Седьмое небо

Весь дворец был всклокочен, а император Цзю Лун приказал немедленно привести князя в тронный зал.

Князь давно пришел в себя, но его продолжали держать в заточении, он не спрашивал и не просил встреч, лишь совершенствовал свое духовное состояние, чтобы наконец прийти в равновесие. Теперь, когда он был так близок к успокоению, его внезапно вырвали из медитации. Шел он за стражником молча, от его тяжёлых шагов вибрировали плиты пола. Внезапно он остановился, разгоняя ядро, успокоил поток энергии, теперь и шаг его стал легче, почти неощутим.

Он никак не ожидал, что так скоро наступит его освобождение. Император боялся его, боялся, что князь предаст его.

“Что же такого произошло?!”

В тронном зале была масса народу, они шептались и стояли с удивлёнными глазами. При виде князя толпа расступилась, будто огромное водное чудовище резало гладь воды.

То, что он увидел, удивило. Император склонил свою голову над роскошной колыбелью, его светлые завитые волосы мешали Мин Ю разглядеть, что внутри, пока он не поднял на него взор. Распрямился и откинул завесу своих роскошных кудрей. Это была не колыбель, скорее роскошная подставка на ножках, напоминающая ее из-за свисающего кружевного одеяльца. На его мягкой поверхности, немного утопая в податливой теплоте, лежало глянцевое цвета еловой тени яйцо.

Мин Ю поднял на императора не понимающий взор. Сначала он, признаться, подумал, что император обзавелся наследником.

“Чем же я обязан такому приглашению?!” — вопрошали его глаза.

— Ее нашли, она не передавала Семь небес, — широко улыбаясь, произнес император, сам довольный, как дитя.

— Кого её? — в недоумении смотрел князь, думая, что император, видимо, не далеко ушел от него в своем безумии.

— Ты только посмотри, она просто прошла испытание по-своему. Сгорела и возродилась из пепла, брат!

Мин Ю застыл, не в силах заставить себя вдохнуть, никогда еще Цзю Лун так открыто не называл его братом. Он не сразу понял и то, о ком речь, и только продолжал в недоумении смотреть. Правда была в том, что их матери с императором были родными сестрами, и они обе погибли рано, оставив своих детей пробиваться в жизни самостоятельно. Во многом он понимал, почему брат поступает так или иначе. Ему же это двоюродное родство не давало никаких преимуществ, а скорее угрожало жизни Мин Ю, и император, в свою очередь, боясь за трон, никогда открыто не называл его так. А теперь схватил вдруг его руку и положил на это чёртово яйцо.

— Мин Ю, ну же? Совсем свихнулся в уединении?

Князь отпустил силу, проверяя яйцо, его холодная энергия вдруг обомлела, соприкасаясь с теплой энергией яйца. Он сразу узнал ее. И сердце его замерло в ужасе.

По его глазам все было понятно, и император поспешил его успокоить:

— Князь, фениксы — особенные птицы, Рин после возрождения станет лишь сильнее. Не переживай! Я же специально вызвал тебя, моего самого верного подданного. Бога войны. Я думаю, ты уже пришел в себя и готов взять под свое крыло обучение маленького феникса?

“Маленького?”

— Яйцо вот-вот расколется, посмотри на эту трещину! И правда, оно было чуть расколото сверху. Необходимо проследить за этим и помочь ей освоиться. Я устрою вас в твой любимый пурпурный дворец. Ты же сможешь присмотреть за ней и обучить ее для империи Семи небес?

“Про любовь к дворцу он явно перебарщивает, да и братом меня называет на публике не зря. Все еще не доверяет? Пытается расположить? Заручится моей поддержкой. Так это лучший подарок, о котором я только и мог помыслить!”

У Мин Ю просто дар речи пропал, даже в самых смелых своих желаниях он и предположить не мог такого. Будто земля поменялась местами с небом.

