Ян

Ян открыл глаза — и сразу закричал.

Крик ушёл в никуда. Просто исчез, как будто воздух здесь не проводил звук, а жевал его. Небо над ним пульсировало красным. Не закатным, не тревожным — именно пульсировало, в такт чему-то, что Ян сначала принял за собственное сердце. Потом понял: нет. Ритм был чужим.

Он сел.

Руки тряслись. Он смотрел на них, пытаясь вспомнить. Туман — это он помнил. Красный, густой, такой плотный, что в нём можно было утонуть. Потом — провал. Не падение, не полёт. Просто: был — и нет.

Вокруг стояли белокаменные стены. Золото. Хрусталь. Всё сверкало так, что резало глаза.

«Слишком красиво», — успел подумать Ян. Как декорация, которую собирали по чертежу "роскошь", но человека, который рисовал чертёж, живую роскошь никогда не видел.

— Это... дворец?

— Почти, — сказал голос за спиной.

Ласковый. И от этой ласковости — холодок между лопаток, быстрый, как укол иглой.

---

**Дима**

Дима падал.

Он не кричал. Не успел — или не захотел. Вокруг была мешанина из красок, слишком яркая, слишком нереальная, как будто кто-то взял палитру художника и швырнул её в вентилятор. В животе жгло. В ушах гудело.

«Мама», — прошептал он одними губами.

Сам удивился. Не звал маму с детства. Лет с восьми, наверное. Просто вырвалось — из того места, куда обычно не заглядываешь.

Ему было пятнадцать.

Потом — удар.

Он открыл глаза. Трава под ладонями была красной. Не бурой, не ржавой — именно красной, живой, и от неё исходил странный запах: что-то между железом и мокрой землёй. Небо было чёрным. Без звёзд. Только солнце — тоже чёрное, матовое, висящее там, где солнцу быть не полагается.

Нет, стоп. Звёзды были. Просто не те.

Живой космос — такой, какого в городе не увидишь из-за светового шума. Бесконечный, холодный, настоящий. Дима смотрел на него секунду, две, три — и почти забыл, что только что упал с непонятно какой высоты.

Рядом на траве лежало что-то маленькое. Светящееся. Оно пульсировало.

Оно дышало.

— Живой, — сказал Дима вслух, и сам не понял, про себя это или про него.

Существо зашевелилось. Открыло глаза — огромные, чёрные, без дна.

«Ты кто?» — голос возник прямо в голове, оглушительно, как будто кто-то врубил колонку на полную в тихой комнате.

— Кажется, я... — начал Дима.

И провалился в темноту.

Последнее, что успел почувствовать — белый шум. Ровный, бесконечный, как помехи старого телевизора.

---

**Алексей**

Алексей приземлился на камни и не встал.

Просто лежал. Смотрел в небо — настоящее небо, без красного отлива, с нормальными звёздами — и считал удары сердца.

Раз. Два. Три. Четыре.

Жив. Снова жив.

Он сел. Сплюнул кровь — привкус меди, привычный уже. Огляделся.

Грязь. Вонь. Шум. Где-то орали, где-то дрались, где-то торговали чем-то, от чего несло палёным. Толпа двигалась мимо него, не замечая. Мир жил своей жизнью — плотной, громкой, совершенно равнодушной к ещё одному телу, упавшему с неба.

— Это... рынок?

— Площадь, — поправил кто-то рядом. Голос срывался. Нервный.

Алексей повернул голову.

Перед ним стоял парень. Дорогая одежда — но грязная, будто он в ней ночевал на земле. Волосы растрёпаны. Глаза — две точки, в которых смешались страх и что-то похожее на надежду. Отчаянную, последнюю.

— Ты без системы? — выпалил он, не здороваясь.

— Без.

Парень выдохнул. Долго, медленно — как человек, которому только что сняли с плеч что-то очень тяжёлое.

— Тогда ты мой единственный шанс.

Он схватил Алексея за руку и потащил в толпу.

Алексей не сопротивлялся. Во-первых, бежать было легче, чем думать. Во-вторых — этот псих был единственным, кто вообще обратил на него внимание.

---

Вечер. Набережная. За час до.

Город был обычным. Неон, бетон, запах дешёвого кофе и мокрого асфальта. Хрущёвки упирались в многоэтажки, фонари мигали через раз, закрытые киоски стояли вдоль набережной как памятники чему-то, что когда-то здесь продавалось.

