Проснулась я посреди ночи, от какой-то странной, оглушающей, тишины. Казалось бы, странная характеристика, но от тишины сейчас в ушах звенело. Всё тело болело после минувшего конного путешествия. Ну и душно было, да. Кто-то додумался позакрывать все окна. В комнате темно, хоть глаз выколи. Села, нащупала ногами домашние тканевые туфельки, встала, дотянулась до ближайшего пляриса, активируя осветительный артефакт, и замерла, пытаясь осознать увиденную картину.

В кресле, сонно хлопая огромными серыми глазами сидит Арлетта, сжимающая обеими руками странный, заострённый предмет. Это что? Она меня этим колом облагодетельствовать решила? Брррр… Нет, исключено.

Хватит уже маразмами страдать, обвиняя всех и вся во всевозможных грехах. Хотела бы она моей смерти, так уже сто раз убила, а не ждала невесть чего.

Я прошлась до окна, отдернула шторы, впуская внутрь кажущийся тусклым, на фоне зажженного пляриса, лунный свет и потянулась к щеколде…

— Нет! — выкрикнула вмиг окончательно проснувшаяся Арлетта, и с колом наперевес бросилась ко мне.

— Ты чего? — шарахнулась прочь я, чувствуя, что былые страхи и опасения вновь оживают.

— Не вздумай открывать! — тяжело дыша, и почему-то шёпотом, ответила странно побледневшая девушка.

— Да почему? — опешила я. — Душно же.

— Ты так и не поняла? — удивлённо воззрилась на меня подруга.

— Что я должна понять? Поясни мне, неразумной.

Арлетта тяжко вздохнула. Видимо, я не понимала чего-то очевидного. Очевидного для жителей этого мира, но не для меня.

— Я сразу об этом подумала, когда услышала слова Леонеля, — тихо произносит подруга. Вот только мне от этих слов понятнее не становится. — Надеялась, что ошибаюсь, но оказалось, что нет. Увы, мои предположения оказались верны…

— Какие предположения? — не выдержав долгих вступлений, перебила я.

— Во внешних мирах узнали о том, что на Раментайле отсутствует магия…

— Это уже давно не новость. Так что же изменилось?

— Леонель связался со Стефаном…

— И?

— На Раментайле поработали некроманты!

— Ээээ… Кого-то упокоили?

— Подняли!

Хм… Ну, в книгах я о таком читала, да, но к услугам некромантов там чаще прибегали чтобы те упокоили какую-нибудь разбушевавшуюся нежить и крайне редко магию смерти использовали во зло, призывая некогда умерших. И если даже появился тут какой-то плохиш-некромант, то об этом узнали бы в первую же ночь, а не днём. И над моими землями стоит защита...

— Постой, — опешила я. — Но вчера ночью всё было нормально, новость пришла днём. С чего они взяли? Может это всего лишь «пуля»...

— Что значит пуля?

— Эм… Так говорят в моём мире, когда имеют в виду ложную информацию, распускаемую для дезориентации, подталкивания к неверным действиям противника, — пояснила я.

— Я была бы счастлива, будь это так. Пока мы добирались сюда, Леонель связался со Стефаном…

— Это я уже слышала. И что дальше?

— Оказалось, был схвачен некромант. Который… — Арлетта, словно испытывая моё терпение, выдержала паузу и наконец договорила: — Который, только что… На тот момент — только что завершил обряд! Ещё и с применением очень мощного артефакта.

— Это всё конечно здорово, — произношу я, а у подруги глаза от моих слов округляются. — В переносном смысле «здорово», — поясняю. — Так вот, с чего все решили, будто какие-то обряды возымеют силу в мире лишенном магии? И над нашими землями защита. Или… Думаешь, что защита станет срабатывать в момент нападения? Ведь мертвяки не думают, у них нет заведомого желания причинить вред лично мне или моим людям?

— Вельхорам, — поправила меня Арлетта. — Но, увы, на нежить вся эта защита не распространяется.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Отец когда-то, когда магия ещё была, постоянно держал защиту над нашим имением. У него на эту тему пунктик был. Не желал иметь среди приближённых предателей. Да и откуда им взяться-то? Подлость у нас отсутствует, в отличие от посещающих мир чужаков…

— Но за счёт этого вы наивны в некоторых вопросах. Вами могут манипулировать пришельцы извне, — напомнила я кажущуюся мне прописной истину. — Так что, возможно, твой отец был не так уж и неправ.

