Завершив трапезу, мы ещё минут двадцать проболтали о том, о сём, попивая густой, сладкий напиток, напоминающий ликёр, от которого неожиданно поднялось не только настроение, но и появилось желание свершить не свершаемое.

Вообще, Адриан оказался весёлым парнем, разносторонним, с прекрасным чувством юмора. Порой я едва с коня не падала, хохоча над его очередными перлами. В итоге сама не заметила, как пролетели казавшиеся прежде такими долгими три часа пути, и вот мы уже возле очередной калитки.

Ну что сказать? Ощущение такое, будто мы попали не по адресу. Прежние дворы нас встречали явным видом процветания, тут же наоборот, полное запустение. Бурьян едва ли не по пояс, только вытоптанные в нём тропки и говорят о том, что в этой покосившейся от времени халупе всё же кто-то живёт.

Переглянулись мы с Адрианом. Тот спешился, и, миновав висящую на одной петле калитку, направился к входу в жилище. Постучал. Ответом была тишина.

— Доброго дня, госпожа, — послышался сзади дребезжащий от старости голос.

Обернулась, увидев приковылявшую к нам старушку.

— Вы, чай, Николаса ищете? — интересуется.

— Его, — киваю.

— Таки сдался всем этот блаженный, — покачала головой старуха. — Ну да не мудрено, его боги любят…Да вот только нема туточки его. В город забрали.

— Как это забрали? — опешил Адриан.

— Кто? — это уже я.

— Вот так и забрали. А кто, мне неведомо, да и никому не ведомо… Кто мы, чтоб нам представляться-то? Приехал какой-то высокородный господин, да и забрал его.

Хм… Вот спрашивается, кому, если верить словам старухи, блаженный понадобился?

— Бабушка, а почему вы его блаженным назвали и сказали, что его боги любят?

— Так тут такое дело… — начала издалека старуха. — Он с детства странным был, да ещё и без магии. А потом… Запала ему в душу наша, значится, княжна. Над ним посмеивались, а он всё одно говорил: «Моей будет».

Здешняя княжна — это Катриона, что ли? Да нет, по словам моих работников у Николаса магия пробудилась в те далёкие времена, когда моей предшественницы ещё и на свете-то не было. Выходит, к её матери горячими чувствами воспылал? И к чему нам это знать? Ну ладно, послушаем, может и полезное что-то узнаем. Мир слухами полнится, пусть их и надвое делить надо, но доля истины везде найдётся.

— Так тут и магия даже у него проснулась, — продолжает тем временем бабка. — Да недолго он тому радовался. Сгинул. Совсем. Как и не было. И княжна в то же время пропала. А у них обеих, с сестрой, матерью твоей, то бишь, как раз свадьбы были сговорены. Женихи видные, к тётке твоей и вовсе сам император сватался. Уж как её искали, как искали…

— Постойте, — решив, что запуталась и поняла неправильно, уточняю: — Вы про каких сестёр? Какая ещё тётка?

— Ой… Прости, деточка, старую, за язык длинный… — прикрыв рот ладошкой, прошамкала старушка.

У матери Катрионы была сестра и она исчезла? Вот какое мне до этого дело? Но почему-то это кажется важным.

— Пожалуйста, расскажите, — спешившись с коня, попросила я. — У меня никого родных не осталось, спросить не у кого…

Хотя, можно в семейных архивах покопаться. Но это потом.

Выяснилось, что сестры были близняшками. Что-то мне подсказывает, не выдумала та авторша этот мир, был он и прежде. И моя мать попала на Землю отсюда. Может потому во мне магия всё же пробудилась? Потому что я коренная жительница Раментайля?

Стоп. Но как связаны между собой исчезновения этого странного блаженного «везунчика» и женщины, потенциально могущей оказаться моей матерью?

Спросила. Но, увы, ответов на эти вопросы старуха не знала. И продолжала рассказывать:

— А несколько десятилетий спустя Николас вывалился из ниоткуда, прямо посреди центральной площади посёлка. Одет странно, весь вымазан в кровище. Родных к тому времени у него уже не осталось, но дом так и стоял никем не занятый. Выходили мы его всем селом, не дали сгинуть. Пусть он и пропадал надолго, но не чужой же. Но вот беда, телом может он и оправился, а вот умом тронулся. Были бы здравы твои родители, заинтересовались бы его появлением, но они ровно в тоже время погибли. Всё одно к одному. Кто-то даже говаривал, мол, это он княжескую чету из ревности или ещё с чего порешил. Да только враки это. Куда ему без магии?