Трое шли по набережной.

Со стороны — странная компания. Три человека, которых вместе удерживало что-то необъяснимое. Не общие интересы. Не похожие характеры. Просто — они подходили друг другу, как три детали из разных пазлов, которые почему-то складываются.

— Да я тебе говорю, это был чистый фарт! — Ян подпрыгнул на ходу, едва не зацепив плечом прохожего, и не заметил. — Билет просто лежал на скамейке. Я поднял, проверил — джекпот. Нам сейчас на нормальную пиццу хватит, и ещё на такси останется. Круть!

Ян был воплощением хаоса с человеческим лицом. Вечно растрёпанный, с расстёгнутой курткой, он двигался так, будто в нём постоянно что-то работало на максималках. Везение у него было пугающее — такое, которое невозможно объяснить, только наблюдать с лёгким суеверным страхом.

— Ян, — сказал Алексей, — ты когда-нибудь думал, что за каждый такой билет мир выставляет счёт? Баланс — штука жёсткая. Прилетело из ниоткуда — значит, где-то убудет.

Алексей шёл рядом. Размеренно, чётко, как метроном в человеческом теле. Он занимался боевыми искусствами — не ради медалей. Ради контроля. Пока Ян летал в облаках, Алексей стоял на земле и замечал всё: трещину в асфальте, изменившийся ритм шагов, тень за углом.

— Завтра может и не наступить, — сказал третий. — Всё равно умрём.

Дима шёл чуть позади. Руки — в карманах толстовки. Взгляд — в никуда. Если Ян был шумом, а Алексей — порядком, то Дима был пустотой между ними: той самой, которая поглощает и то, и другое. Пассивный, меланхоличный, усталый — как человек, которому тридцать, хотя ему пятнадцать. Он давно всё про всех понял. Просто ждал, пока остальные догонят.

Но эти двое — единственное, от чего ему становилось чуть лучше. Он не говорил об этом вслух.

— Опять Дима съедает мир, — сказал Ян, нарезая круги вокруг друзей. — Свернём в парк?

— Спина болит. Голова трещит. Лень, — пробормотал Дима. — Но ладно, пошли.

— Парк помогает, — сказал Алексей. — Психологически доказано.

Они свернули.

Дождь почти стих, оставив после себя тишину — странную, давящую, как будто город задержал дыхание. Алексей остановился первым. Тело напряглось раньше, чем он успел понять почему.

— Парни. Вы слышите?

Звуки исчезли. Все сразу. Машины, голоса, шум воды. Просто — тишина. Абсолютная, как вата в ушах.

Воздух стал плотным. Запах изменился — озон и что-то ещё, сырое, металлическое. Сквозь трещины в асфальте начал сочиться туман. Красный. Густой.

Мир треснул.

— Хватайтесь за руки! — крикнул Алексей.

Его пальцы успели коснуться только куртки Яна.

---

**Эфирия. Тронный зал.**

Яна выбросило первым.

Его удача сработала как навигатор, у которого слетели настройки — пока пространство рвалось, его буквально всосало в ближайшую сияющую воронку и выплюнуло на мягкий ковёр в тронном зале величественного дворца.

Вокруг замерли десятки людей в причудливых одеждах. Ритуал оборвался на полуслове.

Ян зажмурился от блеска. Открыл глаза. Снова зажмурился — свет дробился в хрустале, играл на золотом потолке, лился из стрельчатых окон. За окнами угадывалась бесконечная, неестественно синяя синева.

Он лежал на огромной кровати. Шёлк под ладонями был холодным и гладким, как вода.

— Очнулся, — произнёс кто-то вполголоса. Почти благоговейно.

Ян рывком сел.

У кровати стояли двое. Старик в тяжёлой мантии — серебряные созвездия по тёмной ткани, посох из белого дерева. Рядом — девушка с волосами цвета инея, смотрящая на него так, будто он был чудом, которого ждали слишком долго.

— Ты... Призванный? — старик подался вперёд.

Ян огляделся. Роскошь. Идеальная, выверенная — и оттого немного неживая. Его везение уже нашёптывало: здесь что-то не так. Не с убранством. С логикой.

Из-под кровати выкатился синий полупрозрачный ком. Что-то среднее между желейным шариком и существом, которое само не понимает, что оно такое. На нём болтался крохотный, набекрень, чепчик.