— Может, — пожала плечами девушка. — Но речь не о том. Как-то в соседних землях пошалил залётный некромант…

— Почему залётный? — удивилась я.

— Вельхоры не способны властвовать над смертью. Так вот, тогда вся эта нежить совершенно беспрепятственно бесчинствовала на наших землях, оказавшихся незащищёнными от этой напасти!

— Вот же… — буркнула я. — Но столица — это не ближайшие земли. Не уверена, что нам грозит какая-нибудь опасность.

— Не уверена? — невесело усмехнулась Арлетта, глядя куда-то за окно.

Она тихо прошла мимо меня. Коснулась пляриса, гася свет. Я потёрла глаза, привыкая к скудному свету луны, молча наблюдая за её действиями. Арлетта, подходит ко мне, берёт за руку и шепчет:

— Смотри…

Хм… И что я должна увидеть?

— Куда?

— В окно, — едва слышно выдыхает подруга.

Смотрю. И забываю, как дышать. На балконе, за стеклом стоит девочка, лет пяти. Отдалённо напоминающая меня в том же возрасте, только носик поаккуратнее и волосы в едва разгоняемой лунным светом тьме кажутся чёрными как смоль. А ещё глаза у неё куда ярче, и губки более алые, и румянец на щеках… Чудно, что всё это видно в ночи. И она будто шепчет что-то, то ли зовёт, то ли просит о чём-то. Внутри всё так и рвётся к ней навстречу. Я даже успела сделать шаг вперёд, но Арлетта дёрнула меня за руку, вынуждая остановиться.

— Кто она? — спрашиваю, и голос звучит хрипло.

— Вряд ли кто-то даст тебе ответ на этот вопрос, — отозвалась продолжающая меня удерживать Арлетта. — Может, ребенок кого-то из здешних работников. Что вряд ли, поскольку во дворце испокон веков служили обделённые магией, а у них не было ни семей, ни детей. Значит или кто-то из окрестных крестьян некогда потерял ребенка, или кто-то из вашего рода.

— Это точно из нашего рода… — шепчу, борясь с желанием броситься к малышке, открыть дверь, впустить, обогреть, накормить…

— Собой? — произносит подруга, давая понять, что я опять начинаю размышлять вслух.

Арлетта включила свет, задернув поплотнее портьеры.

— А вдруг она реальна? — неуверенно спрашиваю, всё ещё глядя в сторону окна.

— Однозначно реальна. Её можно даже потрогать, — нервно хихикнула Арлетта. — Вот только ты после этого будешь так же по ночам стоять под чьими-то окнами или дверями.

«...боюсь, вы уже никогда не узнаете, что такое покой…» — вспомнились слова Леонеля.

— А люди? Мои люди?! — наконец-то осознав, что всё это далеко не шутка, всполошилась я.

— Вельхоры, — вновь поправила меня подруга. — Стефан оповестил всех старост в селениях. Всех, с кем сумел связаться… — уже тише добавила она.

Благодаря некогда просмотренным фильмам, фантазия вмиг дорисовала все те ужасы, которые могут произойти, попади это «милое» создание внутрь. Находись я в этот момент где-нибудь на первом этаже, то может быть и поддалась бы чарам некромантского детища. Можно подумать, что это действительно чей-то ребёнок. Пусть неимоверно очаровательный, удивительно похожий чем-то на меня в детстве, но реальный, живой. Однако, что ему делать здесь, на балконе третьего этажа? Как она могла сюда попасть? Опять же, если бы магия не пропала, то рёбенок мог перекинуться в лерирею, взлететь на высоту третьего этажа и уже здесь сменить ипостась. Но магии нет. Как и детей во дворце. А значит, предположение, что малышка играла днём и, проскользнув через мою комнату, спряталась на балконе, тоже не рассматривается. Тут только взрослые, не считая одного-единственного младенца, дочурки одной из кухарок, но та совсем ещё кроха — грудничок.

Это что же выходит? Пойман некромант. Новых дел он возможно уже не наворотит, но могут быть и другие. Не только мастера смерти. А ведь Мэрион и Стефан что-то говорили о возможном нападении во время полнолуния. Выходит, они просчитались и враг оказался более нетерпеливым и изворотливым.

