«Здравый смысл» — ужасно хрупкая штука.

Потому что наш мир сам по себе непрочен.

Но есть ли счастье в возможности подумать «с нашим миром что-то не так»?..

(Наблюдения и муки некоего ремонтника)

Парень с давних пор терпеть не мог сломанных вещей.

Наверное, так на него повлияло воспитание бабушки.

Бабушка была человеком старой закалки и очень ценила вещи. Она говорила: «Даже если вещи сломаны, их можно починить и пользоваться дальше. Ни в коем случае нельзя их бездумно выбрасывать, — и часто с глубокой уверенностью добавляла: — Потому что у них есть душа».

Поэтому даже сейчас, когда парню исполнилось шестнадцать лет, почти всё своё время он тратил на ремонт.

— Руй-сан, Руй-сан, сколько мне ещё повторять, я закончила.

Парень по имени Руй слишком сильно сосредоточился на работе и почти не замечал тихий голос, зовущий его уже в который раз.

— Закончила? Что? — наконец коротко и без капли радушия спросил он, не отрываясь от ремонта.

— Ну как же «что»?! Подметать дорожку перед школьными воротами.

— Ты опять что-то лишнее сделала?..

И всё же после этих слов Рую пришлось на время отложить работу. Парень посмотрел на владелицу голоса укоризненным взглядом, будто бы говоря «ещё чуть-чуть, и ремонт был бы закончен».

Перед ним стояла девушка, нацепившая платье с передником поверх невесть откуда добытой школьной формы, вдобавок вооружённая бамбуковой метлой. Короче говоря: ученица, строящая из себя горничную.

«Мы, на секундочку, в школе… Что же она сегодня задумала?» — мысленно изумился Руй.

— Как грубо! Что значит «лишнее»? Наша школа же на холме стоит. Может, сейчас и весна, но листьев с деревьев падает много. Приятнее ходить в школу по прибранной дороге, верно?

— Тут я с тобой согласен, но я спрашивал о другом. Например, не сломала ли ты во время уборки метлу или совок? Или, хоть это и невозможно, не опрокинула ли ворота, случайно упав на них? Вот такое «лишнее» я имел в виду.

— Такого же просто не может быть. За кого ты меня держишь?

«Действительно ли не может?..» — глубоко задумался Руй.

— Ну, раз ничего не случилось, то ладно. Я уже скоро закончу ремонт. Не мешай.

— Хо-хо, Руй-сан. Ты ничего не забыл?

— О чём ты?

— Тебе нечего сказать хорошей девочке, которая с самого утра занималась тяжёлым физическим трудом?

— Нечего, — мгновенно ответил Руй, а затем добавил: — Вот если бы ты сделала это из благих побуждений, был бы другой разговор, — и вновь приступил к ремонту.

— Руй-сан, хоть ты и перешёл на второй год старшей школы, но не надо так глубоко погружаться в иллюзии второго года средней. Не ищи в мире тайного смысла, воспринимай всё как есть.

— Не беспокойся. Я воспринял твои действия так простодушно, как только возможно.

— Тогда какая же причина, кроме благих намерений, могла побудить меня заняться уборкой?

— Хм-м. К примеру… желание набрать у меня очков.

— Ик!

— А ещё у тебя на губах налипло что-то похожее на остатки зелени. Ты правда подметала дорожку? Нет, может и подметала, но не забросила ли ты дело, как только листьев батата скопилось достаточно, чтобы их пожарить? Не забыла ли ты обо всём остальном, когда мысли заполнила еда?

— Ик-ик!

— Итак, ты говоришь, я о чём-то забыл?

— П-подожди-ка секундочку. Опять ты меня ругаешь. Может, будешь хоть иногда хвалить, а? Кнут и пряник — весьма эффективный метод, разве нет?

— Хо, понимаю.

Руй оторвался от работы и медленно поднялся на ноги. Из-за разницы в росте он теперь смотрел на девушку сверху вниз, а тень парня полностью накрыла её.

Хотя оба учились на втором году старшей школы, Руй был довольно высоким, а вот девушка наоборот — довольно низкой.

— Скажи-ка, Сирадо… чем по-твоему я занимался в такую рань?

— Ремонтом.

— Совершенно верно. Несмотря на то, что сегодня дует ужасающе холодный для мая ветер, я вышел на улицу и занимаюсь ремонтом перед старой комнатой дворника, которая существует ещё с тех времён, когда сотрудники жили при школе.

— Тебе так сильно нравится заниматься ремонтом?

— Как ты думаешь, что именно я ремонтирую?..

— Похоже на дверь. Судя по всему, дверь этой самой комнаты.

— Правильно. Дверь вот этой комнаты, где вчера кое-кто самовольно остался на ночь. Сегодня я пришёл в школу раньше обычного, чтобы разобраться с важными делами, но случайно обнаружил сломанную дверь. Закрыть на неё глаза я не мог, поэтому и торчу здесь.

— Потому что не можешь оставить сломанную вещь без внимания?

— Вроде того. Но проблема в другом.

— Ага.

— Кто же всё-таки сломал эту дверь?

— Наверняка тот, у кого были серьёзные причины её сломать. Думаю, даже если ты найдёшь виновника, не стоит сразу обвинять его. Надо сначала попытаться поговорить.

— Ты такая добрая, Сирадо.

— Ага. Пожалуйста, прояви к виновнику снисхождение и ты, Руй-сан.

— Ха-ха-ха.

— Э-хе-хе.

— Протяни-ка руку.

— Э… Что ещё за клей-момент? Я не могу оторвать большой палец от указательного! Это так и должно быть?!

Часть 1Май похож на пушистый комок сладкой ваты.

В первой декаде месяца поднимается много суеты насчёт промежуточных тестов, а как только буря уходит — сердца учеников может взволновать только запланированный на июнь школьный фестиваль.

Именно из-за промежутка между двумя значимыми событиями это время года и кажется немного неустойчивым, но всё же спокойным и приятным.

И вот как раз в этот период...

— Ох, дайте ж передохнуть.

Зайдя в класс, бесконечно измотанный Руй сразу же рухнул на своё место — сегодня ему опять пришлось работать в поте лица с самого раннего утра.

Более того, он постарался разобраться с работой как можно быстрее, чтобы не опоздать к началу урока, но оказалось, что классный руководитель задерживается. Для Руя такой поворот событий стал неожиданным двойным ударом.

Частная старшая школа Соэти располагалась на небольшом холме, откуда открывался чудесный вид на одноимённый город. Школа прошла долгий путь вместе с ним, поэтому в ней оставалось много старых традиций.

Хотя два небольших городка слились в более крупный город регионального значения, живущие здесь люди до сих пор пользовались старым названием; имя частной школы можно было назвать гордостью местных жителей.

И вот как раз в этой школе поселилась некая девушка…

Стоит отметить: речь идёт не о призраке.

Девушка не имела никакого отношения к давним историям о привидениях, которые старшие ученики из поколения в поколение передают младшим, да и в школе никогда не случалось никаких ужасных происшествий.

Она была обычным человеком. Её звали Тидзу. Сирадо Тидзу.

