Империя Хань, в которой родился Цинь Кан, не хранила воспоминаний о том, кто жил на их землях тысячи лет назад. История превратилась в легенды, легенды – в мифы, из мифов по разрозненным царствам разлетелись религии. В Империи люди веровали в Небо, что дарит их правителям благословение, и говорили о Бездне как о зле, что порождает демонов, – ужасном мире, которому отдана душа каждого шэнми, и души эти не упокоятся, пока их не очистит праведный костёр. История знала лишь одно исключение из правил, и этим исключением был Цинь Амань – первый и последний маг, которого удостоил доверия сам Император. Но никто, включая правящую семью, не помнил и не мог найти упоминаний о том, чем же на самом деле были Небо и Бездна до того, как люди стали полноправными хозяевами этих мест.

Задолго до появления Цинь Кана другой мальчик бежал по этой земле, сбиваясь с ног. Сандалии слетели с него, правое крыло безвольно волочилось по пыльной дороге, а взгляд затуманили слёзы. Ему было страшно и больно, он не мог ни убежать, ни позвать на помощь. Запнувшись о камень, мальчик кубарем покатился вперёд и из последних сил попытался подняться, но страх парализовал его, сковывая каждое движение. Он слышал вой, победный и довольный рык, скрадывающий нечеловеческий хохот. Дрожащие пальцы лишь успели вцепиться в землю, прежде чем его схватили за шиворот и подняли в воздух.

– Гляди-ка, поймали птичку! Тебя, кажется, Тао зовут, а? Ну, чего замолчал?

Мальчик вырастет, станет мужчиной, но всё равно будет просыпаться от кошмаров, где в первый раз видит этого рыжего – довольного, высокого, клацающего у него перед носом острыми зубами. И эти искры, разлетающиеся из-под пальцев... Вокруг него горела земля. Да что там земля – казалось, это пламя сожжёт весь мир! Когтистая лапа похлопала его по щеке, а рыжий оглянулся на кого-то за спиной.

– Убьём?

– Нет. Много чести небесным тварям. Дай сюда.

Его перебросили, как мешок с рисом, но, увидев второго, Тао не выдержал и завопил, задёргался, пытаясь вырваться из клешни. Рыжий теперь казался ему совсем безобидным. Что… Кто это? Разве могут эти звери, эти омерзительные животные быть такими страшными? От второго веяло болью и страхом, словно сама Бездна распахнула пасть, чтобы сожрать Тао.

– Ты знаешь, кто мы?

– НЕТ!

– Я – Заан, – второй встряхнул мальчишку, заставляя его заскулить. – Он – Цен. Запомни эти имена, Тао, запомни хорошенько, потому что у меня на тебя большие планы.

– Отпусти!

– Вот как? А твои мамочка и папочка отпустили моих сородичей? – Заан поднёс мальчишку к своему лицу так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Отпустили детей? Пощадили пленных? Что они сделали с ними, Тао? Ты знаешь?

– Заан, это бесполезно, он не поймёт.

– И не должен. Он должен запомнить, Цен. Запомнить всё, что я скажу, и передать. Эти ублюдки считают нас лишними. Это не война, это истребление без причины. Потому что те, кто с удобством расположился в Небесных дворцах, уверены, что без нас мир будет лучше. Им плевать, сколько прольётся крови, им плевать на мироздание, на порядок вещей. Они хотят его переписать и вычеркнуть нас из этого мира, как недоразумение. И раз уж родителям этого птенца это так принципиально, я хочу показать, где будет место их детям, если они истребляют наших.

Заан встряхнул мальчишку ещё раз.

– Слушай и запоминай, щенок. Ты передашь своим родителям мои слова: «Земля обетованная станет вашей могилой. Вам придётся любоваться руинами каждый день, самовлюблённые твари».

– Закончим, может?

– Да.

– Ноги?

– Крылья. Птенец больше никогда не взлетит.

Руку Тао отпустили, позволяя мальчишке снова рухнуть на землю, и прежде чем он успел хотя бы всхлипнуть, мир поплыл перед его глазами от боли, заполонявшей всё его сознание, растворявшейся в хрусте и треске костей, ломающихся в звериной пасти, пока он не провалился в обморок.

***

Дождь холодил кожу и заливал за ворот. Тао очнулся, тут же застонав и пытаясь подняться. С третьего раза у него это получилось. Белые одежды мальчика пропитались грязью, светлые волосы спутались, спина горела огнём, каждое движение отдавалось болью, а от каждого вздоха до слёз жгло в груди. Кое-как сев, Тао замер, вдруг с ужасом поняв одну вещь. Он не чувствует крыльев. Их нет. Закусив губу, он завёл руку за спину и вскрикнул, коснувшись кровоточащего обломка кости у лопатки. Мир опасно качнулся, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не упасть. Он замёрзнет и умрёт здесь, если останется. Он должен идти. Это всё… не важно. Ему нужно найти помощь, здесь же рядом где-то была дозорная башня. А рядом – это где? Он же помнил…

«Рядом» оказалось полдня пути медленным шагом, опираясь на палку, пока мальчишку не подхватили двое сородичей, стоило им увидеть хрупкую фигурку в сплошной стене ливня, из последних сил переставляющую ноги по раскисшей от воды земле. И этот день Тао будет сниться снова и снова, спустя десятки и сотни лет. Через день ему должно было исполниться десять лет, и он понятия не имел о том, кто такие Цен и Заан, и что сделали его родители.

