Темные своды пещеры, увенчанные сталактитами, могли напугать любого, кто сюда пожаловал. Казалось, что вот-вот они отломятся и пронзят тело входящего насквозь. Находящихся тут духи сидели при одной лампаде, ничуть не беспокоясь.

— Великий князь Чжи Мин Ю. Вот вы и пришли. Признаюсь, я предвидела это.

— Я думаю, несложно будет догадаться и о цели моего визита.

— Не сложно, конечно. Вас беспокоит ваша так называемая хворь? — провидица — Гу Яо смотрела на него белками глаз, лишенными зрачков. Волосы ее были собраны в величественную прическу прошлых лет с несколькими крупными деревянными шпильками. Шэньи* был в идеальном порядке.

*Разновидность ханьфу является цельной мантией, которую оборачивают вокруг тела один или несколько раз.

— Очень беспокоит, я бы сказал. Хозяйка ленты жива и в добром здравии. Я хотел бы прервать эту никому ненужную связь.

— Почему бы не попросить ее лично? Это самый простой путь.

— Она этого не сделает добровольно я совершил непростительный поступок. Она наверняка откажет, вы же понимаете.

Ведьма задумалась, мешая кости в старом деревянном стакане, выкинула их на стол. Когда они остановили свое кружение, символы на них совпали.

— Вы сможете мне помочь? — он желал этого просто немедленно, так быстро, как только можно.

— Если ты тысячу дней будешь совершать добрые дела, этого все равно будет недостаточно. Стоит же тебе хоть один раз сотворить зло, оно окажется в избытке.

— Я не говорил, что не раскаялся.

— Твои глаза горят не раскаянием, а гневом! — воскликнула провидица резко и грубо, — Можешь ничего не говорить! Ты жаден до мести и власти, но снизойти до добродетели не готов.

Старуха встала, размахивая своей костлявой рукой перед его лицом. Князь тоже вскочил, теряя терпение.

— Если бы ты шел через любовь... — он не дал ей закончить: — Мой путь только тот, что выбрал я сам! Не нуждаюсь в ваших советах. Не за этим я тут!

Гу Яо вдруг затрясло, и она закинула голову в приступе. Упала лицом на руки потом медленно поднялась и будто преобразилась. Лик её стал ясным, осветился изнутри божественным светом.

— У тебя только один шанс все исправить. Вижу твое падение с небес. Войди в огонь, она тебя пожалеет! Лента сгорит.

— Но я не Феникс, чтобы выжить в огне.

— Огонь раскаяния уже дал искру в твоём сердце. Оставь ледяное служение. Войди в огонь.

— Я не понимаю!

— Сейчас я не смогу тебе помочь, ты сам не в силах принять помощь. Еще рано. Ты умрёшь от моей руки, если я попытаюсь. Вижу, сердце твое опутано так сильно, что срослось с лентой… Она идёт... Вы скоро встретитесь опять… несколько шагов... несколько шагов осталось....

Он вскипел, желая немедленно уйти.

"Я пришел зря! Ведьма совсем свихнулась в изоляции."

Старуха вдруг схватила его за руку, сжимая до боли.

— Будь осторожен, лента не главное! Делая выбор, не измени себе. Вижу твоими глазами. Темное небо рассекает дрожь небес. Гнев сольется с несправедливостью, и вспыхнет небесное пламя. Это твой шанс, не упусти его. Оно предназначено только тебе!

Он вырвал руку и быстро вышел.

"Бред сумасшедшей. Мой выбор только мой. Я не верю в судьбу, не верю в любовь. И я никогда не буду просить ее, пусть оставит свою жалость себе. Ее, мучившую меня сотню лет. Скорее она ответит за всё и очень скоро. Тогда небо над ее головой не только задрожит, но и разверзнется."

Седьмые Небеса

Небесный дворец сиял великолепием. Все здесь было совершенно. Высокие своды касались облаков. Двор украшен желтыми цветами в честь восходящего на службу Феникса.

— Она уже скоро прибудет.

— Так любопытно взглянуть на принцессу Шестых небес.

— Император впервые столь щедр.

— Говорят, она красива, как пламя свечи.

— И так же обжигающе изменчива!

Несколько придворных духов закрыли лица веерами, посмеиваясь. Отовсюду слышались перешептывания.