Более того, эта история произошла недавно. Но в каком-то зловещем смысле она и правда не отличалась от рассказов о призраках.

Всё потому, что девушка по имени Сирадо Тидзу…

— Что такое? Тидзу-тян опять что-то натворила? — спросила у Руя сидящая по соседству одноклассница.

Они были знакомы настолько давно, что одного взгляда на парня ей хватило, чтобы в общих чертах догадаться о случившемся.

— К сожалению, ты совершенно права, Ю. Но я уже всё починил, — по обыкновению спокойно ответил Руй.

Его тон нельзя было назвать холодным, но и какой-то приветливости в нём не чувствовалось. Однако сквозившая из каждого его слова и действия вежливость в какой-то мере уравновешивала недостаток дружелюбия.

— Ничего удивительного. Ты всегда быстро работаешь. Ну и, что сломалось на этот раз?

— Если ты о вещи, то дверь старой комнаты дворника. Но в остальном, кажется, всё в порядке.

Их разговор казался размытым, но собеседники хорошо понимали друг друга.

Поэтому Ю заметно удивилась:

— Ничего не произошло?

— Я изменений не заметил. Наверное, потому что я сразу всё починил.

— Хе-э… Очень жаль, — с усмешкой заметила Ю, будто наслаждаясь происходящим.

— Пощади… — коротко отозвался Руй.

Обычно при общении с Ю не чувствовалось, что разговариваешь с девушкой…

Её широкие глаза блестели, как первые звёзды на ночном небе; линия носа была ровной и приятной для глаз, словно нарисованная одним взмахом кисти, а контуры лица — настолько округлыми, будто бы им намеренно придали такую правильную форму. Но несмотря на то, что каждая черта её облика выглядела невероятно женственной, как если бы их специально подбирали друг к другу, во время разговора этого совершенно не ощущалось. Возможно, причиной тому была мальчишеская атмосфера, которая почему-то витала вокруг неё.

Между прочим, её звали не «Ю», это было только прозвище.

Однако девушка терпеть не могла своё имя, поэтому с давних пор предпочитала обращение по фамилии или по её искажённому варианту «Ю».

— Чего, Руй? Ты опять что-то отремонтировал? — вдруг влез в разговор ученик по имени Сэнда, оказавшийся в одном классе с Руем и Ю только этой весной.

Посторонние точно не могли понять, о чём говорили эти двое, но Сэнда, скорее всего, уцепился за слово «починил». Он уже давно интересовался этим хобби Руя.

— В том году до меня, конечно, доходили слухи, но... Похоже, ты и в самом деле двадцать четыре часа в сутки что-нибудь ремонтируешь. То сломавшиеся механические карандаши, то ручки школьных сумок.

— Правда? Но ведь ими действительно ещё можно было попользоваться, — ожидаемо спокойно ответил Руй.

По его мнению, это совершенно естественное занятие. Не более того.

— А мне вот казалось, что они напрочь сломаны. Но ты починил их вообще не напрягаясь, будто какой-то магией. И не ты ли недавно чинил вместе с дворником искорёженные ворота?..

— Нет, это преувеличение. Я просто немного помог. Правда, мне кажется, что я больше мешал.

— Ты чего вообще добиться пытаешься… — едва находя слова от изумления, пробормотал Сэнда.

Ю протянула ему руку помощи:

— Безнадёжно, Сэнда. Руй просто терпеть не может сломанных вещей. Если увидит такую — сразу захочет её починить.

— Это как? Что-то вроде желания прибраться, когда рядом грязь?

— Ты почти угадал. Очень похоже на своеобразную чистоплотность… В любом случае, Руй настолько фанатик, что зовёт магазин хозяйственных инструментов «святилищем».

— Фанатик?

— Ага, он как безумный собирает там всё подряд, хоть для коммерческого, хоть для профессионального использования.

— А, понятно. Фанатик ремонта?

Рую было абсолютно ясно, что Ю не протягивала Сэнде никакой руки помощи, а просто забавлялась происходящим. Однако ничего плохого в этом не было, потому и возразить ей он не мог.

— Хм-м, теперь всё стало куда понятнее. Мне теперь даже немного спокойнее, — будто уложив что-то у себя в голове, подвёл итог Сэнда, а потом сказал нечто странное: — Ты же всегда такой спокойный, Руй. Кажется, что в тебе много здравого смысла. Какой-то ты очень зрелый что ли…

— Я?

— А ты этого не осознаёшь? Впрочем, оказалось, что у тебя есть странноватое хобби. И вот из-за этой детской черты я наконец почувствовал, что мы с тобой одного возраста.

— Что ты имеешь в виду? — мысленно возражая «В ремонте же нет ничего странного» и даже возмущаясь «Да что ты несёшь?!», ответил Руй. Он с надеждой обратился к Ю, с которой был знаком ещё с детства: — Я же ведь совершенно нормальный?

Однако Сэнда сразу же заметил:

— Вы с Ю давно знакомы, поэтому ей наверняка известны и другие твои стороны, но у меня, только попавшего с тобой в один класс, сложилось вот такое впечатление.

Затем и сама Ю подлила масла в огонь:

— Аккуратней, Сэнда. Пиджак Руя лучше не трогать. Он как-то раз попытался его скатать, так оттуда посыпались бесконечные отвёртки и гаечные ключи.

— Да ты чё?!

Градус нелепости всё возрастал. Похоже, Ю готова была нести любую чушь, лишь бы всем было весело.

— Кстати, мама вроде бы говорила, что у нас на кухне кран протекает. Ты случайно не знаешь каких-то простых способов починить?

Возможно, Сэнда задал этот вопрос просто для того, чтобы сменить тему. Однако в глазах Руя тут же вспыхнул огонь.

— Протекает? Какой у вас тип крана?

— Тип крана? Я не очень в них разбираюсь… Ну, его надо влево поворачивать. Таких, наверное, много.

— Тогда, скорее всего, стёрся уплотнитель. Это просто расходный материал, ничего не поделаешь. Ну ладно, я всё починю. Только скажи, в какой день тебе будет удобно. А ещё покажешь мне, где установлены счётчики, хорошо?

— Э, ты сможешь его починить? Может, пока просто скажешь, что именно надо сделать…

— Мелочей вроде уплотнителей у меня в сумке полным-полно!

— В-вот как?..

— Ты когда-нибудь видел ящик со счётчиками? Если там вентиль с рукояткой, всё будет намного проще.

— Какой ещё ящик? Почтовый? Так я его почти каждый день проверяю. Правда, нам писем вообще не приходит.

— …Сперва нужно остановить подачу воды, иначе она хлынет на нас во время работы. Для этого надо повернуть запорный кран. Запорные краны чаще всего устанавливаются около счётчиков…

Руй всё говорил и говорил: его, казалось, нельзя было остановить. Но уж в этот раз Ю в самом деле протянула руку помощи:

— Руй, давай пока остановимся.

Уловив намёк на то, что Сэнда, как и любой в подобной ситуации, сбежал, Руй наконец пришёл в себя...

— Эй, Сэнда. Если Руй пойдёт к тебе, я его, конечно, потом заберу… но стоит ли оно того?

— А… Я понял, разберусь сам.