— Что это за... — начал Ян.

Слайм ткнулся в сапог старика, замер — и с довольным «бульк» принялся методично жевать край бесценного ковра.

— Опять! — старик поморщился. — Уберите это. Вчера один пытался вычистить камин. Пока он горел.

Девушка взмахнула рукой. Лёгкий порыв ветра — слайм выкатился за дверь. Она повернулась к Яну и чуть склонила голову.

— Ты прибыл в Эфирию. Мы проводили ритуал, надеясь на помощь. Магия привела тебя. А магия не ошибается.

Ян встал. Мягкий ворс ковра пружинил под босыми ногами. Он подошёл к окну.

За окном раскинулось что-то невозможное. Белокаменные башни. Парящие мосты, соединяющие их, как ниточки в паутине. Сады, уходящие за горизонт. Небо — той самой неестественной синевы.

Ян долго смотрел. Потом сказал:

— Я типа главный герой?

Пауза.

— Прикольно. Но где остальные?

В наступивших сумерках небо над замком начало меняться. Вместо звёзд там проступили геометрические узоры — Созвездия, сотканные из живого света. Они медленно вращались. В ушах Яна возник звук — едва слышный, нежный, похожий на мурлыканье.

В коридоре слайм, только что бессмысленно тыкавшийся в стену, вдруг замер. Его тело стало прозрачным. Внутри вспыхнула сложная сеть светящихся нитей — на долю секунды. Он вывел на пыльном полу начало формулы, сложной и красивой.

Потом задымился. Задрожал. Золотистый луч Созвездия коснулся его «головы» — колыбельная в ушах Яна стала громче, слаще, настойчивее. Слайм обмяк. Взор его затуманился. Он вернулся к ковру.

— Видишь? — девушка встала рядом с Яном. — Созвездия поют им. Чтобы не сгорели. Слаймы слишком... сложны для этого мира. Если их разум проснётся полностью — их тела не выдержат. Колыбельная — это милосердие.

Ян посмотрел на свои руки. Его везение выстраивало вокруг него что-то невидимое — щит, барьер, помеху. Сладкий шёпот звёзд скользил мимо него, не задерживаясь.

— Милосердие, которое делает из гениев идиотов, — пробормотал он.

Потом всё стихло. Он перестал слышать колыбельную. Посмотрел на небо — Созвездия пропали.

— Распакуйся, Призванный, — старик указал на сундук в углу. — Там вещи прежних гостей. Что-то, возможно, признает тебя.

Когда маги вышли, Ян подошёл к сундуку.

Рука потянулась сама — не к сияющему мечу, не к красивому артефакту. К серому, невзрачному обломку камня, застрявшему в щели между досками.

Он коснулся его.

Колыбельная сменилась резким белым шумом.

\[Обнаружен фрагмент: «Ядро Памяти Первородного» (Деградация 99%)\]

\[Внимание! Ваша структура души классифицирована как: «Внешний мусор». Слияние невозможно.\]

\[Директивная ошибка... Принудительное подключение через параметр «Удача»... Успешно.\]

Камень в руке Яна дрогнул — и впитался в ладонь. Остался едва заметный серый след в форме шестерёнки.

Ян замер.

Золотые стены покрылись сетью трещин — не настоящих, не разрушения. Он видел узлы маны, удерживающие замок в воздухе. Видел, как нити уходят в пол, в потолок, в стены. Одна из них вела прямо к слайму, который лениво жевал ковёр.

Ян протянул руку. Коснулся.

В голове вспыхнул чужой обрывок: «...стабилизатор сорок второго сектора... перегрев... колыбельная... так... сладко...»

Он отдёрнул руку.

\[Получен пассивный навык: «Синхронизация с Ошибкой» (Ур. 1)\]
\[Вы видите то, что Система предпочла бы скрыть. Шанс обнаружения скрытых дефектов мира: +15%\]

— Похоже, они на небесах недоглядели, — ухмыльнулся Ян.

Он посмотрел на слайма. Тот дремал, иногда подёргиваясь во сне.

— Если этот мир — сломанная машина, — сказал Ян тихо, — то я как раз тот, кто любит копаться в чужих поломках.

---

**Ад. Багровая пустыня.**

Дима даже не пытался сопротивляться падению.

