- Я не виню тебя за это…. я всё понимаю. В нашей ситуации, вполне нормально, что тебе не понравилось делать это со мной.

Она едва смогла договорить, потому что боль в сердце стала настолько сильной, что ощущалась почти физически.

Более того, говорить об этом прямо оказалось куда более смущающе, чем она думала. Из-за чувства стыда, охватившего её, она чувствовала себя так, словно её душат.

Уинтер открыл рот, когда заметил, как немного напряглись её руки, которые она аккуратно сложила на коленях.

- Что ты только что сказала?

Хотя это она была отвергнута, голос Уинтера почему-то звучал так, словно он был сильно взволнован.

Когда Вайолет подняла голову и посмотрела ему в глаза, то увидела, что выражение его лица тоже изменилось.

Уинтер снова заговорил.

- Это правда, что желание номер один у меня, преобладающее над остальными, материальное, но это не значит, что у меня нет и сексуального желания. Я же только сказал, что мне не нравится благочестивый способ исполнять супружеский долг, который принят в твоей семье. Но разве я говорил, что ненавижу заниматься «этим» с тобой?

- Разве это не одно и то же?

- Интимные отношения между супружеской парой – это не тот вопрос, куда должны вмешиваться семьи. Особенно, когда вам говорят делать это в темноте, где вам не позволено, ни взглянуть, ни потрогать, ни двигаться, как вы хотите, а после еще пройти проверку в обеих семьях. Мы же не какие-то племенные животные, которые спаривают для разведения.

«Как он может говорить такие бесстыдные вещи?»

Вайолет широко раскрыла глаза от удивления, но она не могла произнести эти слова в слух из-за страха, что он снова обвинит её в том, что она ведет себя как принцесса.

Уинтер шумно вздохнул, как будто остальным не дано было понять, какие мучения ему приходилось переживать.

- Не пойми меня неправильно и просто выслушай.

- Только в том случае, если ты не скажешь что-то, что заставит меня неправильно понять тебя.

- Если всё окажется так, я, черт возьми, буду стараться донести до тебя смысл до тех пор, пока ты не начнешь отбиваться от меня и не изобьешь до полусмерти!

После этих слов Вайолет прижала обе руки к его рту и посмотрела на него прищуренными глазами, с явным подозрением.

- ...И какая же часть может ввести меня в заблуждение?

- Если я начну делать всё так, как хочу, то, боюсь, ты можешь принять меня за озабоченного извращенца, охваченного вожделением.

- Если это, то самое заблуждение, то я, определенно, теперь нахожусь в нем.

- Вайолет, я хочу сказать, что ты сильно ошибаешься на мой счет.

- Ты хочешь сказать, что не ненавидишь заниматься «этим» со мной?

- Именно это я и сказал.

- Хмм, тогда мы можем потихонечку обсуждать эту тему, но мне будет трудно сделать большие изменения в этом направлении внезапно.

- А можно я хотя бы буду тебя целовать, пока мы будем это делать?

- Да, ты можешь делать то же, что и в прошлый раз.

Уинтер выглядел расстроенным, но затем, словно уже этого ему было достаточно, он встал со стула, поднял Вайолет на руки и отнес на свою кровать. Уложив жену на постель, он склонил голову и зубами медленно потянул за один край ленточки от пижамы, завязанной на её шее.

Вайолет, увидев, каким странным способом он развязал ленточку, серьезно сказала:

- Уинтер, ты же можешь сделать это руками….

- Обычно ты такая умная, но почему ты ведешь себя так, только когда дело касается кровати? Скажи, ты же просто притворяешься сейчас, что не понимаешь, не так ли?

На лице Уинтера было очень загадочное выражение, и Вайолет никак не могла понять - то ли он хотел засмеяться, то ли он очень сильно страдал.

Вайолет уставилась на его лицо, в глубине души удивляясь, почему же он так выглядит?

***

Этот раз не так уж сильно отличался от прошлого. Супруги по возможности старались вести себя по тише, поэтому с кровати почти не раздавалось звуков.

Однако для Уинтера эта ночь была намного болезненнее и мучительнее, чем обычно.

Если бы у него был выбор, он бы предпочел, чтобы всё прошло, как раньше.

Каждый раз, целуя Вайолет, он чувствовал, как всё её тело трепетало, а потом на её лице появлялось очень странное выражение, которого он никогда раньше не видел. В этот момент Уинтеру казалось, что его разум разрывается, подобно тонкому листу бумаги.

Более того, он слышал звук проклятого колокола всякий раз, когда видел это выражение лица, но даже не мог выругаться, потому что жена была прямо перед ним.

Это была настоящая пытка, от которой он чувствовал, что начинает сходить с ума.

В конце концов Уинтер заснул рядом с женой только после того, как три или четыре раза ополоснулся холодной водой.

Проснувшись на рассвете, он взглянул на лицо Вайолет, безмятежно спавшей рядышком с ним.

Потом он перевел взгляд на террасу и увидел маячившего за занавеской Гейла. Вероятно, он вошел туда вместо спальни, зная, что Вайолет не выходила из комнаты вчера.

Когда Уинтер встал и вышел на террасу, Гейл сразу же подал ему горячего кофе.

Выпив залпом кофе, чтобы прогнать сонливость, Уинтер заговорил:

- Я размышлял вчера об этом, я имею в виду о малыше. Информация, что мы смогли отыскать до сих пор, получена только от полукровок в Лакраунде.

- Верно.

- Нужно наведаться в места, где изначально жил клан Каников. Там тоже должна быть какая-то информация.

- Господин, вы же не собираетесь сказать мне, чтобы я пересек континент и отправился в район Алики? У меня тоже жена и дети…

- У тебя их нет.

- Тогда дайте мне хоть немного времени, чтобы обзавестись ими! Какой смысл покупать хороший дом, если у меня нет времени даже на себя.

- Я плачу тебе достаточно, чтобы ты мог купить себе хороший дом. – Резко оборвал его Уинтер.

Затем немного остыв, он уже более ровным тоном произнес.

- Ладно, тогда пошли кого-нибудь узнать.

- Да, сэр.

Гейл с облегчением услышал, что ему не придется ехать туда лично.

Когда Гейл в устной форме передал ему несколько кратких отчетов, а потом ушел, со стороны спальни открылась стеклянная дверь, и Вайолет вышла на террасу.

- Уинтер, надеюсь, ты выспался?

- Нет, я вообще не мог спать.

- А я думала, ты крепко спал.

- Крепко - это совсем не подходящее слово.