— Слышал, Руй?

— Извини…

«Снова сорвался…» — разочарованно подумал Руй. Неумение держать себя в руках, когда речь заходила о ремонте, было его слабым местом.

Парень с неопределённым чувством на душе проводил взглядом Сэнду, который, дрожа от страха, ретировался на своё место. Тем временем к Рую и Ю подошла девушка.

Тидзу. Сирадо Тидзу.

Она уже сняла утренний наряд горничной и осталась в обычной женской форме — такой же, как у Ю.

— Доброе утро.

Голос Тидзу был спокойным и тихим. Казалось, его может заглушить легчайший ветерок.

При первой встрече многие наверняка затаивали дыхание и задавались вопросом «Откуда взялась эта леди?». Такое впечатление о ней складывалось из-за опрятного внешнего вида и какой-то потусторонней чистоты.

У неё была полупрозрачная белая кожа и ровно подстриженные длинные чёрные волосы. Казалось, утончённая красота, чем-то напоминающая черты японских кукол, служит восполнением низкого роста.

Должно быть, многим она представлялась благородной девушкой, воспитанной со вниманием и заботой в каком-то далёком поместье, без единого шанса соприкоснуться с остальным миром.

Уже из-за этого заговорить с ней было непросто. Ведь для благовоспитанной леди грубые слова нашего мира были подобны яду. Сколь тщательно их ни выбирай, одна неосторожная фраза могла ранить её чистое сердце.

— О, Тидзу-тян, утречко… Ты ведь и вчера осталась на ночь в школе, да?

Однако Ю беззаботно ответила обладательнице столь хрупкой красоты. Правда, вторую часть фразы она произнесла шёпотом.

Тидзу отозвалась всё тем же едва-едва слышным голосом:

— Ну конечно. Соэти уже пора бы называть моим родным домом.

Совершенно вопреки первому впечатлению, с её тонких губ, представлявших собой произведение искусства, сорвались нахальные слова. Они будто бы показывали, что девушке известно всё в этом мире.

Нет, даже более того — в них слышалось ничем неприкрытое намерение немедленно переустроить всё вокруг, лишь бы самой Тидзу стало проще жить. У Руя голова закружилась от такой наглости.

— Эй, Сирадо, спрошу ещё раз, — на тон более низким, чем раньше, голосом сделал вступление Руй.

— «Сирадо» это как-то слишком холодно, Руй-сан. Пожалуйста, зови меня Тидзу.

— Хорошо, Сирадо. А теперь послушай-ка меня.

— Да-да, что такое?

Неосторожное слово… конечно же, не могло ранить её кристально чистое сердце. Лицо Тидзу осталось таким же, как и всегда.

Её тронутые печалью глаза казались столь глубокими, будто они видели суть всех вещей.

Выражение её лица не могло поколебать ни одно опрометчивое действие, как если бы девушка жила в ином потоке времени, отличном от нашего бренного мира.

Да, Сирадо Тидзу выглядела самой настоящей благородной красавицей…

— Сирадо, спрошу ещё раз: ты говоришь, что получила разрешение жить в школе у ба… у председателя правления?

— Да, всё так и было.

— Но мне кажется, она имела в виду, что раз уж тебе некуда пойти, ты можешь остаться на день или два, а никак не поселиться тут на три месяца.

— Язык — такая сложная шутка. Совершенно невозможно передать свои мысли другим людям.

— Ну хватит уже, повторяю… Выметайся, беглянка, — коротко и безжалостно заявил Руй.

Однако в ответ на его давление та самая благородная красавица со спокойным видом произнесла:

— Я всё отлично понимаю. И поэтому каждый день упорно работаю, стараясь добиться твоего признания.

— Почему для этого-то? Постаралась бы лучше съехать как можно скорее.

— Значит, моя утренняя работа никуда не годится? А я ведь встала исключительно рано и трудилась в поте лица.

— Хорошо, предположим, я с этим соглашусь. Но поломка двери отменяет заслуги. Хотя нет, порядок же был обратным. Можно подумать, что ты занялась уборкой ради того, чтобы отвертеться от наказания за сломанную дверь.

— А кстати, недавно я видела в сто-иеновом магазинчике «камень, приносящий богатство». Что насчёт него думаешь?

— Эй, я что, попал в яблочко?

Похоже, и сегодня всё закончилось бесполезной чередой вопросов и ответов. Тидзу села на своё место — прямо перед Руем — и улеглась на парту с видом уставшей кошки.

— Я люблю нашу школу Соэти.

— Люби её как место учёбы, а не как дом.

— Ох, как же всё-таки холодно. Ветер сегодня и правда чересчур сильный.

— Ага… Наверное, в какую-то школу явился переведённый ученик, похожий на лидера молодежной банды.

Затем, словно бы помогая отступлению Тидзу, в комнату зашёл классный руководитель; классный час наконец начался. Рую страшно захотелось щёлкнуть языком и воскликнуть «Проклятье!».

Однако остальные парни в классе, наблюдавшие за их разговором издалека, пронзали его взглядами и бросали очевидно завистливые комментарии вроде «Хорошо ему. Опять так мило разговаривал с Сирадо-сан». Хотя нет, это были своего рода проклятия. Если бы отчётливые желания каждого из них спрессовались воедино, то получилась бы уже потерявшая всякую конкретность чёрная молитва «Надеюсь, на него падёт как можно больше несчастий».

Руй с отвращением глядел в спину девушки, мысленно возмущаясь:

«Это всё сплошной обман!.. Посылать проклятья здесь должен я.

Кто вообще придумал, что она воспитанная милая леди? Между прочим, она так редко меняет выражение лица потому, что ей "просто лень его менять". Никакого намёка на величие и "жизнь в ином потоке времени, нежели наш бренный мир". И голос у неё тихий по этой же причине. Глубокие тронутые печалью глаза? Ей просто весь день напролёт хочется спать.

Её ни в коем случае нельзя относить в категорию благородных леди с безразличным видом. Она всего лишь бесполезная сбежавшая из дома девчонка, от которой куча хлопот».

Руй был готов отстаивать свои убеждения изо всех сил, поскольку он знал настоящий характер Сирадо Тидзу.

Часть 2— В школе поселилась девушка.

Когда Руй впервые услышал эту новость, он смог представить себе лишь одно: какая-то девушка посреди ночи пришла в школу, чтобы забрать забытую вещь.

В конце концов, она была в чёрной матроске с явно выделяющемся на таком фоне ярко-жёлтым платком — то есть в установленной форме школы Соэти. И носила её так, словно полностью к ней привыкла.

Но немного подумав, Руй понял, что Томиока никогда не стала бы связываться с ним по такому поводу. К ужасу или к изумлению, она знала наизусть имена, рост, вес и прочие характеристики всех учеников и сотрудников школы.

Если уж она сообщила «ночью кто-то проник в школу», то не стоило и сомневаться, что это не был один из учеников.

Но даже такое событие не было достаточным поводом, чтобы Томиока специально вызвала Руя. Она всегда безупречно справлялась с обязанностями секретаря, поэтому вполне могла бы разобраться с такой ситуацией, а уже на следующий день при возможности доложить о случившемся Рую.