Прошло два месяца. Маленький мальчик в белых одеждах был дома: сидел в тени клёна, сосредоточенно строя из камушков маленький форт. Он почти перестал разговаривать после того случая и каждый день проводил здесь, – каменный город, выстроенный им из гальки, хранил все воспоминания, запирая их в крошечных домиках, за высокими стенами и в подвалах игрушечного замка. Тао не было дела ни до чего, кроме этого форта. Там, внутри замка, по его щелчку горел и не гас слабый огонь. И в этом огне медленно и мучительно корчились две кривые фигурки, – он сам их там похоронил. Они не сгорят, они будут тлеть там вечно, за то, что… за то, что… Но стоило траве зашелестеть от чужих шагов, Тао взвился и вжался в дерево спиной, загнанно пытаясь рассмотреть чужака. И тут же удивлённо охнул:

– Господин Юнсан!

– Здравствуй, Тао…

Сам лун-ван, хозяин стихий и владыка морей. Не то, чтобы он часто видел его, но знал, что родители с ним близки. Раньше он гордился этим, а сейчас в его светлой голове вертелись вопросы, задать которые самому было бы совершенно бестактно.

– Вы ищете родителей?

Юнсан казался… прозрачным. Нереальным, словно выдох Неба. А может, Верховный им и был? Бледная кожа, белые волосы, белые одежды. Сколько ему было лет, Тао совершенно не понимал. Зато прямо сейчас было очевидно, что вопрос мальчика заставил его замереть. Дракон качнулся, присев, чтобы заглянуть мальчишке в глаза.

– Нет, Тао. Я ищу тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… Лекари сказали, что я в порядке…

– Хорошо, – взгляд бледных глаз сосредоточился на каменном форте. – Хоронишь злость?

– Вроде того… – Тао поёжился. – Я же не могу ничего… Не то, что отец… Что-то случилось?

– Да, – Юнсан положил руки ему на плечи. – Тао, твои родители сражались как герои. Но герои тоже проигрывают.

– Что вы…

– Они погибли.

Мальчик заморгал. Сделал вдох, затем выдох, покосился на форт.

– Это… Заан и Цен?

– Да.

– Нет!

Юнсан удивлённо посмотрел на Тао, который не отводил взгляда от форта. Мальчик сжал кулаки и упрямо повторил.

– Нет! Нет! НЕТ!

Лёгкий ветерок вдруг качнулся, меняя направление, и со свистом разбился об стены каменного форта.

– Тао…

– НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Ветерок усилился, подхватывая камни, а через мгновение смёл крошечные домики, будто пылинки. Разлетелась крыша замка, наружу взмыл огонь от тлеющих фигурок. Юнсан смотрел. Потоки ветра, взвихрившиеся вокруг них, образовали глаз небольшого урагана, в котором закружилась алая листва, вспыхнувшая от подогретого ветром пламени.

– Тао, успокойся.

– ОНИ НЕ УМЕРЛИ!

В огненном вихре Юнсан видел отчаявшегося мальчишку, но ему не нравилось то, что происходило. До того, как эти двое оторвали ему крылья, Тао был, пожалуй, самым добрым ребёнком, которого он знал. Этот мальчишка таскал домой котят и выхаживал выпавших из гнёзд птенцов. Его родители никогда не хотели, чтобы он был втянут в эту войну. Огненный ураган разрастался на глазах, и когда он чуть не захватил в себя пытавшихся улететь птиц, Дракон хлопнул в ладоши, развеивая колдовство, но не смог найти слов, чтобы отчитать мальчика.

– Пойдём. Ты пока поживёшь со мной, Тао. Нам нужно о многом поговорить. И никаких «нет». Пойдём.

Стоило белым пальцам взять его за плечо, как силы будто бы покинули Тао, и вместе с ними, казалось, его оставили гнев и злость. Мысли спутались, ноги стали ватными, и он слабо кивнул, чувствуя удивительный покой, будто бы кто-то выстроил стену между чувствами и реальностью.

Дракон с холодной злостью думал о том, что Заан и Цен выбрали чертовски гадкий способ для мести. Отец и мать Тао бросились на поиски обидчиков и попали в ловушку, но мальчику он об этом никогда не скажет. Заставить родителей смотреть на искалеченного сына двум зверям было мало – они оставили Тао сломанным и отравленным. И теперь ему придётся всё исправить.

