– Ты правда ожидала, что прекрасный принц появится, если притвориться беспомощной девицей? – с холодной усмешкой произнёс граф Ноттингем.

Он подошёл ближе, опираясь на трость. Когда Мэделин инстинктивно отступила на шаг, он рассмеялся ещё громче. Скрежет его зубов заставил её содрогнуться.

– Что такое? Вблизи я кажусь ещё ужаснее?

– Нет, это не так...

Однако голос Мэделин звучал неубедительно. Он дрожал, ломкий, словно сухие листья, и срывался.

Мэделин Ноттингем двадцать восемь лет. Шесть лет прошло с тех пор, как она вышла замуж за графа Ноттингема. Пусть на бумаге это и называлось браком, но на самом деле это было не более, чем принудительным соглашением. По крайней мере, так считала она сама.

Настоящий брак не мог быть таким. Муж не должен был быть таким жестоким.

Пусть она и родилась в знатной и состоятельной семье, теперь у неё остались только чудовищный человек перед ней и этот зловещий особняк. Сопротивляться реальности, отрицать её раз за разом не имело смысла. Реальность была сурова, а её муж – ещё беспощаднее.

Он был человеком, который просто не мог нравиться. В нём не было ни одной черты, которую можно было бы назвать доброй или человечной. Для Мэделин ненависть к нему была проще, чем любовь.

Граф Ноттингем, тяжело передвигающий вперёд свою единственную ногу, опираясь на трость, шаг за шагом приближался к ней. Глубокий шрам на его лице по мере приближения подсвечивался лунным светом, ещё больше обезображивая его лицо. Несмотря на свою болезненную худобу, он выглядел огромным и угрожающим.

Нечто, являющееся смесью оборотня и вампира. Он выглядел как что-то призрачное, не принадлежащее этому миру.

Мэделин вздрогнула и ахнула, глядя на своего мужа, который еле держался на ногах.

Стоя уже лицом к лицу, граф схватил её за бледное и хрупкое запястье своей свободной рукой.

– Наверное, под бароном ты так же сжималась и стонала?

Вопреки явной насмешке в его голосе, на его лице играли безумие и злость. Глубокие зелёные глаза выглядели зверскими, впалые щеки были бледны, а шрамы – ненормально яркими.

Он был чудовищем.

– Отпусти меня!

Ужас и отвращение заставили Мэделин подавить рыдания. Но мужчина не заметил этого.

– Барон был настолько хорош собой? Небось, нашёптывал тебе слова любви своим змеиным языком.

– Не оскорбляй его!

Слыша эти слова, мужчина сжал её руку крепче, и боль заставила её расплакаться.

Сколько бы граф её не презирал, она не хотела, чтобы барона упрекали в её действиях. Она знала, что то, что она сделала, недостойно прощения.

Её тайные встречи с бароном были неправильными. Пусть между ними и не было физической близости, в душе Мэделин не раз предавала своего мужа.

Но любила ли она Арлингтона? Вряд ли. Скорее...

"Это была месть."

Это не было связано с любовью или ненавистью. Она просто хотела причинить боль мужчине перед собой. Она надеялась, что он поддастся провокации и сломается. Кто будет объектом её эмоциональной измены совсем не имело значения.

Конечно, она учла, какие за этих могут быть последствия. Мэделин решила нести груз стыда и позора на своих плечах. Но она не учла, что её решимость может разозлить стоящего перед ней мужчину.

– Ты не сможешь сбежать. – сказал граф. – Даже если кто-то из нас умрёт, даже если этот проклятый особняк рухнет, ты не сможешь покинуть это место.

Его слова звучали ужасающе и странно. Его хватка на её запястье становилась сильнее, вызывая ужасную боль.

– Достаточно! Отпусти меня! – закричала Мэделин.

Но бы громко она ни кричала, никто её не слышал. Вся прислуга словно стала призраками Ноттингемского поместья. Они были всего лишь марионетками этого места, задачей которых было исполнять волю графа и закрывать глаза и уши на её страдания.

Ужасное одиночество и стыд тяжёлым грузом давили на Мадлен.

– Я сбегу! От тебя, это этого проклятого места... – губы девушки искривились. Ненависть окончательно победила её старх.

Она сможет стать свободна. По-настоящему свободна от хватки этого отвратительного человека.

– Ты не сможешь меня удержать. Я покину это место, это ужасное поместье.

Она сделала шаг назад, собираясь развернуться и быстро спуститься по лестнице. Но что-то было не так. Её нога, зависшая в воздухе, не нашла опоры и провалилась в пустоту.

И она упала.

Бах.

Бах.

Бах.

Звук сопровождал её, когда она начала бесконечно катиться вниз по винтовой каменной лестнице. Слуги равнодушно наблюдали за происходящим.

Раздался вой, похожий на звериный.

С каждым ударом разум Мэделин становился всё тусклее. Боль поглощала её, ведя к смерти.

Казалось, что это конец.

Мэделин Ноттингем, точнее, Мэделин Роэнфилд, оказалась на грани смерти, пытаясь сбежать от своего мужа.

Сквозь тускнеющее сознание она услышала, как кто-то многократно кричит её имя. Это было ужасно, но в то же время отчасти утешительно. Если бы она хотя бы могла так навредить ему… Это было бы облегчением.

Открыв глаза, она обнаружила себя не в раю (хотя, она, и не ожидала туда попасть), не в чистилище и даже не в аду… А в роскошном поместье Роэнфилд, одиннадцать лет назад, когда ей было семнадцать.

Семнадцать вёсен. Казалось, что она не умерла, и семнадцатый год жизни Мэделин только начинается.