Он просто падал. Отчаяние накрыло его раньше, чем туман. Всю жизнь он был тенью — тихой, ненужной, незаметной. Но рядом с Яном и Алексеем он почему-то чувствовал себя живым. По-настоящему. Не нормально, не хорошо — просто живым. А теперь провал вырывал его оттуда. Из единственного места, где что-то значило.

Он не закричал. Просто провалился в пустоту, которая всегда жила внутри него.

Приземлился на красную траву. Странный запах — железо и что-то сладковатое. Перед ним стояло дерево: кроваво-красное, высохшее, с голубыми осколками, вросшими в кору. Осколки напоминали стекло — но нет, слишком плотные. Камень. Дерево было мёртвым, но плодоносило. Плод — как кокон.

Дима не знал, что это такое. Просто надо было что-то съесть.

Его скрутило. Тошнота подкатила к горлу, голова взорвалась болью. Внутри зашумело — голоса, треск, помехи.

Он рванул к дереву. Сорвал плод. Внутри оказалось только семя — странное, тёмное. Дима выбросил его и зажмурился.

Откусил.

Вкус — как удар током. Белый шум, ваниль, что-то похожее на кокос. Он никогда не ел кокоса.

\[Интеграция в демонический контракт. Характеристики: родитель отсутствует. Привязка к семейному дереву...\]
\[Пожалуйста, выберите фракцию.\]

Интерфейс висел в воздухе. Красный, тяжёлый, живой — будто написанный кровью. Три кнопки: «Фракции грехов», «Фракции апокалипсисов», «Я без фракции».

Голоса в голове мешали думать. Сквозь них — эхо Алексея: «У всего есть своя цена». Смех Яна: «Выбирай, что ближе».

— Раз так... — выдохнул Дима.

И ткнул в третью кнопку.

\[Ваша демоническая энергия: смехотворно низкая. Ниже, чем у слайма???\]

Шум прекратился. Тошнота тоже. Дима попытался дышать ровно — так, как Алексей учил. Стало немного лучше. Не хорошо. Просто лучше.

Интерфейс мигнул.

\[Обнаружен «родитель». Информация закодирована.\]

— Мне нужно стать сильнее, — прошептал он. — Как же тяжело.

Он провёл под деревом несколько часов, не двигаясь. Чёрное солнце ползло по небу. При каждом шорохе он сжимался.

*Надо найти ещё одно дерево.*

Он огляделся. Вдали — другое. Живое. Тяжёлое. Из ветвей формировалось что-то огромное — ворон с чешуйчатыми крыльями и человеческими руками. Дима замер.

Через несколько секунд существо отпочковалось от ветки и улетело.

Дима выдохнул. Побежал. Добежал. Сорвал плод. Съел.

\[Поднятие уровня демонической энергии: очень мало.\]
\[Отсутствует орган впитывания энергии. Чужеродный организм. Не является потомком... Ошибка. Является потомком.\]

Рядом что-то упало.

Фея. Маленькая, израненная. Потеряла сознание прямо на него.

\[Поглощение Фе... Стоп. Как это вообще можно поглотить без..?\]

Он не дочитал.

Сознание погасло. Последняя мысль — о пицце с ананасами. Они так и не съели её в тот вечер.

А где-то глубоко под пустыней, в ледяном заточении, чьё-то сердце пропустило такт.

---

**Мурим. Город Девяти Врат.**

Алексей открыл глаза от того, что лёгкие выплюнули остатки земного воздуха.

Он лежал в грязи. Над головой — луна сквозь облака. Гравитация давила чуть сильнее. Воздух был плотнее. Алексей поднялся, чувствуя каждую мышцу, сплюнул кровь и пошёл на шум.

Город Девяти Врат встретил его запахом калёного железа и столетней пыли. Настоящее небо — чёрная пропасть, холодные искры звёзд. Алексей поправил рубаху.

Никаких системных окон. Никаких уведомлений. Только вес тела.

Центральная площадь гудела. Великий Отбор. Ряды культиваторов тянулись к высокому постаменту, над которым возвышался Ирминсуль — огромная цветущая ива-сакура с цифровыми элементами в верхней половине, полупрозрачными, как голограмма с едва читаемым кодом. Главный генератор ци во всём Муриме. Его силу чувствовала кожа — плотную, насыщенную, почти осязаемую.

Алексей остановился. Присмотрелся к дереву.