Насколько уменьшилась популяция вельхоров этой ночью? И сколько ещё погибнет, пока удастся побороть это проклятие? Доживём ли мы все до того самого полнолуния? Когда может что-то случиться? Местное население не властно над магией смерти, да и магии нет. Что предпринимает Леонель? Есть ли у него что предложить сторонним магам? Можно ли им доверять? Или станет лишь хуже? Добрался ли Леонель до Клары и Клауса, получил ли столь необходимую нам прядь волос?

Вопросы, вопросы, вопросы, где бы найти ответы? Связаться с императором? Что-то мне подсказывает, что ему сейчас не до болтовни с попаданками. И тут мелькнула жуткая мысль: а успел ли он достигнуть укрытия до наступления сумерек? Ведь он связывался со Стефаном, будучи ещё в пути! Сердце заколотилось как заполошное, внутри всё вмиг похолодело.

— Леонель выходил на связь после наступления темноты? — спрашиваю у Арлетты, понимая, что та может и не знать об этом.

Та лишь плечами пожала, вздохнув. Ясно. Тоже волнуется, ведь с Леонелем был и её ненаглядный Мэрион. Дрожащими руками я ухватилась за висящий на шее амулет связи, представила себе голубоглазого блондина и затаила дыхание, ожидая ответа.

— Лео? — произношу, сама не понимая, почему именно сейчас решилась использовать это сокращение. — Как там вы?

— Плохо, — отозвался тот, и я отчётливо расслышала бряцание металла, чье-то тяжёлое дыхание, выкрики команд. — Кто-то впустил этих тварей во дворец. Ларетта… Хочу чтобы ты знала… Я люблю тебя. Давно. Береги себя. И… Помоги Раментайлю, что бы ни случилось.

От таких речей я даже забыла как говорить… Любит? Мне не послышалось?

Пока собиралась с мыслями, услышала наполненное болью шипение.

— Эй, с тобой всё хорошо?! — выкрикнула я.

— Жить буду. Наверное, — отозвался император. — Прости, если что…

— Держитесь там, — прошептала я, понимая, что связь уже оборвалась.

И в следующий миг осознала, что съехав по стене, сижу на полу, сжимая в руке амулет связи, а Арлетта смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Что там? — бросилась ко мне подруга.

— Твари в императорском дворце… — выдохнула я, тужась сообразить, чем могу помочь.

— А Мэрион?

— Не знаю… Прости.

«Прости…» — он сказал мне «прости». За что? За признание? За то, что прежде молчал о своих чувствах? Или… Вспомнилось как он зашипел от боли. И эти его слова «жить будет, наверное…»

— Эти твари способны держать в руках оружие? — интересуюсь, потому что в фэнтези они могли, а вот как дело обстоит в реальности?

— Нет, не способны, — прошептала подруга, и тут же встревожилась: — А что?

В двух словах я передала ей то, что слышала, помимо признания.

— Сожалею… — она опустилась рядом со мной прямо на пол.

— Думаешь, его грызнула одна из тварей?

— Думаю, что теперь будет с Раментайлем. Без императора, с этими вот, — она мотнула головой в сторону окна. — С угрозой завоевания извне…

— Стой! Как это без императора? — встрепенулась я.

— Так. К рассвету Леонель перестанет быть собой.

— Что?! — выкрикнула я, вскакивая со своего места.

Не в такой мир я мечтала попасть. Совсем не в такой! Я недобогиня. У меня сейчас нет магии, но она может пробудиться, нужен лишь стимул. Леонель может умереть. Чем не стимул? А значит… Значит, я иду к нему. Ведь без него жизнь потеряет смысл. Да и много ли до полнолуния осталось? Двадцать три дня. Двадцать три дня в обществе монстров и с осознанием того что я даже не попыталась спасти того, в чьем присутствии сердце так и норовит выскочить из груди, от чьего голоса колени подгибаются, от чьих самых невинных прикосновений я таю, как воск горящей свечи.

— Тут точно всё заперли? — уточнила я, чувствуя как по коже, заставляя ежиться, нет-нет да пробегают мурашки, и в тоже время ощущая странную решимость.

— Д-да… Ты что задумала? — вскакивая вслед за мною, воскликнула Арлетта, но дальнейших её слов я уже не слышала — портал проглотил их.