Утро выдалось недобрым. Тао, зажав в руках пару запасных грушевых мечей, жался ближе к колоннам. Они выглядели довольно надёжно, чтобы можно было своевременно укрыться.

Рин и Мин Ю уже около часа "разминались" на входной площадке Пурпурного дворца. Она была, несомненно, широка и просторна, но совсем не предназначалась для такого воинственного действа. Чему свидетельствовали разбросанные по периметру каменные фонари и наполовину опрокинутый прудик. Из него, кстати, любопытные и одновременно обеспокоенные рыбы смотрели за развернувшимся зрелищем.

Грушевые мечи сошлись в беспощадной схватке. Ученик и ученица со всей серьезностью громили Пурпурный дворец. Каждый старался усилить свое оружие такой порцией энергии, чтобы не сломалось терпеливое дерево. На это и уходило больше усилий, чем на само противостояние и маневры.

Глаза Рин блестели, она не собиралась сдаваться, извернувшись, больно пнула князя по голени. Он только ухмыльнулся, отходя, и кинул ей свой меч, чем сбил Рин с толку, исчез на мгновение, прошел ей за спину, прижав бойкую ученицу к себе. Тао закрыл рукой глаза и поспешно скрылся во дворце.

Рин, оказавшись в объятьях князя, замерла. Она немного выдохлась от бешеного темпа и пыталась отдышаться, но он только провоцировал ее перейти на новый глубокий уровень, когда руками сжал ее корпус. Горячее дыхание обожгло шею, и тут же зубы, легко кусая, впились в податливую нежную плоть. Рин застыла от такой наглости, чувствуя, как слишком неприлично ёкнуло ее сердце.

— Учитель, вы забываетесь. Наказание за проигрыш не должно быть таким сладким, — хрипло прошептала она. А сама, не долго думая, вонзила острие деревянного меча ему прямо в стопу.

Мин Ю сделал вид что застонал от боли присев. Рин же, развернувшись, приставила меч к его горлу, он сглотнул, отчего у нее пошли мурашки по всему телу, но сознание, затуманенное этим зрелищем, просило еще.

За их спинами кто-то хрипло прокашлялся.

— Великий князь, Император вызывает вас к себе.

Мин Ю, не шелохнувшись, смотрел лишь на ее реакцию. Рин же нажала тупым деревянным остриём прямо на кадык еще раз, заставляя его опять сглатывать. Ее совершенно не интересовала срочность имперского приказа. Золотые глаза пылали гневом, по линии волос блестела испарина, он же так и хотел: разозлить ее и затем подчиниться. Проверить, этого ли она жаждала?

— Скоро буду, — ответил он, почувствовав момент ослабления нажима, махнул рукой прислужнику. Тот немедленно ретировался.

— Учитель, вы самый сильный на семи небесах, спешить так обязатель, не опуская меча, но все же давая ему небольшую передышку.

"Пытается выяснить глубину моей преданности императору? Глупая малышка, что-то задумала." — Он уже изучил все обстоятельства появления яйца у барьера Потаённых земель, и теперь очень сильно сомневался в случайности данного мероприятия.

"Она должна была быть рядом со мной, но она ушла и потом опять появилась." — Где она пряталась все это время и что сейчас замышляет?

Пока он думал, она все еще забавлялась, еще раз нажала ему на кадык, заставляя сглотнуть. Он видел свет возбуждения в ее глазах, но не мог понять: "Почему тогда Рин так противилась вчера. Заигрывает с ним и потом бросает, еще и бьет. Мстит ему за то, как он поступил в мире смертных? Но тут же утверждает, что ничего не помнит?"

Времени оставалось критично мало. Браслеты сверкнули холодом, император в нетерпении грубо призывал его. Сколько бы он не выставлял барьер, морозный узор уже выступил на серебре браслетов. Рин заметила это, что-то промелькнуло на ее лице, похожее на жалость, опустила меч в растерянности. Она уже собралась, но он успел заметить. Ухмылка — все, чем он мог защитить свое никчемное достоинство.

— Потренируйся самостоятельно, Рин, император не терпит промедления.

— Я думала, ты уже понял, что мне не нужен никакой учитель! — фраза эта прозвучала грубее плевка в его лицо.

— Постараюсь донести это до его величества, может, он просто слеп на твой счёт? — браслеты начали обжигать его запястья лютым холодом, и эту фразу он прошипел сквозь зубы. Казалось, угрожающе, хоть не желал этого.

Лицо этой нахалки вдруг просветлело, и она, как ни в чем не бывало, схватила его ставшую ледяной руку. Будто желая проверить, насколько ему сейчас тяжело, сжала своими тёплыми пальцами. Мин Ю лишь нахмурился, он все еще мог терпеть.

