Над густым пологом леса рассвет протянул свои первые нежно-розовые лучи к горизонту, когда Фальк, Ян и Зара забрали в лагере грабителей все, что посчитали пригодным, и отправились по лесной дороге дальше на юго-восток. Зара ехала на Кьелле впереди, Фальк и Ян сидели на лошадях грабителей; остальных лошадей Фальк, привязав длинной веревкой к седлу, вел за собой. Зара хотела отпустить их, но Фальк придерживался мнения, что три дополнительные верховые лошади никогда не повредят. Зара предполагала, что по дороге он попытается обменять лошадей на золото. Впрочем, это было его дело; до тех пор, пока он заботился о лошадях и не обременял спутников.

После того как Зара объявила себя готовой сопровождать Яна в Мурбрук, они молча поужинали вальдшнепом и молча наблюдали, как ночь все ближе опускается к костру.

Сейчас они, тоже не говоря лишних слов, ехали по лесной дороге.

Солнце медленно поднималось, местами сквозь густую листву падали светлые вертикальные полосы и образовывали на дороге сложные, путаные рисунки. Чуть колыхался легкий туман над землей, при каждом шаге лошадей вздымавшийся, словно дым. Лесные животные вели себя спокойно, и только уголком глаза Зара заметила, как белочка с распушенным красным хвостом взбежала вверх по стволу.

До полудня они скакали молча, затем Фальк вырвался вперед, приблизился к Заре и сказал:

— Ну, что ты скажешь? Может, остановимся на привал, чтобы подкрепиться и дать лошадям передышку?

Зара бросила на него косой взгляд.

— Если ты проголодался, на!

Она пошарила в сумке и бросила ему, а затем и Яну по куску хлеба. Ян ловко его поймал и с благодарностью кивнул. Неторопливо откусывая хлеб, одной рукой придерживая поводья, он скакал рысью на гнедой лошади наискосок позади Зары, пока к нему не присоединился тоже жующий Фальк. Фальк проглотил последний кусок и спросил:

— Ян, теперь, когда мы вместе едем в Мурбрук, не расскажешь ли нам подробности о звере? Я имею в виду, что вообще известно о чудовище?

— На момент моего отъезда зверь растерзал уже десятерых, — угрюмо ответил Ян и снова взял поводья обеими руками.

Удивленная Зара повернула голову:

— Десять человек?

Ян кивнул.

— Все — молодые женщины из Мурбрука и его окрестностей, — подтвердил он. — Самой старшей был двадцать один год, самой младшей четырнадцать. Первую жертву звали Свенья. Однажды днем она отправилась на болото, чтобы набрать торфа, и не вернулась. Ее семья очень волновалась, и люди, собравшиеся на поиски, той ночью прочесали с факелами и собаками близлежащее болото, но безуспешно. Мы нашли ее только на следующее утро, окоченевшую и изуродованную почти до неузнаваемости.

Он смолк, задумавшись, уголки его рта подрагивали. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и продолжать рассказ:

— Сначала жители Мурбрука предположили, что на девушку напал бешеный волк, но с того дня зверь каждые два-три дня находил себе новую жертву, большей частью с наступлением сумерек. С каждой из них я был знаком. С двумя говорил еще в день их смерти, одна всего за несколько часов до смерти занесла мне банку огурцов. Ее звали Кати — добрая, беззаботная крошка, которая никогда никому не сделала ничего плохого. Она мне часто рассказывала, что однажды уедет из Мурбрука, чтобы устроиться горничной при дворе короля. И вот она пала жертвой лютого зверя. — Он вздохнул. — Кто знает, кого чудовище еще забрало за время моего отсутствия.

Он смолк, с тревогой устремив взгляд вдаль, когда задумался об оставленных дома дорогих его сердцу людях.

Зара позволила Яну некоторое время предаваться мрачным мыслям. Затем спросила:

— Эти женщины… было ли у них еще что-нибудь общее, кроме пола и возраста?

Ян мрачно кивнул:

— Зверь всем им вырвал сердце.

— Сердца находили рядом с жертвами?

Ян покачал головой:

— Нет.