— Постойте, — перебил словоохотливую старушку Адриан. — Вы же говорили, что перед исчезновением он обрёл магию.

— Как обрёл, так и потерял, — пошамкав губами, отозвалась старушка. — Так вот, вернулся он каким-то полоумным. Вроде всё понимает что говорят, а толку? Работать надобно, чтобы было чем кормиться, на зиму дров запасать да провизию. А он, знай себе, каракули непонятные известняком по окрашенной в чёрное стене выводит. Думает и опять что-то калякает. А порой так часами и сидит, уставившись в эти закорючки.

Хм… Чёрная стена, кусок известняка. Откуда такое у простого крестьянина? В смысле, не материал, а фантазия. Прямо-таки доска и мел.

— …Народу жалко его бедолашного. Кто картохи принесёт, кто молочка, яйков али хлеба. Так бы и вовсе с голоду пропал блаженный наш. Он же даже спать за своим увлечением забывал, не говоря уж про мыться али есть. Что ему пища телесная, как он говаривал, мол, духовной сыт сполна. Да только отощал сильно с той духовной-то.

Хм… Вот этим он моего отца напоминает. Тот, если чем-то увлекался, тоже обо всём на свете тоже забывал. Над чем же работал этот Николас? Может тоже думал, как магию вернуть? Вот только…

— Так магию он всё же потерял? — тем временем поинтересовался Адриан.

— Как потерял, так обратно и нашёл. Дважды уж. Говорю, боги его любят.

— А вы случайно не видели, как выглядел тот господин, что Николаса забрал?

Как выяснилось, всё бабка видела. Даром что старая, а глазастая на зависть иным молодым. И уж больно по описаниям этот некто напоминал одного из моих женишков.

Ну что ж, придётся наведаться в гости и выяснить, что же ему надобно от моих людей? Но это потом. А пока очень уж хочется мне на те неведомые закорючки на чёрной стене взглянуть. Уж слишком много совпадений обнаружилось по этому адресу. Да и бабку эту разговорчивую словно высшие силы нам послали.

Подумать только, сколько информации! Две сестры-близняшки, исчезновение одной из них, этот Николас… Кстати, дважды вернувший себе магию. Вспомнились приветственные слова провидицы, сказавшей что-то о возвращении. А ведь я тогда и предположить не могла, что этот мир мог быть моим родным! Хотя с ней далеко не всё пока ясно. Понаговорила обтекаемых речей и толкуй их как хочешь. Вот как можно найдя любовь, уйти и в тоже время остаться здесь навсегда? Бррррр…

И этот Николас… Чем он так заинтересовал Михаэля? Судя по описанию, это именно он был тем господином. А ведь да, он знал имена и адреса тех, с кем я собиралась пообщаться. Что же в этом вельхоре было такого, что Михаэль забрал его отсюда в город? И зачем он это сделал? Почему ни словечком об этом не обмолвился? Хотел обезопасить меня? Или, наоборот, что-то скрыть?

В таких размышлениях я и пробиралась сквозь заросли бурьяна к дому. Вот уже скрипят под ногами иссохшие от времени ступеньки крыльца, а внутри всё отчего-то сжимается в предчувствии некоего открытия. Какого? Не знаю. Может что-то из написанного этим чудаком даст нам подсказку к дальнейшим действиям? Может…

Из раскрывшихся со скрипом дверей пахнуло затхлым воздухом. Помещение явно не проветривали уже очень давно. Миновала на удивление просторные, но очень запылённые и затянутые паутиной сени. Иду дальше. А вот и комната. Некогда явно светлая и, наверное, даже уютная. Ныне же грязные стёкла почти не пропускают сюда свет. Потолок и стены закопчены, из мебели лишь топчан, заваленный бумагами стол да пара колченогих табуретов.

Вот, наконец, и та самая, некогда чёрная, стена, почти полностью исписанная знакомым до боли почерком. Я даже глаза потёрла, будучи не в силах поверить в то, что вижу.