“Это как дар высшего провидения? Подарок для меня?” — вслух ничего не мог сказать, лишь кивнул, не отрывая взгляда от яйца.

Император же немного спешно завернул его краями одеяла и протянул сверток в подрагивающие руки князя.

“Заметил ли он мое волнение? Я думаю, да! Стыдоба, но он точно знает, на что сделать ставку.”

Князь чувствовал себя огромным чудовищем, сторожившим свое единственное сокровище, пока нес то, что осталось от Рин, в Пурпурный дворец.

“Что же теперь с ней будет? Как она там? Что еще за такое возражение у этой глупой птицы?” — размышлял он, пока Тао его не нагнал.

— Князь, наконец-то вас отпустили, думал, сойду с ума от беспокойства. — Видя, что Мин Ю не отвечает, он начал заглядывать ему за плечо:

— Что вы это там прячете? Вы получили награду от императора? Вас признали невиновным? — Не закрывал он никак рта.

Князь бросил на него уничтожающий взгляд:

— Разве я был в чем-то обвинен?

— Ну… лучше вам не знать этого списка. — Улыбнулся его помощник обезоруживающе и улучил момент, поднял край одеяла.

— Ой, что за гадость вы носите, только не говорите, что хотите это съесть!

— Тао! У тебя дел нет? Или так сильно скучал по мне? — Тихо прорычал князь, но Тао как ни в чем не бывало брезгливо пытался тронуть указательным пальцем его драгоценную ношу:

— Я думаю, оно испортилось! Видите, там трещина. Я уверен, что вы и без яйца долголетия, такого странного цвета, будете в порядке, — скривил он лицо.

— Тао, принеси мне женские одежды и какую-нибудь еще там утварь. Ты должен знать, чем пользуются женщины. — Князь вошёл в спальню и аккуратно положил яйцо на подушку, предварительно взбив ее, присел рядом, не спускал с него глаз.

— Мне-то откуда знать! Я, между прочим, не женат. — Ответил помощник.

— Значит, разузнай! — Глаза князя грозно сузились, и выражение лица стало хищным, — Или завтра же я найду тебе жену и уж поверь, выбирать долго не буду! Самая страшная будет твоей!

— Все будет сделано в лучшем виде, — Выкрикнул помощник, стараясь как можно скорее закрыть за собой двери.

Мин Ю прошел за ширму и с помощью заклинания наполнил себе деревянную купальню. В темнице ему очень хотелось побыть в теплых объятьях воды. Он скинул одежды и с удовольствием погрузился в воду с головой, расслабился весь, скрываемый влагой. Вот только вынырнув, он был уже не один. На него смотрела Рин, и она, и не она одновременно. Чуть опущенные уголки золотых глаз и робкая улыбка на лице. Мин Ю провел руками по лицу, стирая влагу, текущую с волос и так мешающую обзору.

Она стояла очень близко, закутанная в один из белых халатов, висящих тут для купания. Как раз в этот момент он жалел, что пренебрег этим и не надел такой же, когда погрузился в воду. Но в целом он не ожидал, что все случится так скоро и что она будет совсем не малышкой. Она смотрела на него с нескрываемым любопытством, и уже хотела сделать шаг и заглянуть в купальню, как он воскликнул, выбрасывая руку вперед:

— Нет-нет, стой там, где стоишь.

Красавица замерла, ее распущенные светлые волосы так маняще струящиеся по плечам по плечам колыхнулись, она не смотря на его руку и сделала шаг вперёд на одну ступеньку, так что упёрлась своей грудью в его ладонь.

Князь вздохнул и тут же спрятал руку обратно в воду, девушка же, воспользовавшись моментом, уже была на второй ступени.

— Ты что, глупой возродилась?! — вскипел он тут же, — Выйди немедленно, я оденусь.

Она не собиралась уходить, с любопытством протягивая руку к его мокрым волосам.

— Такие красивые, капли блестят. Я хочу пить, — указала на воду.

Мин Ю не нашелся, что на это ответить.