— Десять жертв, — пробормотала Зара. — Все молодые женщины, у которых было вырвано сердце… Это не похоже на животное. Немногие из зверей нападают на людей, к тому же беспричинно, и даже если животное предпочитает определенную добычу, совпадения никогда не будут настолько очевидными. — Она посмотрела на Яна. — Откуда вы вообще знаете, что имеете дело с животным?

— Несколько людей видели зверя, — объяснил Ян. — Один охотник подошел, когда монстр как раз терзал свою жертву. И хотя зверь сразу убежал, в лунном свете охотник смог его хорошо разглядеть. Он сказал, что зверь почти такой же большой, как человек, с крупным черепом, огромными лапами и мощной пастью, полной длинных острых зубов. Глаза твари пылали в темноте, как раскаленные угли. Охотник сказал, что никогда не видел такого огромного волка, но другие придерживаются мнения, что это скорее не волк, а какой-то невиданный до сих пор зверь. Животное настолько подлое и жестокое, что по сравнению с ним даже самый жуткий бешеный волк покажется ласковой комнатной собачкой. Даже старики не могут припомнить ни одного, сравнимого с ним в свирепости зверя.

Он поднес было ко рту кусок хлеба, но, прежде чем откусить, передумал и убрал его в сумку; очевидно, после таких воспоминаний аппетит у него пропал.

Его можно было понять: сказанное звучало не очень приятно.

— Ты сказал, вы устроили облаву на зверя?

Ян угрюмо кивнул.

— Дважды мы собирали всех мужчин Мурбрука и с собаками и факелами прочесывали болото — сразу после того, как зверь напал на очередную жертву. Однако хотя собаки неоднократно брали след, каждый раз он неожиданно терялся, и мы так и не обнаружили ни малейшего признака присутствия зверя. Такое впечатление, что он как сквозь землю провалился. Поэтому мы решили пойти на хитрость, в надежде выманить зверя из его убежища.

— Что вы сделали? — с нетерпением перебил его Фальк. — Переоделись женщинами?

К его удивлению, Ян кивнул:

— Несколько мужчин Мурбрука переоделись в женскую одежду, надели парики и в таком виде отправились на болото в надежде, что зверь нападет на них. Но чудовище не настолько глупо, оно действует с большой ловкостью и осмотрительностью и сразу чует ловушку. Вместо того чтобы клюнуть на приманку, зверь в эту ночь совсем неподалеку от последнего поста набросился на четырнадцатилетнюю девушку, которая вопреки здравому смыслу вышла из дому, чтобы посмотреть на звездное небо, которое было этой ночью ясным, как никогда. — Его голос стал жестче, когда он заметил: — Мы нашли ее тело неподалеку от коровника, а голова лежала в тридцати шагах дальше, рядом с кормушкой.

Фальк сглотнул, кадык дернулся.

— Зверь ушел так же незаметно, как и пришел, — сказал Ян совсем тихо; видно было, как тяжело ему говорить об этом.

— Но вскоре раздался зловещий рев, словно он высмеивал нас за наивность. И вероятно, был прав. Что было бы, если бы нам действительно удалось приманить зверя? Вероятно, лишь больше мертвецов, на этот раз переодетых в женскую одежду. Что бестия (так стали мы называть чудовище) не только огромный, сильный и хитрый зверь, но, судя по всему, он еще и неуязвим.

Зара наморщила лоб:

— Неуязвим? С чего ты взял?

— Двое мужчин, независимо друг от друга, утверждают, что в лесу они случайно натолкнулись на бестию и выстрелили — так же, как и тот охотник, который подошел, когда она терзала жертву. Все уверяют, что тщательно целились, и каждый клянется, что как минимум одна пуля угодила в животное, но бестию это не остановило, и на месте, где она находилась, не было обнаружено ни пятнышка крови. Поэтому у некоторых сложилось мнение, это бестия не из нашего мира.

— Нет ничего не из нашего мира, — зловещим голосом заметила Зара. — Но не это важно. Поверь, того, что подстерегает тебя в этом мире, вполне достаточно, чтобы стать твоим самым жутким кошмаром.

— Мой самый жуткий кошмар уже осуществился, — глухим голосом возразил Ян. — Четырнадцатилетняя девочка, которую зверь убил неделю назад… — Он запнулся, и голос его стал совсем тихим, когда он произнес: — Она была моей младшей сестрой. Ее звали Мира.