Но Томиока поступила иначе, потому что проникшая в школу девушка — Сирадо Тидзу — настаивала, что получила разрешение… Разрешение поселиться здесь.

Любой, даже не Томиока, наверняка счёл бы такое заявление чушью. Вот только имя той, кто, по словам девушки, выдал разрешение, заставило секретаря задуматься.

А именно… широко известной бабушки.

— Та старушка ведь большой человек в этой школе, не так ли? Она сказала мне: «Если тебе некуда пойти, можешь оставаться здесь, я не возражаю».

Когда Тидзу назвала имя той самой бабушки, в замешательстве оказалась даже Томиока. Ведь так звали её работодателя. Нет, правильнее было бы сказать «бывшего работодателя», но в прошлом Томиока считала смыслом своей жизни следование воле этой бабушки. Так всё оставалось и сейчас.

Вспомнив характер старушки, секретарь сочла возможным, что та действительно разрешила девушке остаться в школе.

В конце концов, Томиока, не сумев принять окончательное решение, связалась с Руем… внуком той самой бабушки.

— А кстати, Сирадо.

— Да-да? Что такое?

— Ты зачем за мной увязалась?..

С тех самых пор Тидзу всюду сопровождала Руя.

Когда Руй в обеденный перерыв вышел из класса, Тидзу последовала за ним… Как и всегда.

Они шли рядом, но из-за разницы в росте картинка получилась довольно комичная. Тидзу, видимо, не нравилось, что низкий рост, из которого её часто принимали за ученицу средней школы, становился ещё более заметным, поэтому всё время старалась выбежать вперёд Руя.

Однако Тидзу не знала, куда именно шёл парень, так что на каждой развилке она резко останавливалась, и Руй врезался в неё. Сложилась весьма неловкая ситуация, ведь эта цепочка действий повторялась вновь и вновь.

— Ну как же? Куда ты — туда и я. Пора бы уже привыкнуть.

— Да почему?

— Ой, это прочувственное «почему» у тебя на лице написано. Страшное оружие. Будь осторожен, Руй-сан. Если бы на моём месте оказался человек, знающий тебя похуже, он бы точно не выдержал такого взгляда.

Руй до смерти устал от того, что Тидзу вела себя как подозрительно самоотверженная жёнушка. Мысленно рассердившись «Раз ты всё понимаешь, собирала бы побыстрее вещички и шла прочь из школы!» — вслух парень сказал:

— Я не против того, что ты за мной ходишь, но имей в виду: столовая откладывается. Сначала надо проверить результаты промежуточных тестов.

— Смотреть на такой ужас перед едой? Любишь же ты страдания.

— Не приписывай мне с лёгкой руки такие непростительные черты. Я собирался посмотреть результаты утром, но из-за кое-кого у меня не осталось времени.

В этот день в школе должны были вывесить результаты недавно прошедших промежуточных тестов. Для этого на каждом этаже стояли большие доски объявлений.

Обычно для таких случаев использовалась общая доска в холле первого этажа, но старшая школа Соэти объявляла результаты всех учеников без исключения, и листки с итогами тестов оказывались слишком большими. Из-за этого их разделяли по годам обучения и вывешивали на соответствующем этаже.

Сегодня Руй вышел из дома раньше обычного, чтобы успеть посмотреть результаты до того, как у досок соберётся толпа.

Однако с утра произошло то самое, уже обычное происшествие, поэтому Рую пришлось отправиться к доске объявлений в обед.

С другой стороны, обед был как раз самым удобным промежутком времени: кто-то уже узнал результаты, а кто-то не хотел уменьшать себе время на еду. Так что сейчас учеников рядом с доской объявлений не было.

— Ну, что тут скажешь… Всё как всегда, яблоко от яблони…

Убедившись, что Ю заняла своё обычное место, Руй принялся искать своё имя ниже по списку.

— Хм-м, интересно, как так получилось, что вывешивают все результаты? — задумчиво спросила Тидзу, встав рядом с Руем.

— Э-э… Ну, это просто традиция школы, — немного размыто ответил Руй.

Действительно, в последнее время лишь немногие школы поступали также.

— Политика твоей бабушки?

— Нет, это был принцип прадедушки, который и основал школу. Бабушка просто сохранила традиции, которые он считал особенно важными… Она сама была человеком старой закалки, а её отец и того больше. Он считал, что таким образом побуждает учеников работать усерднее.

Школа с давней историей, к тому же частная, унаследовала устаревшие для современного общества методы обучения и назвала их традициями. Принцип объявления результатов был одной из них.

— А вообще, к чему это ты, Сирадо? Тебе не нравится, что ценность учеников и стандарты для них определяются результатами тестов?

— Нет, просто подумала, что иметь власть — прекрасно.

— Чего?

— Власть… именно власть. Это слово звучит воистину прекрасно, до дрожи прекрасно.

— Как обычно… Безупречный внешний вид и грязное нутро.

— Но у меня нет никакой власти, так что я могу лишь цепляться за тех, у кого она есть.

— Чего-о-о?

«Что она вообще несёт?» — недоумевал Руй.

— Кстати, что ты думаешь об этой традиции с результатами, Руй-сан?

— Ну, на меня сильно повлияло воспитание бабушки, но… я считаю, что результат достаточно знать только самому ученику. А уж побудит ли это работать — его личное дело.

— Понятненько. Тогда, может, поменяешь школу под себя?

— Не пори чушь… О, вот и моё имя.

Результат был весьма неплохим. Руй мог согласиться, что баллы соответствуют затраченным усилиям.

Парень прилежно учился каждый день, потому что у него была цель… Он хотел нагнать одного человека… Точнее, надеялся не отстать от неё ещё сильнее.

— Ну же, не стоит так говорить. Тебе не кажется, что ты совсем не пользуешься властью, которая тебе досталась?

— Слушай внимательно. Устройство школы не та штука, которую сопляк имеет право менять, основываясь на неустойчивых ощущениях. Ты лучше скажи, где твоё имя, Сирадо? Что-то его не видно.

Чисто на всякий случай Руй проверил весь список вплоть до последнего места, но так и не нашёл результат Тидзу. А когда он посмотрел на девушку, та быстро отвела взгляд.

— Неужели ты забыла имя в листок вписать?..

— И в самом деле прискорбно. Как можно дискриминировать учеников по тому, написали они имя или нет?!

Отсутствие имени означало мгновенную дисквалификацию. Оно расценивалось как нежелание сдавать тест вообще.

Большинство учителей напоминали об этом перед началом теста, но… как оказалось, кто-то всё же прослушал. Впрочем, даже без всяких напоминаний просто наличие графы для имени предполагает, что его надо вписать.

— Да какая дискриминация, имя нужно для различения людей. Или это не так?

— Ладно, тут уже ничего не попишешь. У всех бывают ошибки.

— От совершившего ошибку такие слова ничего не стоят. Вот так открытие!

Сирадо Тидзу появилась в школе примерно три месяца назад.

Из-за слишком опрятного внешнего вида и окружающей девушку потусторонней атмосферы, окружающие считали её образцовой ученицей, но… сегодня Рую наконец представился шанс сорвать с неё эту личину.