***

– Кто они? Заан и Цен? – Тао рассматривал тонкие арки чайного домика около пруда, всё ещё находясь в том удивительном состоянии, когда чувства словно уснули, но разум оставался чистым. Он не знал, что сделал Юнсан, но был ему благодарен, невольно думая, что когда действие колдовства закончится, ему придётся несладко.

– Асуры, но не такие же, как остальные, – Дракон заваривал чай, задумавшись о том, как же объяснить природу Старших. Мирно переливая его из пиалы в пиалу, он протянул одну мальчику: – Выпей.

– Спасибо. Но… почему?

– «Почему» что?

– Почему мы воюем с ними? – Тао сделал глоток. – Почему они хотели меня покалечить? Почему они убили…

– Родители тебе не рассказывали? – Юнсан склонил голову набок.

– Я хочу, чтобы рассказали вы. Правду. Почему всё это происходит?

– Что ж… Тебе, похоже, интересны причины глубже, чем уничтожение кровожадных зверей, верно? – Дракон вздохнул и начертил в воздухе три круга. – Давай начнём с простого. Вот наш мир: это Небо, Циян и Бездна. Мы, дэви, рождённые на Небе, несём порядок. Асуры, порождённые Бездной, несут разрушения. А между ними и нами – люди, которым приходится жить с тем, что мы поделим. Асуры очень любят говорить о том, что они – вестники изменений, а мы тянем мир к замиранию и смерти. Но правда заключается в том, что Бездна уничтожает, а не созидает. Её изменения сродни болезни. Асуры питаются душами людей, их пороками и бедами. Они… портят мироздание.

– Я понимаю, – Тао сделал ещё один глоток, рассматривая три круга. – Но ведь разве так не было задумано?

– Многие склонялись к тому же мнению. Пока асуры не воздвигли в мире людей Сораан – их город-государство. Пока Заан не стал захватывать новые земли. Баланс сместился, и мы вмешались. Асуры распространяются, словно чума. Я не думаю, что люди заслужили быть… кормом.

– То есть, мои родители умерли ради… баланса?

– Твои родители умерли, потому что эта война зашла слишком далеко. Потому что если не остановить Бездну, она поглотит и извратит всё на своём пути. Нет ничего, что не отравило бы прикосновение этих тварей. Бездна не принадлежит этому миру, она вспарывает его шрамы и питается за счёт того, как он кровоточит. Само её существование – это зияющая рана. Медленный яд.

– Подождите… – Тао вцепился в пиалу. – Вы сказали, что Заан стал захватывать… И Сораан… Кто он такой?

– Заан и Цен – первые Старшие асуры. Это… сложно, – Юнсан поморщился. – Они не приемлют индивидуальность. Точнее, она не предусмотрена в их природе. Бездна порождает не личности, а… явления. Каждому дано своё место в руках этой болезни, и не может появиться двух асур, преследующих одну и ту же цель. Но стоит умереть одному, Бездна создаёт нового ему на замену. Несмотря на своё невежество, эти твари очень организованы. Есть те, кому отведены простые и примитивные роли, и те, кто приводит в движение более сложный процесс.

– Как в армии?

– Вроде того.

– А как Бездна понимает, кто нужен? Она же не…

– Не живая. Бездна – мир, а не существо. Но для этого у неё есть Заан. Он – Старший асура, который отвечает за порядок среди теней.

– А Цен?

– Он был рождён, чтобы нести изменения. В начале… в Бездне были только трое.

– А третий?

– Первая. У неё нет имени, – Дракон снова разлил чай и мрачно продолжил: – Сначала появилась Первая, и принесла она в Бездну голод. За Первой пришёл Второй, и принёс он в Бездну огонь, чтобы этот голод насытить. Но огонь лишь жёг и не был контролируем, и появился Третий, что принёс порядок…

– Заан.

– Да.

– Но… если их убить, то появятся другие?

– Верно. Сколько ни убивай асур – появятся новые. В этом наша проблема и причина бесконечной войны. И даже если перебить обычных асур, – пока живы Старшие, эта чума будет распространяться.

Тао заморгал и снова сделал глоток, рассматривая тонкую пиалу. Затем посмотрел в глаза Дракону и задумчиво протянул:

– Тогда почему вы не отрежете им крылья?

– Что ты имеешь в виду? – Юнсан приподнял бровь.

– Если Бездна не может создать кого-то на замену, пока асура жив, – почему вы не поймали до сих пор Заана?

– Я боюсь, если бы это было так легко, то он всё равно убил бы себя, чтобы кто-то пришёл вместо него.

– А вы поймайте так, чтобы он не смог этого сделать.

Дракон замолчал, тоже рассматривая свою пиалу. Мальчик обнял себя за плечи, с тоской думая о том, что скоро чувства вернутся к нему.

– Отрежьте ему крылья, – повторил Тао. – Отец бы сказал, что он заслужил это.