Глава вторая, в которой все всё неправильно понимают

§10. Участниками дуэли могут быть только лица дворянского звания, состоящие в военной службе.

§10-1. Лица женского пола допускаются к участию в дуэли в случае, если они удовлетворяют требованиям предшествующего пункта.

Дуэльный кодекс Борейской империи

***

Сани Даши остановились возле солидного городского дома, не то, чтобы прямо дворца, но построенного основательно и с претензией: колонны, фронтон, ухоженная парадная лестница. Здесь жила двоюродная сестра ее отца, Марья Сергеевна Бешметева, давно оставшаяся вдовой, спровадившая двоих сыновей в военную службу и имевшая дочь, ровесницу Даши.

По отцовскому плану Даше следовало заявиться вроде как в гости к тетке, которая вообще обожала гостей и родню, и уж конечно, племяннице бы не отказала, пусть даже и видала она эту племянницу последний раз еще ребенком.

Даша взбежала по крыльцу, попросила старенького швейцара доложить о себе, и минуту спустя уж вошла в светлую гостиную, где ее приняла сама хозяйка.

– Дашенька! – всплеснула руками Марья Сергеевна. Была она очень полной дамой с угольно-черными, вьющимися у концов волосами. Должно быть, она их чернила специально, крася седину, так как была на три года старше Дашиного отца, а ни единого седого волоса не имела.

– А мы уж и заждались тебя тут! – продолжала хозяйка. Сперва она обняла крепко Дашу, а затем принялась давать короткие отрывистые команды слугам – точно командир перед сражением.

– Пойдем, я твою комнату покажу, – сказала она. – Ты, поди, устала с дороги. А завтра уж и наговоримся.

– Я не очень устала, – сказала Даша. Она чувствовала, что тетке хочется поговорить с новым лицом. – Я бы чаю выпила, если можно.

– Конечно, конечно, – Марья Сергеевна закивала головой. – Мы второго чаю-то еще и не пили, словно нарочно тебя ждали. Сейчас Сонечка выйдет, и будем пить, а ты нам все расскажешь. Ты надолго к нам? Я думаю, на всю зиму было бы здорово. И Сонечке тут компания будет, и тебе явно уж веселее, чем в деревне сидеть, где из компании – только старик-отец и волки. А я тебя уж отсюда не отпущу, покуда помолвку твою не отпразднуем – так и знай!

Она рассмеялась и потрепала Дашу по щеке, а та почувствовала, как краснеет.

– Я не за этим приехала, – сказала она негромко.

– Как это, не за этим? – удивилась Марья Сергеевна. – А зачем же еще барышне в столицу ехать?

«Затем, чтобы убить Кирилла Стужева и восстановить честь рода» – подумала Даша про себя, но, разумеется, вслух не сказала.

– Я в бригаду приехала поступать, на службу, – негромко сказала она. – У меня письма рекомендательные с собой. От отца и от знакомых его.

– В бригаду? – переспросила Марья Сергеевна с таким видом, словно не понимала, шутит ли Даша, и надо ли смеяться. – В какую еще бригаду?

– Во Вторую артиллерийскую бригаду, – ответила Даша, немного смутившись и сложив руки на подоле платья. – В первую роту легкой артиллерии командиром взвода единорогов.

– Чего?! – переспросила Марья Сергеевна. – Каких еще единорогов?!

– «Единорог» – это орудие так называется, – пояснила Даша с серьезным видом. – От пушки отличается тем, что может вести огонь по навесной траектории с закрытой позиции.

– Скажи, что ты шутишь! – Марья Сергеевна вытаращила глаза так, словно Даша объявила, что уходит в лес жить вместе с белками.

– Я не шучу, – ответила Даша. – Вот и от батюшки моего письмо, там все написано. Он очень просил, чтобы вы мне помогли устроиться, похлопотали, потому что вы же весь Маринбург знаете…

– Ох, Николай, – проговорила Марья Сергеевна, покачав головой. – И не хочется браниться при таком приятном свидании, но батюшка твой… и всегда-то был сумасбродом, а нынче… нет, я все понимаю: потерял ты сына… но разве это повод и дочери тоже жизнь портить?

– Он и не портит, – Дарья пожала плечами. – Я и сама служить хочу. Что же плохого?

– Да курам на смех, вот что плохого! – вздохнула Марья Сергеевна. – Ладно, пойдем чай пить.