— Для начала… поздравляю тебя с дополнительными занятиями, Сирадо.

Дополнительные занятия вёл школьный консультант Синсуна по прозвищу «Вампир».

Руй даже немного посочувствовал Тидзу, которой предстояло выслушивать настойчивые и занудные нотации Синсуны. После них, по слухам, возникало ощущение, будто из тебя выпили всю кровь до последней капли.

— У меня такое чувство, что Синсуна-сенсей на меня зуб точит.

— Он настоящий гений, когда дело касается поиска слабых мест учеников. А когда он их находит, начинает последовательно туда бить.

Хотя репутацию этого учителя нельзя было назвать хорошей, ученики, испытавшие на себе эффект его необычной способности, заметно повышали успеваемость. Выдержав множество ударов по своим слабостям, ученики наконец преодолевали их.

Один из прошлогодних выпускников, успешно поступив в невероятно престижный университет, описал Синсуну такими словами: «Человек из него хуже некуда, но для меня он лучший учитель». Возможно, он имел в виду, что человек способен развить свои сильные стороны самостоятельно, но вот справиться со слабостями — нет.

Обычно Тидзу воспринимали совершенно неправильно, а вот Синсуна, похоже, ощутил, что с ней «стоит поработать»… Его способности действительно заслуживали уважения.

— Вот поэтому у меня есть к тебе просьба, Руй-сан.

— Отказываюсь.

Рую наконец удалось прочитать скрытые мотивы Тидзу.

«Эх, а я-то всё думал, что она имеет в виду…» — про себя вздохнул он.

— Пожалуйста, сделай что-нибудь с помощью своей власти.

— Повторяю ещё раз: отказываюсь.

— Ну почему? Ты ведь действующий председатель правления. Ты можешь всё в этой школе, не так ли?

— Эй!

Руй мгновенно накрыл ладонью рот Тидзу.

Парень на секунду испугался, но быстро взял себя в руки. В коридоре было мало людей, а Тидзу всегда говорила тихо, так что её никто не услышал.

— Сколько раз говорил: не упоминай об этом на людях.

— Иф-вы-ни.

Часть 3Руя ещё в раннем возрасте забрала к себе бабушка.

Школа Соэти вела историю от небольшого храма периода Эдо, где иногда учили детей. В нынешнем виде её основал прадедушка Руя.

Как председатель правления школы, бабушка любила её больше, чем кто-либо другой, поэтому, желая защитить оставленное отцом место, взяла Руя к себе на воспитание.

С тех пор они жили вдвоём. Парень даже не мог вспомнить лица родителей, которые не захотели навязываться жить к бабушке.

Три месяца назад бабушка навсегда ушла к прадедушке.

В те дни Руй, пока ещё первогодка, впервые испытал сильные чувства… Но долго скорбеть ему не позволили.

В завещании бабушки было сказано, что она назначает внука следующим председателем правления.

Сначала Руй не мог поверить, что такое вообще возможно, но потом пришёл к выводу, что его бабушка вряд ли стала бы так шутить.

Парень рассчитывал, что должность перейдёт к самоотверженно работавшей её секретарём Томиоке. Как по характеру, так и по способностям она была безупречна. Руй надеялся, что она защитит любимую школу бабушки.

Однако Томиока мягко отказалась от предложения:

— Немыслимо. Я всего лишь служу госпоже, перед которой я в неоплатном долгу, — и вежливо поклонилась Рую: — Прошу, позвольте мне теперь служить вам, как новому председателю правления. Только так я смогу отблагодарить госпожу.

Дело в том, что у Томиоки был немного несовременный характер.

Вот так у школы появился новый председатель правления и по совместительству её ученик… Но разумеется, Руй не мог пока управлять школой, поэтому вынужден был просить помощи у Томиоки.

Кроме того, если бы всем стало известно, что новым председателем правления стал ученик, репутация школы могла пострадать. Поэтому Руй попросил секретаря сделать вид, что пост председателя заняла она.

Даже учителя, исключая только директора, считали Томиоку преемницей. Положение Руя держалось в строгом секрете.

Однако этот секрет был раскрыт. И хуже того… проблемной девчонкой по имени Сирадо Тидзу.

— Руй-сан, Руй-сан, посмотри сюда. Я тут аккуратно всё прибрала.

С тех пор Тидзу всё время таскалась за Руем.

— Ну что? Как на твой взгляд, от меня есть польза?

По какой-то причине в голове у Тидзу сложилась схема «Новый председатель → самый важный человек в школе → если понравлюсь ему, то смогу жить в школе, сколько захочу», поэтому она принялась каждый день, без единого пропуска, надоедать Рую просьбами.

Очень-очень разными. И уже ничуть не стесняясь, в открытую.

— Ого?! Ого-го-го. Не может быть, неужели тут…

Наигранно удивлённый голос принадлежал, конечно же, Тидзу.

Руй в это время уже направлялся в столовую. Тидзу, которая должна была следовать за ним, почему-то ещё стояла у доски объявлений, озадаченно склонив голову набок.

Парня охватило ужасно неприятное предчувствие…

— Ох, я тут пригляделась, этот список висит как-то криво. И складок на нём многовато. Недопустимо! На него же все смотрят, надо закрепить поаккуратнее. Так, сейчас быстро…

Похоже, проблемная девчонка несправедливо обвинила бумажку с результатами в том, что её прикрепили неровно.

Скорее всего, её повесил кто-то из учителей. Ровно закрепить настолько огромный лист на высокой доске объявлений было непросто, так что в одной или двух складках не было ничего удивительного.

Ещё Руя возмутило, что хотя Тидзу всегда говорила едва различимо тихим голосом, сейчас, как и в других подобных случаях, она начала болтать ужасающе громко.

— Какой-нибудь внимательный ученик должен перевесить его получше… — скороговоркой выпалила Тидзу и, убедившись, что Руй смотрит на неё, протянула руку к листку.

«Дело плохо, очень плохо» — пронеслась мысль в голове у парня. Он смотрел на Сирадо Тидзу, которую знал только он и никто другой.

— Стой, Сирадо. Если ты что-нибудь тронешь…

Увидев, как Тидзу пытается вытащить закрепляющую листок на доске канцелярскую кнопку, Руй в панике рванулся к девушке.

Наверняка в этот самый момент она размышляла, как выполнить работу, затратив минимум усилий. Но она делала это не из благих побуждений. Не чтобы перевесить листок побыстрее, не мешая всё же пришедшим посмотреть результаты в обед редким ученикам, и не ради общей эффективности работы.

Ей просто было лень тратить много сил. На это явно указывало...

— Что, кнопка не вытаскивается?.. Её как будто не воткнули, а вогнали в доску. Ну кто ж так глубоко кнопки втыкает, а? Подумали бы о тех, кто их вытаскивать будет… У-у, с меня хватит, сейчас ногтями подцеплю…

…отношение Тидзу. Хотя за дело она принялась с энтузиазмом, уже сейчас её начало переполнять недовольство.

— Говорю же, не делай ничего лишнего. Остановись уже, Сирадо. Если ты опять что-нибудь разрушишь, произойдёт нечто немыс…

— У-у.