“Наверное, у нее шок от произошедшего!” — Наконец придумал он в оправдание ее глупости.

— Ты, наверное, хочешь и есть тоже? — Он сглотнул от взгляда, которым она откровенно его рассматривала.

Она лишь улыбнулась на это предложение князя, закивала.

— Хорошо, иди за ту ширму, сядь и закрой глаза, сосчитай до ста и открой. Все будет стоять перед тобой на столе, нет необходимости пить эту воду, она грязная. — Сказал он ей медленно, повторяя каждое слово, как ребенку.

— Вы думаете, я вам поверю?

Мин Ю закатил глаза, не зная уже, как уговорить её выйти.

— Я хочу посмотреть на вас! — выдала она невинно.

Князя как током пробило:

— Я бы, конечно, тоже этого хотел, но ты еще ничего не понимаешь. Давай ты все вспомнишь, и потом мы вернемся к этому предложению. — Она захлопала глазами, потом дотронулась до точки между бровями, активируя ее.

— И правда немного пусто, но я же все помню.

— Не будешь слушаться, я тебя накажу, быстро иди за ширму!!! — Уже совсем нетерпеливо прорычал князь. И увидел, как Рин и правда стрелой метнулась за ширму, но не ушла далеко, а лишь прижалась к ней спиной. Прозрачная ширма все выдавала, и Мин Ю стало смешно. Губы его изогнулись, а ведь он и вспомнить не мог, когда его в последний раз что-либо смешило.

Он быстро накинул черный шелковый расшитый золотом халат, струящийся за ним небольшим шлейфом, и вошёл в спальню.

Рин так и стояла у ширмы с зажмуренными глазами.

“О чем она там думает, раз в голове у нее немного пусто, решила ее заполнить?”

— Ты помнишь, кто ты? — спросил он, заходя издалека.

— Я помню! — Она открыла глаза, в них плескалось утреннее солнце.

Князь не мог в это поверить, помнит и так себя ведет?

— И..?

— Что еще за “И”? — Возмущенно сложила руки на груди.

Он смотрел на нее, и так хотелось воспользоваться этой ситуацией, подойти, дотронуться. Он едва сдержал поднимающуюся руку.

— Скажи мне, пожалуйста, кто ты?

— Я Сюй Рин, принцесса Шестых небес, феникс, переживший возражение. — Она ответила, нисколько не сомневаясь в своих словах.

— А я? — Он замер, ожидая ответа, по телу прошел озноб, предвестник ее будущих слов.

— Вы… — Она будто специально тянула с ответом, смотря на него своими невинными глазами, — Вы один из самых красивых духов на всех Семи небесах — Великий князь Пятых небес, жаль, что вы помолвлены с принцессой Сюй Рин с Третьих небес. Иначе я бы вполне могла просить вас стать моим мужем.

Мин Ю чуть челюсть от удивления не потерял, оглядываясь, ища признаки иллюзии. Увидел лишь остатки скорлупы на кровати.

“Нет, это на самом деле!?” — Он уже хотел себя ущипнуть. — “Вдруг я уснул рядом с этим яйцом и брежу?”

— Ты что, свиток с последними новостями Семи небес тут нашла, пока я мылся? — Он сузил глаза, всматриваясь в завораживающее лицо Рин.

— Я все знаю сама, не сомневайтесь! Я очень умна, ваше высочество. — Ответила она гордо.

“Что все, и почему после этого “всего знания” так себя ведет?”

— Не сомневаюсь. — Он заметил с сарказмом, смотря как взгляд Рин, прикованный до этого к его лицу, переместился на его грудь, и она облизнулась.

“Что не так с этой птицей! Она что, свихнулась после возражения?!” — заволновался князь.

— Император назначил меня твоим учителем! — Постарался он поведать об этом, как можно более значительно. Тут дверь открылась, и в нее ввалился Тао с ворохом всяких свитков, с трудом ориентируясь в пространстве, на ощупь правой ноги добрался до кровати и вывалил все это прямо на нее. Когда же ему открылось происходящее в комнате, он застыл в нерешительности, переводя взгляд с князя на принцессу.