К чаю вышла дочь Марьи Сергеевны, Соня. Последний раз Даша видала ее лет десять назад, когда та приезжала вместе с Марьей Сергеевной к ним в имение. Тогда они много бегали друг за дружкой по двору и по деревне, ловили жуков, рассказывали друг дружке на ночь всякие сказочные небылицы.

И договорились дружить вечно-вечно, даже когда станут старыми и выйдут замуж. Но потом Соня уехала, и Даша о ней забыла. Тогда они еще почти не умела писать, посылать писем не могла, а когда выучилась, то про ту детскую дружбу давно уж не помнила.

Соня была очень похожа на свою матушку: пухлая, краснощекая, с вьющимися волосами и вечной смешинкой в глазах. Дашу она расцеловала и сказала, что жить они будут в соседних комнатах, и это очень весело. Что она познакомит Дашу со всеми своими подругами, и они ей живо сыщут жениха. Похоже, ни о какой другой карьере в этом семействе не думали.

– Мама, а мы возьмем кузину с собой на бал в собрание? – спросила Соня, когда подали миндальный кисель.

– Ой! – сплеснула руками Марья Сергеевна. – А я-то и забыла, совсем из головы вон! Совершенно точно надо взять! Да только в чем же ты пойдешь… у тебя есть с собой платье бальное, хоть одно?

Даша в ответ помотала головой.

– Нет. Да я и не хочу на бал.

– То есть, как это не хочешь? Там весь Маринбург будет! Все лучшее общество! А ты не хочешь? Не говори ерунды! Как мы тебе найдем жениха, ежели ты никуда выезжать не будешь?

– Я уже говорила, что я не за этим приехала, – проговорила Даша, но, заметив, что Марья Сергеевна нахмурилась, поспешила прибавить, – впрочем, если вы желаете, я с удовольствием съезжу. Мне есть, в чем.

Про себя она подумала, что, может быть, съездить на бал – не такая уж плохая идея. Военные наставления, которых она перечитала вместе с отцом множество, учили ее, что в военном деле важнее всего – разведка. А поездка на этот бал – своего рода разведка, раз уж там все будут. Может быть… и он там будет? Она впервые увидит человека, которого ей предстоит убить. Посмотрит, с кем он говорит, есть ли у него друзья, враги, жена, любовница… может быть, и расспросить кого-то можно будет. А даже если и нет, она хотя бы получше узнает город, в котором никогда еще не была, но в котором ей предстоит действовать.

– Как же это, есть в чем? – удивилась Соня, отставив чашку чая. – Ты же говоришь, платья у тебя нет?

Тут Даша увидела, что мимо по коридору слуга как раз несет ее чемодан, и окликнула его, попросив открыть. Ей было интересно, какой эффект это произведет на родственниц.

Слуга, вопросительно взглянув на барыню, внес чемодан и открыл его, после чего Даша извлекла и развесила на стульях сперва черный мундир с эполетами, затем желтые панталоны, и, наконец, черные сапоги.

Надо сказать, эффект это в самом деле произвело. Марья Сергеевна даже украдкой перекрестилась.

– Это ты В ЭТОМ собираешься пойти на бал в собрание?! – спросила она, глядя на Дашу так, словно она пошла по комнате на руках, оголив исподнее.

Та в ответ кивнула.

– Не допущу! – выпалила Марья Сергеевна. – Ты сумасшедшая, и отец твой тоже на старости лет ума лишился, но я-то в здравом уме еще! Как в этом пойти на бал? Это же не маскарад, это блестящий вечер будет! Там будет сам государь, государыня, цесаревич! А ты хочешь туда явиться в брюках в обтяжку, чтоб все на твой зад пялились?!

– Его Величество сам подписал указ, по которому девицам, оставшимся последними в роду, разрешается служить и носить мундир, – спокойно ответила Даша. – Так что я полагаю, что его это не особенно шокирует.

– Ну, мало ли он что подписал, – Марья Сергеевна покачала головой. – Я указы царские не оспариваю. Если это там надо для политики… я в политику не мешаюсь, но тебя я в таком виде на бал не пущу, так и знай, хоть ты стреляй в меня из этого своего единорога!

– А как тогда? – Даша развела руками. – Платьев у меня только дорожное, что на мне, да еще два домашних. В таком, я думаю, еще более неприлично на бал идти.