Системники вросли в него. Как паразиты.

— С дороги, заурядный! — плечом толкнул его юноша в лазурных шелках. Над плечом — мерцающее системное окно. Шёл к постаменту, не глядя по сторонам.

Алексей посмотрел ему вслед. Потом — на площадь. Маги замеряли уровни маны, совместимость каналов с системными протоколами. Здесь навыки жили как ИИ — алгоритмы, вселявшиеся в тела. Была и другая школа: материальные навыки, без маны, только плоть и воля. Но таких было мало.

— Потенциал ниже восьмидесяти — свободен! — гремел голос наставника.

Алексей подошёл к прибору. Тот даже не пискнул.

Он развернулся и пошёл в угол площади, где в тени стояли чёрные ворота. Выцветшее знамя: «Секта Гнета».

Старик с кожей, похожей на дублёную, сидел у стены. Глаза закрыты.

— Ещё один мусор? — прохрипел он, не открывая их. — Ищешь лёгкой силы?

— Нет. Ищу, где ночевать.

Старик приоткрыл один глаз. Достал из-за пазухи камень.

— Давай проверим духовный корень.

Алексей коснулся.

Тишина.

Старик смотрел на артефакт. Потом на Алексея.

— Невероятно. У тебя нет ци. Вообще. Ты пустой.

Алексей не сдвинулся.

— Вы принимаете всех?

— Тех, в ком есть хоть капля ци.

— Слышь, зря ты его держишь, — раздался голос за спиной. Срывающийся, отчаянный. — Я беру! С потрохами беру!

Алексей обернулся.

Растрёпанный парень лет двадцати — дорогая, но мятая одежда, глаза горят смесью страха и какого-то фанатичного облегчения. Перед ним мигало системное окно:

\[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЗАУРЯДНОСТИ СЕКТЫ!\]
\[КВЕСТ: НАЙТИ УЧЕНИКА С АБСОЛЮТНЫМ НУЛЕМ. СТАТУС: ПУСТОТА.\]
\[ТАЙМЕР: 00:15... 00:14...\]
\[ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: ДЕТОНАЦИЯ ДАНТЯНЯ.\]

— Да за что мне это?! — простонал парень, вытирая пот. — Где я найду человека без капли ци? Здесь даже у кошек есть уровень!

Система взорвалась золотым сиянием:

\[ЦЕЛЬ НАЙДЕНА! АНОМАЛЬНАЯ ЗАУРЯДНОСТЬ ЗАФИКСИРОВАНА!\]
\[СРОЧНО ПРИНЯТЬ В СЕКТУ! ОН — ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС!\]

Парень вцепился в руку Алексея.

Алексей перевёл взгляд на него. В глазах горела та самая смесь — страх и надежда. Живая, некрасивая.

— Пошли, — коротко сказал Алексей.

Парень выдохнул так, будто с него сняли гору.

— Спасибо! — тараторил он, пока они шли через площадь. — Кормить буду, крыша есть, правда дырявая, но починим! Ты не пожалеешь!

\[КВЕСТ ВЫПОЛНЕН\]

Толпа провожала их смешками. Молодой глава тащил самого безнадёжного парня в городе в сторону трущоб, где догорал закат.

---

Где-то в измерении маны, в пространстве между континентами, иссиня-чёрный шар лениво пульсировал.

Он сканировал аномалии. Три чужеродных элемента. Три пустоты там, где должна быть только система.

Но они были слишком малы. Слишком слабы.

Сверхкорень не увидел угрозы. Вернулся к поглощению маны.

---

Ян стоял у окна, глядя на звёзды.

Слайм у его ног тихо посапывал. Иногда подёргивался — и на долю секунды в мутных глазах вспыхивал свет. И гас.

— Спи, гений, — тихо сказал Ян. — Завтра посмотрим, что ещё можно сломать.

---

Багровое солнце ушло за горизонт. Дима лежал без сознания, придавленный телом феи. Вокруг пульсировала тьма.

Ему снилась пицца с ананасами.

---

Алексей и Ли Вэй остановились у покосившихся ворот.

— Вот мы и на месте, — Ли Вэй нервно улыбнулся. — Кормить буду... ну, чем найдём.

Алексей окинул взглядом дырявую крышу, сорняки во дворе, ворота, которые держались на честном слове.

— Сойдёт, — сказал он.