Это было похоже на кошмарный сон или наркотический трип. Я находился в каком-то пограничном состоянии между реальностью и бредом, неспособный осознать, кто я есть и что вообще происходит. Даже имя вспомнить получилось с огромным трудом из-за той мешанины мыслей и никак не связанных друг с другом воспоминаний, все тело казалось тяжелым и густым, как кисель, а голова раскалывалась так, будто в нее вонзили тысячу раскаленных до бела гвоздей.

Я был одновременно собой и кем-то другим. Эпизоды жизни молодого паренька по имени Леон Кеннеди, который недавно отпраздновал двадцать первый день рождения и только что закончил полицейскую академию, перемешались с чьими-то еще. Но что странно: в отличие от первого, от этого второго неизвестного не было ничего, что бы говорило о его жизни: все лица людей в воспоминаниях были смазаны, а эмоции приглушены, не оставляя шанса на эмпатию. Зато вот черты характера ярко выражены, как и некоторые навыки. Как будто кто-то взял и отрезал лишнее, после чего закинул останки в блендер, добавил туда еще сверху, а потом перемешал, пока не получилась однородная масса.

Будто кто-то занимался складыванием двух разных паззлов вместе. Причем, один из них был неполный, с детальками другого масштаба, но почему-то все равно идеально подходящими к другому

И когда процесс в конце концов завершился, я пришел в себя.

Окружающая действительность встретила меня звуком работающего двигателя, запахом автомобильной вонючки и затекшим лицом, лежащим на руле. Я с трудом поднял голову, осматриваясь вокруг мутным взглядом, и сразу же убедился в том, что на свет мне смотреть пока не стоит.

— Ох, твою мать… — со вспышкой головной боли прошипел я, резко зажмурив глаза. Даже направленный в противоположную сторону от меня свет фар сильно ударил по глазам, отчего те заслезились и зачесались, привнося в палитру и без того не райских ощущений новые цвета.

Понятно только одно: я жив и относительно в порядке, но вот что именно со мной произошло — загадка. Помню, как ехал в Раккун-Сити, чтобы уже завтра заступить на первую смену в полицейском департаменте, а потом… то, что было потом, похоже на начало дешевого ужастика. Я увидел девушку, бредущую посреди дороги, всю грязную, в ободранной одежде, покрытой кровью. Ее шатало из стороны в сторону, как пьяную, а до города было несколько миль, поэтому я остановился и предложил помощь.

На голос она не реагировала, сколько бы я ни звал, только медленно шла на меня с опущенной головой и безвольно повисшими руками, а когда я приблизился, то просто… набросилась на меня и укусила в кисть.

Скосив взгляд на левую руку, вижу окровавленный бинт, обмотанный вокруг ладони, да и тупая боль в конечности говорит о том, что я все помню правильно.

Что было дальше… так… вроде бы оттолкнул ее и достал пистолет, она попыталась напасть снова, я выстрелил в плечо, но ей, казалось, было все равно, и тогда я ее застрелил. Потом попытался вызвать диспетчера, чтобы доложить о происшествии, уже предвкушая проблемы, но ответа не последовало…

А после? После я перевязал руку, сел в машину и поехал в город, но минут через двадцать мне резко поплохело, и я начал вырубаться прямо за рулем — успел только остановиться на обочине, а после наступила темнота.

И вот теперь я здесь.

И только сейчас до меня дошло, что я убил человека.

— Черт… просто охрененный первый день, Леон, поздравляю, черт возьми, — прошептал я, устало откинувшись на спинку сидения.

Ситуация вырисовывалась не самая радужная: некий новичок полиции, не доехав до работы, убивает человека. Конечно, все было в рамках закона: очевидное нападение с целью причинить вред или убить, а значит, право на самозащиту вступает в силу, но… неприятные вопросы будут.

Но есть один момент, который не дает мне покоя — лицо той девушки. Как у мертвеца: пустые белесые глаза, отрешенный взгляд без намека на интеллект, как будто она уже была мертва, но почему-то до сих пор двигалась. Не знаю, может быть в тот момент у меня слишком сильно воображение разыгралось и мне все это привиделось с испугу, но… как-то подозрительно.

— Да уж, в игре все началось позже… — сами собой вырвались слова изо рта, да тот так и остался открытым, а к горлу подступил ком.