– Естественно, – проворчала Марья Сергеевна. – Эх, я б сама денег не пожалела, сшила бы тебе на свой счет, да когда уже, когда бал на носу? Вот разве что Сонечкино какое-нибудь взять?

Затем она взглянула на дочь, перевела взгляд обратно на Дашу, потом обратно на Соню и вздохнула. Было ясно, что идея это совершенно провальная. Соня была в талии шире на несколько дюймов, чем худощавая тонкая Даша, и в любом ее платье Даша выглядела бы, как мышь в сарафане.

– Я с радостью отдам, но подойдет ли… – проговорила Соня, покраснев.

– Ушьем, – решительно сказала Марья Сергеевна. Было видно, что, раз она что решила, то пойдет до конца. – Ушьем, у меня такая портниха есть отличная, просто золотые руки у нее. Так ушьем, что и не видно будет. Вон то, твое, голубое возьмем? Ты уж на нем раз была на балу, так, наверное, нынче захочешь другое?

– Я бы, мама, в зеленом открытом пошла, – сказала Соня.

– Ну, и прекрасно. Ты уж не серчай, Дашенька, что в неновом придется идти, да вот видишь, как…

– Что вы! – Даша только рукой махнула. – В каком ни есть!

Ей даже пришло в голову, что оно, может быть, и к лучшему, что платье будет неновое и не по ней сшитое. Она в собрание отправляется не красоваться и не строить глазки светским щеголям, а делать дело. Если она там на разведке, так разведчику сам бог велел быть как можно незаметнее. Пожалуй, что ее идея идти на бал в мундире была в этом смысле и впрямь нехороша.

– Ну, значит, так тому и быть, – с облегчением произнесла Марья Сергеевна, вставая из-за стола. А это… гадость эту, ты пока в сундук прибери.

Она с презрительным видом двумя пальцами взяла черный мундир за воротник и протянула его Даше.

– А я бы хотела в таком на бал сходить! – проговорила вдруг Соня, рассматривая эполеты на мундире. – Воображаю, какое лицо было бы у Полины Енской, что она в обычном платье уже надеванном, а я вот в этаком… с иголочки, с золотым шитьем, да еще в панталонах…

– Ой, да тебе волю дай, ты, пожалуй, и впрямь в одних панталонах поедешь, бесстыдница! – махнула на нее рукой Марья Сергеевна. – Вот я помру, можешь тогда хоть голышом расхаживать!

– Да я что? – потупила глаза Соня. – Уж и помечтать нельзя!

На этом Марья Сергеевна объявила, что удаляется спать и девицам того же желает.

– Ты, кузина, на матушку не сердись, – сказала Соня, когда они поднялись на верх, в ее новую комнату. – Она дама старого века и не понимает, зачем ты в армию идешь. А я вот отлично понимаю, и даже немножко завидую.

Комната была небольшая, но в ней было все, что могло ей понадобиться: платяной шкаф, комод, столик с зеркалом, книжные полки и кровать даже пошире той, на которой она спала в отцовской усадьбе. Для приучившей себя к спартанской обстановки Даши здесь было даже, пожалуй, слишком уютно.

Даша открыла внесенный слугой чемодан и стала доставать оттуда, во что переодеться на ночь.

– Что же ты понимаешь? – спросила она Соню, достав ночную рубашку, под которой была связка привезенных ею книг.

– Ну, как это что? – Соня лукаво улыбнулась. – Придешь в полк, там офицеры – сплошь мужчины. Многие холостые, и есть очень хорошенькие. Поди, и полковой командир – тоже холостяк. И тут ты! В форме, стройная, глаза у тебя такие большие. Разве не станут они обращать внимание? Конечно, станут! И ладно еще в Маринбурге, где и других девушек много, а если вас в поход отправят? Там ты вообще будешь, как султанша в гареме! Сможешь что угодно с ними делать, и партию для замужества такую найдешь, какую на балах в Маринбурге так просто не сыщешь, потому что тут вон сколько конкуренток, а там ни одной не будет!

Соня снова улыбнулась и шутливо погрозила пальцем, а Даша смутилась. Об этой стороне своей будущей службы она как-то почти не думала. Сказать по правде, она почти что не загадывала в будущее дальше того момента, когда прострелит голову Кириллу Стужеву. Может быть, не очень верила, что и это-то ей удастся, а если нет, то во всем дальнейшем и нет никакого смысла. Помнила она только, что отец советовал ей, когда все будет окончено благополучно, выходить поскорее замуж и желательно за простолюдина, но побогаче, купца какого-нибудь или неродовитого офицера. Тогда дети их смогут унаследовать фамилию Булавиных, и род их сможет продолжиться.