Не договорив, он замолчал, чтобы они не услышали слез в его голосе, но Зара почти физически ощущала его скорбь. Теперь она понимала, почему он одержим идеей убить зверя.

Он жаждет мести.

Мести за убитую сестру.

Мести за девять других молодых женщин.

Он хочет, чтобы в Мурбруке наладилась нормальная жизнь и можно было не бояться выйти из дому, чтобы женщины снова чувствовали себя в безопасности. Но Заре было ясно, что это еще не все. Было еще что-то, она это почувствовала, когда взгляд Яна устремился вдаль, к тем, кого он оставил дома, отправившись в путь.

Внезапно она догадалась.

— Как ее зовут? — необычно мягким голосом спросила она.

Ян ответил не сразу. Понадобилось время, пока он не овладел собой и своими страхами и снова поднял глаза на Зару.

— Ванья, — сказал он так, что стало совершенно ясно, что она значит для него.

— Мы обручены.

Он с гордостью высоко поднял левую руку и продемонстрировал простое кольцо из меди на пальце.

— Мы хотим пожениться, как только наступит зима.

— С ней уже ничего не случится, — сказал Фальк. — Не волнуйся. Мы позаботимся, чтобы этот призрак так же быстро исчез, как и появился, и чтобы никто больше не погиб. Не так ли, Зара?

Фальк бросил на нее взгляд, в котором читалась просьба, чтобы она согласилась с ним, хотя бы затем, чтобы успокоить Яна.

Но Зара не любила подобных обманов… Откуда ей знать, в добром или нет здравии Ванья? По словам Яна, он уже два дня как отсутствует дома, и за это время могло произойти все, что угодно.

Зара заставила Кьелля чуть ускорить ход. Она не знала, как ей ко всему этому относиться. Сказанное Яном звучало странно, даже абсурдно. Зверь, возникающий ниоткуда, чтобы вырывать сердца из груди молодых женщин… Волк, который ищет только определенный вид жертв и ускользает от переодетых преследователей, как призрак, а потом еще издевается над ними… Бестия, которую не берут пули… Все звучало крайне странно, тем более что Зара сразу исключила, что речь идет о волке. Если бы в окрестностях Мурбрука шастал бешеный волк, то животное околело бы от бешенства самое позднее через десять дней. Но зверь бесчинствует уже больше месяца.

Но если это не волк, тогда, что же это за зверь?

Зара даже не хотела думать о том, что зверь — создание потустороннего мира. Но между тем она достаточно долго путешествовала по землям Анкарии, чтобы узнать, что между небом и землей имеется немало вещей, которые и во сне не снились мудрецам; она сама была тому лучшим доказательством.

Догнавший ее Фальк прервал ее размышления.

— Что ты думаешь об этом? — спросил он. — О неуязвимом огромном чудовище из потустороннего мира? Я думал, что уже никто не верит в чудовищ. Те дни давно позади.

Пожалуй, еще несколько часов назад он сформулировал бы вопрос более бесцеремонно, но Зара предположила следующее: он опасается, что если не слишком уважительно будет высказываться на эту тему и его услышит Ян, то сделает выговор.

Зара бросила на него леденящий взгляд:

— Ты в этом уверен?

— Ну, конечно.

Фальк выдвинул нижнюю губу.

— По меньшей мере столетие прошло с той поры, когда в Анкарии в последний раз видели дракона, да и тысячелетие, как не показываются темные эльфы. И если не считать тех или иных головорезов, по непонятным причинам решивших, что я обманул их, то никаких других чудовищ я не знаю.

— Чудовища могут иметь различные формы и облики, — заметила Зара. — Кто полагает, что чудовища выглядят так, как в сказке, и их можно определить с первого взгляда, либо глупец, либо слабоумный.

Она вызывающе посмотрела на Фалька.

— Или то и другое вместе.

Фальк скорчил гримасу, но промолчал. Явно обиженный, он снова отстал. Зара повела жеребца дальше лесом, преследуемая Яном, который с мрачным выражением продолжал думать о несчастьях, обрушившихся на Мурбрук. Возможно, он спрашивал себя, чем заслужили порядочные люди, скромные труженики такую ужасную участь.