Что я несу? Какая к черту игра?!

И тут меня, как говорится, накрыло. Перед глазами начали мелькать картинки: город, заполненный мертвецами, разруха, запах разложения и смерти, мутанты, Амбрелла, Тиран, Биркин, чертов, сука, Немезис…

— Пиздец! — вырвалось у меня, пока я судорожно разматывал бинт, боясь увидеть то, что под ним окажется, ведь если все это не адреналиновый бред, а правда, то…

— Что?

Укус и правда был, а значит, я уже заражён Т-вирусом, вот только рана выглядела так, будто ей по меньшей мере уже неделя. Даже корка появилась, а края начали понемногу стягиваться.

— Ничего не понимаю…

Действительно, ничего. В голове сразу возникла куча вопросов о том, откуда я все это знаю и почему в том, что я только что увидел, события происходят как бы от лица стороннего наблюдателя.

Будто бы и правда на экране компьютера…

Да нет. Нет-нет-нет, не может быть!

Или может?

Не просто так же мне казалось, будто меня разорвали на кусочки, а потом заново склеили уже другим? Что если представить, будто это правда случилось? На самом деле?

Фантастика какая-то… «попаданец», как подсказало выскочившее в голове неожиданно незнакомое слово, по-моему, даже не на английском, хоть я и прекрасно его понял. Но почему я тогда не чувствую себя другим человеком? Ведь оно вроде бы именно так происходит, да? Я все также считаю себя Леоном Скоттом Кеннеди двадцати одного года от роду, новичком-полицейским — вон, даже удостоверение, закрепленное около спидометра, принадлежит мне, фотография на нем с моим лицом, да и отражение в зеркале заднего вида не вызывает отторжения и чувства чужеродности?

— Так, Леон, давай успокоимся и все обдумаем, — даю себе мысленный подзатыльник и пытаюсь сосредоточиться, положив руки на руль и сжав пальцы, ощущая под ними приятное на ощупь шершавое покрытие из кожзаменителя.

Страшно, очень страшно. Ведь если все это правда, то ехать сейчас в Раккун-Сити — сущее самоубийство, и по-хорошему мне надо разворачиваться да валить отсюда подальше, обзванивая по пути все службы, которые только могу, но…

…но я не могу. Я все тот же парень, что хотел помогать людям, только как будто старше на несколько лет… вроде бы, и при мысли о побеге меня воротит от отвращения к себе.

А потому — что? Правильно, стиснуть булки и ехать вперед, надеясь, что все это не взаправду. Ну а если нет, то… в той игре я ведь смог? Выжил сам и спас двух человек от смерти в лапах мертвецов и ядерного огня? Да, я все это сделал, а значит, сделаю и сейчас. И кто бы ни был виноват в том, почему я теперь знаю то, что знаю — Бог, Дьявол, Летающий Макаронный Монстр или даже Ктулху, — я должен быть ему благодарен за подарок, ведь теперь я будут готов.

Взгляд снова упал на укушенную руку.

Если только сам не присоединюсь к пиршеству. Но я не помню, чтобы обычные зараженные обладали регенерацией — возможно, вирус подействовал на меня как-то иначе? Положительно? И не виной ли тому та хрень, что творилась у меня в голове, ведь если что-то залезло мне в разум, то и в тело может, не так ли? В любом случае, даже если я сам уже обречен, то попытаюсь помочь хоть кому-нибудь, пока есть время, — и тогда мне самая дорога в город.

Тут, впереди, как раз стоит заправка, где я встретил Клэр, и, возможно, девушка сейчас в опасности, ведь неизвестно, сколько я тут проторчал, пуская слюни. Заеду туда и проверю, действительно ли в городе началась эпидемия или все-таки у меня случился мощный приход от переизбытка впечатлений с психованной анорексичкой?

Надеюсь, что так, но укушенная рука и перекошенное лицо встреченной недавно девушки почти не оставляют шансов.

— Ну, тогда вперед. Что может быть интереснее, чем зомби апокалипсис в первую рабочую смену, в конце-то концов?

И вот так, подбадривая себя шутками вслух, я нажал на педаль газа и выехал на шоссе, где впереди уже виднелись огни той самой заправки. Ближайшие полчаса покажут мне, сошел ли я с ума или каким-то чудесным образом раскрыл тайны страшного будущего.