Русский шрифт! Привычные земные знаки в математических расчётах: логарифмы, бесконечность, синусы, косинусы, тангенсы… Кто бы это ни был, с Землёй его связывало очень многое. Потому-то местным и казалось, что он карябает наборы неведомых закорючек.

Захотелось впитать информацию, сфотографировать, но, увы, в этом мире подобное невозможно. Поэтому вчитываюсь в строчки, пытаясь понять скрытый в них смысл. Как бы хороши ни были мои познания в точных науках, пришлось признать, что эта загадка мне не по зубам. Как минимум не с наскока. Нужно время. А его нет, как и того, кто мог бы всё объяснить.

— Абракадабра какая-то, — бурчит за моей спиной Адриан.

— Не скажи, — помотала головой я. — Вот смотри. Этот фрагмент представляет собой формулу расчёта потребляемой магической энергии в пересчёте на…

И понеслось… Я сама себе поражалась. Завидев родные до боли символы я растерялась, а потом, с ходу принялась трактовать значение формул, будто сама их и создала. Правда, зачастую сыпала предположениями, а не утверждала, но всё же прогресс был налицо.

Адриан притих, вслушиваясь в мои путаные речи. Увлёкшись, мы не заметили, что за окнами сгустились сумерки. Просто в какой-то момент мой спутник зажег пару плярисов, развесив их под потолком, и мы как ни в чём не бывало продолжили анализировать чужие расчёты.

Полезного обнаружилось немало. Жаль, организм в конце концов дал сбой — перед глазами всё поплыло и мысли стали путаться. Понимаю, что пора возвращаться домой, но оставить эту загадку не разгаданной до конца никаких сил нету. Что-то слишком масштабное крылось в этих непонятных для местных жителей записях.

— Интересно, но… Ты и сотой части пока не разобрала, — окидывая сонным взглядом стену, констатировал Адриан. — Нужно отыскать этого Николаса.

— Нужно, — кивнула я, зевая.

— А сейчас — во дворец, — не терпящим пререканий тоном произнёс Адриан, и мне исключительно из противоречивости захотелось поерепениться, но перед мысленным взглядом возникли образы наполненной горячей водичкой ванны, и мягкой постели… В общем, сдалась и послушно потопала к открытому спутником порталу.

Здравствуй дом, милый дом.

Собственно, мечты, они на то и мечты, чтобы не сбываться по первому же желанию, иначе мечтать будет не о чем. Так у меня с ванной и не сложилось. Просто, войдя в спальню, бросила мимолётный взгляд на постель, и… Сама не заметила, как оказалась на ней, и замотавшись в одеяло, провалилась в мир грёз.

Снился мне дом, вернее наша квартира там, на Земле. Ещё такая, какой она была в бытность родителей: море цветов, аромат свежей выпечки, тихая музыка, папа с задумчивым видом что-то чиркает в планшете.

Я ещё совсем маленькая и мама, шутя, стращает меня тем, что придёт злая ведьма и кааак заколдует! Якобы та всегда так поступает с непослушными девочками.

Потом мне снилось, как мама читала мне сказку на ночь. И ведь странно, но прежде я действительно не интересовалась происхождением тех сказок. Я росла, и никогда ни от кого больше не слышала о них. Только от мамы с папой.

Чудно? А то, что во многих сказках были две зачарованные сестрички-принцессы? Помнится ещё, что там какая-то жуткая история, была, о проклятии. Что-то типа венца безбрачия в мрачном антураже. Выйти замуж могла только одна из сестёр, причём неизвестно, у какой из них это получится. А вот вторая в момент венчания должна будет погибнуть.

Риск? Но одна из девушек была настолько влюблена в своего избранника, что уговорила сестру на такой опасный шаг.

Та, нехотя, но всё же согласилась. А потом, едва ли не в последний момент, заявился… Нет, не пры́нц на белом коне, а сын обычного хлебопашца, да ещё и с матушкой своей впридачу. В общем, похитили они одну из невест, ту самую, что не слишком-то и рвалась замуж. И унесли с помощью магии в далёкое царство-государство, куда проклятие никак не могло дотянуться.

А потом… Потом совсем уж нестандарт: и стали они жить поживать, да добра наживать… Это живя вместе со свекровью-то?! Но и это не всё! Дальше было ещё круче. Доченька у них родилась… Уж не я ли?

Не зря говорят: «Сказка ложь, да в ней намёк».