Пожалев времени, Тидзу решила вытащить глубоко засевшую кнопку грубой силой. Листок с результатами тестов пошёл безобразными складками, которым и в подмётки не годились те, что были на нём раньше.

— Ой…

Тидзу явно спешила. Видимо, «работа» уже начала ей надоедать.

Изящные пальцы девушки грубыми, отнюдь не изящными движениями, пытались разгладить бумагу.

Раздался приятный звук. К тому же протяжный.

Девушка неаккуратно потянула прижатую кнопкой часть листка и порвала его.

Естественно, оборванная часть упала вниз.

Листок с именами учеников, пусть даже только вторых классов, накрыл Тидзу целиком.…

— Ну всё, с меня хватит.

Этого девушка снести не могла.

Должно быть, сработал условный рефлекс. Тидзу немного комплексовала по поводу своего роста, и потому не любила оказываться в тени чего-либо.

Она вытянула руки вверх, но не для того, чтобы поймать падающую бумагу, а чтобы отмахнуться от неё.

Листок разорвался ровно напополам. Он был подобен морю, что разошлось в стороны перед пророком, спасавшим свой народ от преследовавшего их войска.

Хуже того, в открытое окно подул сильный холодный ветер.

Разорванный на две части листок взмыл в воздух и исчез за окном, будто его что-то туда засосало.

Это было настоящее чудо. Можно сказать, бог снизошёл с небес на землю.

Цепочка действий Сирадо Тидзу напоминала точно рассчитанную комедийную сценку.

Способность превратить по-настоящему крошечную «попытку красиво повесить листок с результатами» в настолько масштабное стихийное бедствие можно было назвать только талантом.

— Сирадо… Насколько бы отвратительными ни были дополнительные занятия…

— Я не н-нарочно. Правда!

Однако это была не та ситуация, где Руй мог бы сказать: «Ох, какая беспечность, неслыханная ты растяпа!»

Парень немедленно начал действовать. Подбежав к окну и перегнувшись через подоконник, он попытался ухватить разорванный листок.

Однако холодный ветер дул яростно, а его жертвой была простая бумага.

Порхающие листки полностью доверили себя ветру, будто наслаждаясь первым опытом воздухоплавания, и… мирно пропали за углом школы.

— Да вы шутите… — пробормотал себе под нос Руй, уже на всех парах слетая вниз по лестнице.

Промчавшись по коридору первого этажа, парень выбежал из здания и оказался под окном, из которого недавно смотрел, потом добрался до угла и вышел на задний двор школы. Однако бумаги уже и след простыл.

Старшая школа Соэти стояла на небольшом холме.

Сразу за забором простирался городской пейзаж.

Руй лишился дара речи. Он не смог произнести даже «Говорил же я ей ничего не трогать».

Вот так и случилось нечто немыслимое.

Результаты тестов были потеряны. Листок с оценками всех учеников мог попасть в руки совершенно постороннего человека.

Конечно, это тоже было серьёзное происшествие, но… намного важнее было другое…

Главная проблема заключалась в том, что листок с результатами порвала Сирадо Тидзу.

Порвала, разбила, сожгла… Проще говоря, Тидзу совершила над неким объектом действие, которое можно назвать «разрушением»…

Это означало…

Часть 4— Наверно, вы все уже заждались. Ну что, начнём ваш самый любимый урок?

Первым уроком после обеда была математика.

В комнате царила атмосфера неприятного напряжения. Математику вёл обладатель почётного первого места во всеобщем «списке самых нелюбимых учителей» — Синсуна по прозвищу «Вампир».

Руй на всякий случай проверил весь задний двор школы, но обнаружил только одну часть разорванного напополам листка с результатами.

Придя к выводу, что вторая всё-таки улетела в город, парень отчаялся.

— Но сначала, так… Сирадо-кун. Я хочу кое-что тебе сказать.

Синсуна регулярно устраивал вступления к своим урокам.

Сегодня учитель выбрал для этого мероприятия Тидзу.

Скорее всего, он собирался посмеяться над тем самым забытым именем, то есть специально рассказать всему классу об ошибке, о которой полагалось знать только совершившему её человеку.

Синсуна часто устраивал подобные представления. И что самое неприятное — в начале урока. В конце занятия стыд ещё можно было бы снести, но унижение в начале волей-неволей оставалось в памяти учеников. Этот учитель недаром занимал не менее почётное первое место в составленном девушками «списке физиологически непереносимых учителей».

В классе повисла атмосфера сырости. Но не в смысле грусти или желания расплакаться, а скорее отвращения — как от случайного прикосновения к чему-то противному.

Однако…

— Э-э-экселлент! — выкрикнул фразу в духе учителя английского языка математик, на что из-за его обычных чудачеств никто не обратил внимания, и принялся восхвалять Тидзу: — Какое же изумительное решение — забыть вписать имя! Ну почему все остальные не смогли сделать и такой малости? Я просто не могу найти ответа на этот вопрос!

Синсуна… не язвил. Он всерьёз хвалил Тидзу. Ведь хваля кого-то, он никогда не жалел слов.

Хотя Синсуна настойчиво бил учеников по больным местам разными колкостями, теми из них, кто сумел превратить возмущение в мотивацию к росту и добиться хороших результатов, он гордился почти как собственными детьми и возносил их до небес. Если б ему дали громкоговоритель, о них стало бы известно всему городу.

Именно поэтому над Синсуной, несмотря на огромную неприязнь, не издевались, как над некоторыми слишком проблемными учителями. Под хорошими результатами математик понимал не оценки, а старания каждого превзойти себя.

Хотя все до единого ученики говорили, что Синсуна их раздражает, на самом деле большинство восхищалось им. В скрытом рейтинге «Он что, цундере нового типа?» этот учитель также занимал величественное первое место.

— Эй, вы все, хватит уже учиться. Берите лучше пример с Сирадо-кун и хотя бы забывайте вписать имя!

Руй пытался понять, что это всё значит, и почему Синсуна хвалил Тидзу. Скорее всего, это не было одной из его шуток. Математик вообще редко шутил. Даже когда Синсуна хвалил хорошо поработавших учеников, если кто-то неудачно пытался его прервать, он гневно кричал на помешавшего.

«Что-то не так. Что-то явно не так», — подсказывал Рую его здравый смысл.

Но самым странным во всём происходящем было то, что никто в классе не удивлялся словам Синсуны.

Все считали их совершенно естественными. Все подряд искренне восхищались Тидзу: «Ого, потрясающе!» или: «Ах вот оно как, значит, можно было имя забыть!» Вот в этом-то и заключалась самая большая странность.

— Ох, Тидзу-тян и правда поразительная. Мне даже в голову не приходило, что можно забыть написать имя.

Даже сидящая по соседству Ю восторженно похвалила девушку.

Посреди бурлящего класса только один человек ломал голову, восклицая про себя «Что, чёрт возьми, происходит?!» — Руй.

Парень не понимал, с чего именно всё началось, но был уверен, что началось.

Действия Тидзу в очередной раз принесли свои плоды.

Странность происходящего ощущал только Руй. Наверное, только он один во всём мире.