«Впрочем» – говорил он, – «если приглянется тебе кто и из благородных, то выходи с богом и так».

– Нет, ты совсем неправильно мои намерения истолковала, – проговорила Даша, чувствуя, как краснеет еще сильнее. – Я служить хочу, потому что денег у нас мало, отец служить не может, Бори вот нет…

– Ужасно, – проговорила Соня. – Мы ведь с матушкой были на его похоронах-то… я ведь его почти не знала, а плакала тогда, а уж тебе, наверное, как тяжело было…

Она села рядом с Дашей и обняла ее. Даше в этот момент захотелось уткнуться в плечо кузине и расплакаться. Воспоминания о том, каким веселым и ласковым был Боря, как она любила представлять, что он, уехав служить, сделается там блестящим офицером, может быть, что и генералом, женится на красавице, а вышло вот что…

Но Даша сдержалась и плакать не стала. Она чувствовала, что ей, артиллерийскому юнкеру, плакать не пристало. Она только замолчала, уставившись в стену.

– А что это у тебя тут, кузина, книги? – спросила Соня, взглянув в ее чемодан. – Покажешь мне? А то я в последнее время все романы перечитала, а в книжную лавку нам с матушкой все некогда заехать. Может быть, у тебя есть что из романов интересное, чего я не читала еще?

– Романы? – переспросила Даша немного смутившись. Было время, когда она тоже проводила свое время в чтении романов. Что еще делать барышне в провинции? Вот только время это закончилось два года назад.

– Да у меня тут не романы… – проговорила она и достала стопку книг.

– А что же?

– Да вот… – Даша развязала стопку книг.

Соня стала брать в руки книги по одной и читать заглавия:

1. И. Потоцкий, «Наставление по баллистике».

2. Н. Вельберг, «Интегральное исчисление».

3. Карл Бранзенбург, «Трактат о войне вообще».

4. Ж-Ж. Фернье, «Обобщение опыта использования артиллерии в Салических войнах».

5. Дуэльный кодекс Борейской империи.

– Это ты это-то читаешь? – спросила Соня с некоторой опаской. – Должно быть… не очень интересно.

– Кое-что есть и интересное… – произнесла Даша, сконфузившись еще больше.

– Ну, ничего, – Соня снова улыбнулась. – Я тебе дам из своих романов что-нибудь почитать, у меня много, и есть просто волшебные! Сейчас все девушки в Маринбурге без ума от романа господина Оже «Маурицио». Это роман в стихах, и там такой герой, ты не представляешь! Холодный красавец, прекрасно владеющий шпагой, побеждающий всех своих врагов, и не столько в бою, сколько едким словом. Но он несчастен, оттого, что ему разбили сердце…

– Такие все больше чужие сердца разбивают… – проговорила Даша.

– Да, но там… видишь ли, там такая трагическая история… ты просто будешь плакать…

– Я уж столько отплакала… – Даша покачала головой, но тут же устыдилась сказанного. – Впрочем, ты мне принеси, я непременно прочту.

Ей и впрямь захотелось почитать про этого трагического красавца, а то от формул и карт со стрелками уже ломило голову. Господи, как не хватало ей таких простых удовольствий! Стоило поскорее убить Стужева хотя бы для того, чтобы после можно было спокойно читать романы и болтать с приятельницами о том, кто из них в кого влюблен.

– Ладно, – сказала Соня. – Я смотрю, ты что-то молчишь. Должно быть устала с дороги, а я к тебе лезу. Спокойной ночи, кузина. Завтра приищем тебе платье.

И Даша осталась одна. Раздевшись и потушив свечу, она долго еще не могла заснуть, думая о том, что ей педстоит сделать. Первым делом следовало ей заехать по одному адресу, который дал отец. Но завтра, пожалуй, не удастся: тетушка непременно потащит к портнихе, и кто знает, сколько времени это все займет. Успеет ли она? Ладно, если и не успеет, ничего страшного. Дуэльный сезон начинается только в Рождество и продлится два месяца. У нее будет достаточно времени, чтобы прострелить Стужеву голову.