Первым переместился Яньши во всем своем великолепии летящих одежд, подавал руку изысканной красавице. Она выглядела потрясающе в летящем дасюшань* цвета искристого, сложного оттенка бежевого и слоновой кости. Роскошные широкие рукава прозрачного шелка. Медовые пряди светлых волос, прямые, рассыпанные по спине, доходящие почти до пола, сияющие. Лёгкий пояс, расшитый тысячей летящих птиц, обвивая изящную талию, струился по полу, ложась на ворох подола. Несмотря на длинный шлейф шелка, она была так хрупка и грациозна.

*Разновидность женского ханьфу, длинное с широкими рукавами.

Эта пара прошла небесный помост, весело болтая под сотнями любопытных взглядов собравшихся духов, минуя холл и, наконец, оказываясь у огромных дверей главного приемного зала. Они были распахнуты и украшены гирляндами цветов, спускающимися с высоты сводов.

— Император ожидает, — объявил встречающий.

Рин никого не узнавала, словно плыла в туманной реке, полной изысканных рыбок. Она так волновалась, что все казалось далёким и таким нереальным. Только рука ее брата связывала ее с этим миром, полным света, проникающего через огромные арки окон. Они вошли в зал, по периметру которого были накрыты низкие столы и сидела вся небесная знать.

"Зачем делать такой праздник. Для меня это слишком!" — думала Рин, пока оглядывала толпу. Но праздник, конечно, был для императора, потешить его самолюбие, простота и воспитание Дражайшего делало Рин в некоторых вопросах очень наивной до глупости. Со стороны она казалась величественной и уверенной в себе. Воплощением огня, властвующим в небе. Такой загадочной и совсем ещё юной, но в душе ее спряталась маленькая девочка, сжимающаяся в комочек в темноте бездны, которая страшилась императора и всех этих незнакомых ей духов, этой дворцовой суеты, этих оков, возносящих ее туда, где она быть не желала.

"Я просто безродный Феникс. Если бы не мой род, меня бы и на сто ли не пропустили ко дворцу. Все это лицемерие и любопытство, от которого так ноет душа. Я бы была довольна Шестыми небесами, садами, прогулками и играми с братом."

Пока эти мысли терзали ее голову, она будто ослепла и едва не споткнулась, подходя к императорскому столу. Яньши незаметно придержал ее, и Рин проснулась ото сна, в последний момент взирая на Его Величество, незамедлительно поклонилась. Он, как и в первую их встречу, сиял, словно солнце. Светлый и мужественный, с ленивым пронзительным взглядом.

«Чего он, имевший всё, пожелает? Что хочет от меня?»

— Приветствую, Ваше Величество, Император Цзю Лун, Принцесса Шестых небес Сюй Рин прибыла по вашему повелению, — Рин подняла глаза с поклона. Ее внимание привлек мужчина, пристально смотревший на нее всё это время. Стало оглушительно остро, как будто на горле сомкнулись его ледяные пальцы. Зрачки ее расширились, имя духа, которого она не произнесла за эти годы ни разу даже про себя, готово было сорваться с губ. Но в тот же миг она онемела. Лёгкие Рин наполнились водами небесного моря, полными призраками прошлых страхов заполняя разум, дыхание стало тягучим, не вдохнуть. Его лицо было полным ненависти, шторма, смывающего всё на своём пути. Она и представить не могла возможность его присутствия тут, в этом зале, полном праздника и веселья. Контраст и вызов всему здесь происходящему. Казалось, кроме нее никто не видит его истинных намерений.

«Нет... Я тут не одна! Не одна!» Рука брата, поддерживающая ее за локоть, стала последним островком, куда можно сделать шаг. Приступ отступил волной, уходящей в море. Она проглотила эту минутную слабость, как глотают горькую пилюлю. Потому что так надо. Потому что это поможет сделать следующий шаг, увидеть следующий рассвет.

Всё ещё не в силах отвести взгляд, заметила, как он изменился. Повзрослел. Ослепительно возмужал. Он уже не был тем лихим и нежным юным князем, наказанным ссылкой в храм, холеным и таким идеальным красавчиком. Сейчас он излучал такую силу, что дрожь побежала по спине. Неприятно и холодно. Творец взял свой набросок и написал его красками, передал тысячи граней, вложив душу в работу всей своей жизни. Явил миру заключительные штрихи, изменившие картину в корне. Таким, именно таким видела его Рин. Произведением искусства, сотканным из тысяч его бедствий, из сотен его радостей. Устрашающим и влекущим в одном взмахе ресниц.