Да, этот мир уже был сломан.

Сломан руками Сирадо Тидзу.

Дальнейший урок превратился в настоящий ужас.

Славословия Синсуны так и не прекратились, а Тидзу стала главной темой занятия.

Сегодня урок был посвящён разбору ошибок с промежуточных тестов, но высшей оценкой считались баллы Тидзу.

Из-за забытого имени ей должны были поставить ноль, однако…

— Ох, извините меня. Я слегка переволновался. Если немного подумать, то забыть написать своё имя может только тот, кто достиг уровня Сирадо-кун, — громко начал нести какую-то чушь математик. — Насколько бы высокую цель вы себе не ставили, тут у вас шансов нет… Ага, совсем никаких. Но если мы ограничимся этим выводом, то какой же это урок? — обычным саркастическим тоном добавил он и начал проверять тесты учеников, основываясь на предположении «Какую бы оценку получила Тидзу, если бы её вообще оценивали». — Прости, Сирадо-кун. Я понимаю, что тебе наверняка скучно, но прошу ненадолго опуститься до уровня остальных и посидеть на уроке. Хорошо?

Если бы Тидзу не забыла написать имя, то получила бы на тесте сорок восемь баллов.

Обычно такая оценка заслужила бы «Надо больше стараться», но сегодня…

— Божественные цифры!

После восторженного крика Синсуны число «48» превратилось в высший балл.

Опустим вопрос, что было для математика Богом, но оценки ниже сорока восьми — что абсолютно естественно — и даже более высокие — что странно — стали считаться ошибками.

Синсуна насмехался над учениками, набравшими девяносто и даже сто баллов, бросаясь фразочками вроде «Ну и зачем набирать такой высокий балл?! Что вообще такое, по-вашему, тест?!» и другими подобными колкостями.

Хвалил он только тех, кто попал в узкий диапазон между сорока и пятьюдесятью баллами, то есть рядом с Тидзу. Некоторые ученики удостаивались совершенно абсурдных похвал, например: «Как же досадно, в следующий раз набери на один балл поменьше» — однако возвращались на своё место полностью всем довольные.

Окружающие считали происходящее абсолютно естественным.

Да, Синсуна был совершенно прав… в данный момент и в данном мире.

Потому что мир изменился.

Когда Сирадо Тидзу ломает какую-то вещь, вследствие этого нечто ломается и во всём мире.

К примеру… Когда Сирадо Тидзу разбила стекло в женском туалете, люди забыли вид собственного лица.

К примеру… Когда Сирадо Тидзу сломала весы в школьном медпункте, из мира исчезла гравитация.

К примеру…

А в этот раз она порвала листок с результатами тестов.

Уроки, наконец, закончились.

Последующие занятия прошли так же, как и урок Синсуны: Тидзу считали не то королевой, не то божеством.

— Хо-хо, я смотрю, образцовым ученикам тоже непросто приходится.

Тидзу полностью увлеклась происходящим.

Её характер был от природы прост. Так что когда мир становился таким, она каждый раз вела себя примерно одинаково.

Как только закончился последний урок, одноклассники в одно мгновение обступили Тидзу и принялись упрашивать её помочь с учёбой. За помощью к ней обратилась даже Ю.

— Конечно, с удовольствием помогу. Эй, не толпитесь, по очереди.

Высокомерие Тидзу перешло все границы. В ответ на любой вопрос она с гордым видом объясняла неправильно написанную формулу.

Сирадо Тидзу превратилась в настоящую героиню дня…

И только один человек во всём мире смотрел на неё невообразимо холодным взглядом. Тот единственный ученик, который до сих пор сохранял здравый смысл нормального мира.

— О, кто это у нас тут такой? Неужели набравший страшные восемьдесят пять баллов Руй-сан?

— Йо, сорокавосьмибалльная Сирадо.

— Ого, представить себе не могла, что ты меня так хвалить будешь.

Парень быстро пожалел о своих словах: «А… понятно. В нынешнем мире это похвала. Ошибся».

— Я восхитительна, правда? Ох, интересно, я ещё отражаюсь в зеркале?

Руя съедало раздражение, невыносимое раздражение.

Хотя все вокруг с абсолютно естественным видом пели осанны Тидзу, Руй находился вне их здравого смысла.

И разумеется, сама Тидзу.

Сирадо Тидзу всё понимала и пользовалась сложившееся ситуацией.

— Довольно, Сирадо.

Руй схватил девушку за руку и вытащил в коридор. В классе поднялся недовольный свист, но парень не обратил на него никакого внимания.

— Ну что такое? У нас же наконец сложилась приятная атмосфера.

— Ты вообще осознаёшь, что сама всё это устроила?

— Конечно же, я это понимаю. Но этот мир… ну… как бы получше выразиться…

— Эй, неужели… ты считаешь, что мир можно не возвращать к норме?

Тидзу промолчала.

— Эй, ты что…

— Ещё чуть-чуть! Давай оставим мир таким ещё ненадолго.

— Послушай, ты почти всегда говоришь то же самое и… — попытался строго отчитать девушку Руй, но в коридор волной вырвались уставшие от ожидания одноклассники, которые с криком «Ну хватит! Нельзя забирать Сирадо-сан себе одному» утащили Тидзу обратно в класс.

У Руя вновь немного закружилась голова.

«Опять тот же сценарий? Это всё происходит из-за неё, но она никогда не идёт навстречу… — мысленно вздохнул он. — Ладно, ничего не поделаешь. К счастью, в этот раз очевидно, что именно сломалось. Придётся найти вторую часть листка с результатами самому. Надеюсь, она не улетела слишком далеко…»

Однако Руя мучило небольшое сомнение: почему всего лишь из-за разорванного листка случилось настолько масштабная поломка?

В самой поломке сомнений не было. Тот мир, его здравый смысл, принципы, восприятие сломались.

Они сломались потому, что Сирадо Тидзу порвала листок с результатами тестов.

Обычный мир ушёл в прошлое. Причём далеко не впервые.

Руй устал считать число беспорядков, созданных руками Тидзу.

Её действия уже в который раз приводили к невероятным последствиям.

В этот раз, насколько мог судить Руй, мир изменился таким образом… что все до единого поступки Тидзу стали считаться полностью правильными.

Хотя он понимал, что стало поводом для таких изменений, он не видел основы.

Связь причины и следствия была слишком размытой. Что в мире могло поломаться из-за порванного листка с результатами тестов?

Немного подумав, Руй достал мобильный телефон. Хотя парню было жалко выбрасывать старый, пригодный только для ответов на звонки и отправки сообщений кнопочный телефон-раскладушку, не так давно он всё же сдался и перешёл на смартфон.

Всё ради того, чтобы в любом месте иметь возможность войти в некое приложение.

— Прошу прощения, семпай. Удобно сейчас говорить? — напечатал Руй в чат социальной сети.

«Мне же всё равно потом писать "отчёт"», — подумал он, будто пытаясь убедить самого себя.

— Что тако-ое, Руй-кун?

Ответ пришёл в ту же секунду. Скорее всего, собеседница Руя и сегодня проводила всё своё время за компьютером, не отходя от него ни на шаг.