— Нет, нет, учитель. Я передумала! Я еще так многого не постигла в своем совершенствовании.

Он же застыл, не в силах ответить, ему бы надо переместиться к императору, но она не отпускала его, и он не хотел уходить. Почувствовал, как Рин отпустила энергию, и та потоком хлынула по ее тонким пальцам, согревая его замёрзшее запястье.

Гнев в нем взвился, стуча в висках, князь не приемлел жалости, особенно ее жалости. Грубо дёрнул руку, освобождаясь. Ледяные шипы браслета тут же впились в плоть, поторапливая. Чтобы не застонать и не скорчиться от боли, он, сжав зубы, переместился.

Рин в задумчивости осмотрела причиненный двору ущерб. Подошла к импровизированному в большой чаше пруду и, собрав силы, поставила его ровно. Рыбы покачнулись в остатках жидкости и спрятались под широкими листьями лотоса.

— Подглядывали, значит? — спросила, не надеясь на ответ, как из-за края чаши появилась серебряная голова маленькой змейки. И моргнула своими длинными глазами:

— Я тоже смотрела, — прошипела она, — Жаль, что князь так скован! Очень жаль…

От пронзительного взгляда Рин не укрылась ее сущность, она, улыбнувшись, спросила:

— Почему вы разгуливаете в таком неподобающем виде, принцесса третьего неба Сю…?

— Шшш, — зашипела та, уже скользя к Рин по краю чаши. Несколько рыб не смогли сдержать любопытство и выглянули, пуча глаза, из-под листочка.

Рин бесстрашно протянула руку, и змейка легко скользнула в ее рукав, укрывшись.

— Великий князь Чжи Мин Ю прибыл, — суетливо доложил прислужник. Император даже нетерпеливо привстал было со своего трона, но затем передумал и сел обратно. Делая вид, что ничего его не волнует, лениво спросил:

— Что же так сильно задержало моего брата?

Повторное упоминание их братства наедине ничего хорошего ему не сулило.

"Разве поступают так со своими братьями, даже дальними, зовя их на поклон?" — князь не видел смысла высказывать сейчас свое возмущение.

— Задержался, обучая феникса.

Император лишь махнул рукой на его отговорки:

— Лей Хуа доложил, что наблюдается необычная активность демонов в бездне и мире людей, они просочились на срединный путь. Советник предполагает начало новой войны, я хочу, чтобы ты собрал союзную армию.

Сказать, что он удивился, ничего не сказать.

— Думаете, я не смогу сам разобраться с кучкой демонов? — спросил осторожно.

— Лисий клан тоже пришел в движение, я боюсь, времени мало, к тому времени, как мы соберем армию, они могут сделать первый ход.

Маниакальная озабоченность императора защитой небес, а вернее своего величества, его изрядно раздражала. Это смех, собирать союзную армию без видимой причины. Или он мне не договаривает, что тоже очень нехорошо.

— Будет исполнено, ваше величество.

— Возьми с собой Рин, в ней сила, что может запечатать бездну. — он сказал это так, словно придумал только что, быстро считывая реакцию князя.

— Но она еще слишком слаба… — у него чуть не вырвалось замечание, что именно императоры запечатывали бездну либо запретные земли все это время во благо империи.

— Если не справится, запечатешь сам, но пока я не дам тебе разрешение, пусть пробует она, ты нужен мне.

— Идти с огромной союзной армией на врага, который разрознен, нелепо. Это как тратить силу молний на убийство мелких насекомых.

— Я подумал об этом. Забрал скорлупу яйца феникса. Смотри.

Император и правда был мастером артефактов. Князь в удивлении посмотрел на ровно расколотое яйцо. Но он же помнил, что оно было разбито вдребезги.

— Я использовал кузницу небес, поняв, какая ценность передо мной. И сковал яйцо, превратив в сосуд, скорлупа выдерживает невероятные температуры. Внутрь поместиться вся небесная армия. Если тебе понадобится отряд или вся вся сила, ты сможешь ее извлекать по своему усмотрению.

Мин Ю замер, пытаясь осознать слова императора, а тот как ни в чем не бывало продолжил:

— Мне даже стало интересно, что получилось бы из костей твоей ученицы? Если она не сможет запечатать бездну, мы сможем легко это проверить, — произнеся это, он еще более вкрадчиво всматривался в его лицо, ожидая наконец реакцию.

Мин Ю оставался невозмутим, по части масок его бы не переиграл никто в этом мире. Он и сам с трудом понимал, что чувствует сейчас внутри, не хотел показать ни растерянности, ни протеста, все это было ни ко времени. И только согласно опустил голову, принимая яйцо.

— Так и поступим, вы двигаетесь немедленно, соберите как можно больше сил на каждом небе. Указ издан.