— Я прошу прощения, не знал, что вы тут не один. — он заикался, пытаясь покинуть комнату.

— Тао я тоже знаю! Он ваш помощник. Он тоже очень хорош. — Вдруг сказала Рин, и Тао чуть не споткнулся, пытаясь двигаться спиной вперед не теряя обзора.

“У нее что, лисий гон?!” — Вспыхнул Мин Ю, смотря на Тао уничтожающим взглядом. Тот ничего не понял, но поспешил покинуть комнату.

— Рин, прошу тебя, перестань! Я понимаю, что ты зла на то, что произошло на испытании, но я никогда не поступил бы так, будучи в своей памяти...

Она посмотрела на него не понимающе.

— Князь, прошу вас, о чем вы? Вас не было на моем испытании! Вы что-то путаете. — Она поклонилась по-небесному, скрестив руки на груди, — Прошу прощения за свои откровенные слова, когда смотрю на вас, не могу сдержать восхищения. Ваш взгляд, чистое небесное море и прозрачный как лёд, трогает мое сердце. Я готова принести клятву ученицы, прошу еще раз простить меня. — Она опустила глаза, ожидая. Видимо, чтобы не смотреть на него больше. В сердце князя от ее слов будто засела отравленная игла.

“Может ли феникс, сжигающий всё чёрное в душе, сжечь часть своей собственной души? Вычеркнуть ненавистного ей человека из своей жизни?” — Он сжал зубы:

— Хорошо!

Злость разливалась по телу. Сел на прикроватную скамью, устланную расшитыми подушками, резко откинув назад широкие рукава.

“Хочешь поиграть в эту игру, Рин, мы, конечно, поиграем с тобой.”

— Налей мне чай и преклони колени перед учителем. — У самого сердце стучало как пойманное в капкан.

“Как только Рин все вспомнит, она меня нашинкует в лучшем случае на тысячу кусочков. Насколько она стала сильна? Не превзойдет, но при желании накрошить попробует.”

Рин со всем уважением отнеслась к церемонии, аккуратно налила чай в пиалу и подала учителю. Мин Ю не сводил с нее пронзительного взгляда. Вот девушка опускается перед ним на колени, дыхание его перехватывает от ее покорности, она смотрит снизу вверх, опускает глаза, кланяясь. Он невозможно возбужден этим простым действием, не может успокоить сам себя. Напряженными пальцами принимает пиалу. В его воспоминаниях зарылась ночь, которую они провели с ней в палатке совсем в других телах, но это ничего не меняло для их душ. Она подняла на него свои глаза, его же взгляд был затуманен ею, и как ни в чем не бывало воскликнула.

— Церемония завершена, можно и поесть!

У Мин Ю даже испарина выступила, он быстро опрокинул в себя горячий чай, резко ставя пиалу на стол.

“Что ж такое! Издевается?”

— Эта спальня будет твоя. Не хочу никуда перетаскивать эту кипу вещей. Они все для твои на этом я оставлю тебя, располагайся. — Нервно мотнул широким рукавом и спешно вышел.

Рин, оставшись одна, со всей силы толкнула стол ногой так, что и чайник и пиалы разлетелись в разные стороны. Чай растекся лужицами среди осколков. Скинула халат, оставшись абсолютно обнаженной, вошла в купальню, где только что купался князь, и погрузилась в остывшую после него воду, откинув голову назад так сильно, что жилы на шее натянулись тугой струной. Ее теплая энергия разлилась, собирая осколки ледяной энергии князя. Капли усталости, волнение, возбуждения, и, конечно, его мысли о ней были сейчас почти осязаемы. Она уже была однажды в его черной душе, понять его было сейчас просто.

— Вот, значит, как... Даже интересно. — Рин улыбнулась.