– Хах. – из-за стиснутых зубов принца вырвался резкий смешок. 

На тыльной стороне его ладоней проступили четкие синие линии. Блейн стал свидетелем откровенных заигрываний, происходивших под столом.

Кровь парня вскипела от провокационных прикосновений между Лией и Ишаканом. В ярости Блейн презрительно швырнул подобранную им посуду дрожавшему слуге, что тревожно ожидал подле с тех пор, как кронпринц сам наклонился, чтобы поднять фарфоровый предмет.

Паренек впервые видел, как королевская особа делала подобное самостоятельно. Выражение, появившееся на лице Блейна после этого, было пугающим.

С нервным и смиренным видом слуга немедленно принес принцу новый набор. Блейн, неохотно принявший его, никак не мог забыть увиденное. Руки крепко сжимали холодный белый фарфор. Хватка принца была такой сильной, что казалось еще чуть-чуть и посуда сломается под давлением.

В отличие от Блейна, который изо всех сил пытался сдержать ярость, Ишакан неторопливо поднес чашку к губам и ухмыльнулся. Его поза была настолько расслабленной, что можно было с уверенностью сказать, – в обеденной обстановке он чувствовал себя совершенно комфортно.

Судя по поведению Ишакана, казалось, тот намеренно действовал так, чтобы Блейн увидел.

В следующее мгновение Кердина склонила голову набок и посмотрела в их сторону. Она прищурилась, глядя на слугу, и на ее лице появилось выражение явного недовольства. Брови женщины с отвращением нахмурились – похоже, королева заметила, что Блейн сам поднимал посуду.

Чтобы принц да вел себя как представитель низкого ранга перед уважаемым гостем! Кердина резко вдохнула и метнула “кинжалы” в невинного дрожащего слугу, который боялся даже взглянуть ей прямо в глаза.

Лия так и не смогла найти слетевшие туфли. Она смущенно спрятала ноги глубоко в юбках платья, надеясь, что это остановит Ишакана от новых пикантных прикосновений.

Куркан тихо рассмеялся, в его глазах мелькнуло веселье. Низкий рокот его голоса щекотал уши девушки и в то же время вызывал желание спрятаться где-нибудь. Она почувствовала толчок под столом и быстро сунула ноги обратно в изящные туфли, ранее украденные Ишаканом.

Блейн сжал нож в руке, напряженная хватка мешала ему разрезать еду. Поданный ароматный ягненок, заправленный тимьяном и копченой лавандой, остался нетронутым.

Конечно, какое-то время Блейн пытался как-то с ним разделаться. Однако в тот момент, когда его глаза встретились с глазами Ишакана, лениво улыбавшимся  напротив за круглым столом, парень грубым жестом положил приборы.

Разъяренный принц, до сих пор игнорировавший короля Курканов, впервые заговорил с ним:

– Еда Вам по вкусу?

На лице Ишакана мелькнуло удивление. Он, похоже, развлекался, насмехаясь над Блейном. Мужчина вопросительно уставился в ответ, словно спрашивая: “хочешь тоже попробовать?”.

– Я слышал, что в песчаной пустыне трудно достать ингредиенты, и боюсь, что незнакомая еда может Вам не понравиться.

Слова Блейна подразумевали, что пища, которую сейчас ел Ишакан, была гораздо более ценной, чем та, коей тот питался обычно. Однако вопреки колкому замечанию, выражение лица Куркана оставалось прежним: расслабленным и беззаботным. В конце концов, он был королем. Какой бы редкой ни была еда, разве существовало что-то, чего он не мог получить? Ишакан тут же открыл рот и, растягивая слова, произнес:

– Именно об этом я и хотел сказать. Она превзошла мои ожидания...

Мужчина наклонил голову и посмотрел на Лию. От больших аметистовых глаз до маленького носика, пухлых губ и небольшого подбородка – он очертил глазами все ее лицо. Двигаясь взглядом дальше, Куркан достиг того места, где ее фарфоровая кожа соприкасалась с вырезом платья, который с обеих сторон мягко обвивал ее плечи, словно шелковый кокон.

Глаза Ишакана буквально раздевали принцессу, изучая каждый мягкий изгиб и подмечая каждую особенность строения красоты, находившейся перед ним. Вскоре он потянулся за салфеткой, затейливо расшитой кружевом. Кончики его пальцев расслабленно обхватили ее, затем Куркан поднес кусочек ткани ко рту.

– ...гораздо лучше.

Принцесса была удивлена, узнав, какую ласку мог выразить этот человек с помощью легкого, приятного и спокойного тона. Для того, кто являлся истинным зверем в постели и знал, как использовать свое тело, чтобы заставить женщину чувствовать себя хорошо, он оказался удивительно нежен. С неописуемым блеском в глазах Ишакан прошептал:

– Я хочу надолго остаться в Эстии.

С противоположной стороны стола послышался скрежет зубов. Глаза Блейна убийственно сверкнули. Благородный сарказм, предназначенный унизить Ишакана в эстианском обществе, не нанес ему ни малейшей царапины. Перед человеком, что являл собой воплощение свирепого зверя, резкие слова были неэффективны; все лают, но не кусают его.

В этот момент даже нечуткий король Эстии, казалось, понял, что ситуация приняла странный оборот. Он недоуменно посмотрел на Блейна и Ишакана.

Однако они оба уже давно позабыли о короле. Блейн, полностью охваченный злобой, оставил все принципы, что говорили ему держать рот на замке. Хрупкий характер политической ситуации, стоявшей перед ним, был застлан пеленой ярости. С гневом в глазах он заговорил:

– Я слышал, что король Курканов еще не женился. Вы собираетесь похитить для себя невесту родом из Эстии?  – принц произнес то, чего не должен был говорить.

Удивленная Лия схватила его за предплечье, но парень тут же стряхнул ее руку.

– Блейн. – почувствовав серьезность ситуации, король Эстии предупредительно окликнул того по имени. 

Но, несмотря на предостережения своей семьи, принц отбросил и проигнорировал их.

– По крайней мере, надеюсь, что король так не поступит.

Блейн завершил свою речь, скривив рот в усмешке:

– На континенте это считается варварством.