При одной мысли об этом парня охватило уже привычное ощущение, чем-то напоминающее изжогу. Но это не значило, что ему стало плохо, просто его мучила невыносимая досада, от какой губы стягиваются в недовольную щёлку.

Однако нынешняя ситуация не позволяла тратить время на самокопания. Руй коротко изложил все события в сообщении и отправил его адресату.

Первые впечатления той были следующими:

— Хи-хи-хи, я смотрю, Ути всё такая же энергичная.

Даже по тексту чувствовалось, что отправитель наслаждается сложившейся ситуацией

Однако, проигнорировав её настрой, Руй спросил:

— Но почему всего лишь из-за порванного листка с результатами случился такой беспорядок?

— Что значит «почему»? Разве не из-за того, что там вписаны имена всех учеников? — пришёл короткий, но быстрый ответ от семпай.

— Что это значит?

— Ну как же, там ведь написаны не только лучшие результаты, а имена всех учеников школы в определённом порядке. Традиция твоего прадедушки.

— Да, всё так.

— Если бы там были указаны только лучшие, настолько масштабных изменений бы не произошло. Но разрушенной оказалась вещь, в которую вписаны все имена вместе с их порядком…. Вот и весь ответ.

Не до конца поняв смысл объяснения, Руй переспросил:

— Но результаты же разделены по годам обучения, порван был только список учеников вторых классов. Причём здесь все ученики?

— Это не важно. Имеет значение только принцип «все имена в определённом порядке». Ути сломала ту вещь, которая следовала этому принципу… А значит разрушила норму.

«Ах вот оно что…» — наконец понял Руй.

— Ясно. И поэтому воплощавший норму мир сломался…

— Верно. А ещё одна девушка случайно забыла указать своё имя, и поэтому единственная не попала в список, в котором по правилам хоть где-то должна была находиться. Поэтому разрушенная норма совместилась с ней, единственной оставшейся ученицей.

Семпай как всегда быстро и точно проанализировала случившееся. Руй не смог бы сделать это в одиночку.

— Большое спасибо, Анято-семпай.

— Что, сразу же переходишь к делу?

— Разумеется.

— Хорошо. Потом расскажешь об итогах. Буду ждать с нетерпением.

Руй вышел из приложения.

Теперь ему стало ясно даже то, почему несмотря на столь скандальное происшествие — потерю листка с результатами — никакого шума не поднялось.

Наверняка всё можно было объяснить: «это сделала Сирадо Тидзу».

Скорее всего, окружающие считали, что она совершила восхитительный, можно даже сказать благой, поступок, и что с неё следует брать пример… Вот таким сейчас стал мир.

Чем дольше Руй об этом думал, тем сильнее болела его голова.

— Эй, Руй-сан? Куда это ты? — придирчиво спросила Тидзу из класса, когда парень попытался уйти.

— Иду забрать улетевшую часть листа с результатами. Если нет самой вещи, то и чинить мне нечего.

—П-погоди-ка секунду, Руй-сан. Неужели ты собираешься его отремонтировать?

— Само собой. Чего ты вообще об этом спрашиваешь?

— Нет-нет-нет-нет! Одно дело забавные ситуации, которые у меня обычно получаются, но зачем же чинить настолько чудесный мир?

— Твоя главная проблема — вот эта вот безответственность,— устало вздохнул Руй.

Он не мог удержать себя в руках.

Он терпеть не мог сломанных вещей.

Чем бы эта сломанная вещь не была… Пусть даже «миром».

— Я просто не могу оставить его сломанным!

Часть 5Конечно, странности затронули не только старшую школу Соэти.

Когда Руй спустился в город в поисках листа с результатами, ему довелось увидеть многое.

— Слушай, ты опять прогулял работу и весь день сидел в манга-кафе?

— Д-директор… эм-м… у меня были на то при…

Перед некой торговой компанией, мимо которой Руй случайно проходил, разговаривали молодой полусонный сотрудник и грозный зрелый мужчина — по всей видимости, его начальник.

Молодой служащий с опаской заглянул в суровое лицо вышестоящего, но…

— Молодец! Ты наш образцовый сотрудник!

— Э?

— Надеюсь, все остальные будут брать с тебя пример! Особенно тот, ну, с лучшими результатами продаж. Ямамото-кун вроде бы. Он только и делает, что работает. Какой позор!

— Ч-чего?...

— Придумал! Почему бы тебе не начать вести свой тренерский курс? Ты должен научить всех своим способам вести дела!

— Э?.. Э?!

Сначала молодой сотрудник был ошарашен внезапными похвалами начальника, но постепенно здравый смысл поломанного мира заразил и его.

— Да будет так! Я с радостью расскажу о своих методах всем трудоголикам нашей фирмы!

Чуть позже, около небольшого семейного ресторанчика…

— Раз!

Внутри здания раздался громкий, слышный даже снаружи, приятный для ушей звон.

Руй заглянул в окно и увидел, что это какая-то официантка случайно уронила посуду на пол.

— Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-ау!

Все посетители и сотрудники тут же ей зааплодировали. К тому же стоя.

— Опять! Она опять разбила посуду!

— В какой раз?! Просто скажите, в какой уже раз?!

Все присутствующие в едином порыве громко восторгались неуклюжей официанткой.

— Т-тринадцатый! Менеджер, это же новый рекорд!

— О-о-о-о!.. Ты настоящая гордость нашего заведения!

— Как стать таким же, как я? Всё просто. Нужно ни о чём не думать.

У какого-то летнего кафе проходило нечто, напоминающее интервью.

— Все слишком много думают о разных вещах. Но посмотрите на меня. Я вот вообще ни о чём не думаю. Но если бы через силу и думал, то разве что… О! О том, как ловчее прогуливать и как эффективнее ничего не делать. И не более того.

— Всё понятно. Мне стоит взять с вас пример.

— Вот поэтому ты и бездарность. Брать с меня пример? Ты даже сейчас всерьёз слушаешь, что я говорю. Это недопустимо!

— В-вот оно как?.. А ведь и правда…

— Напрягаться абсурдно! Всё внимание и сосредоточенность надо выбросить в мусорку. И тогда, вон, гляди, мир станет похож на те облака… Ты увидишь его таким, какой он есть.

— Но ведь это так трудно. Никто не может убежать от лежащей на нём ответственности.

— Ответственность? Ха! Это самое ненавистное мне слово во всём мире!

— Все это слышали? Это очень мудрое изречение. Мудрейшее! Давайте прочувствуем его всей душой и с завтрашнего же дня начнём жить так, чтобы хоть немного приблизиться к этому титану мысли.

— Короче говоря, всё это «выставка» подобных Сирадо… — пробормотал Руй, остановившись у магазинчика электроприборов.

— …Биржа в панике. Инвесторы отказываются от компаний, показывающих заметный рост, и раскупают акции близких к банкротству фирм…

«Надо поспешить…» — решил парень.

Часть 6— Наконец-то поймал.

Когда Руй в конце концов вернул обрывок листка с результатами, солнце уже почти село на востоке. Закатные лучи почему-то ужасно жгли глаза парню. Возможно, из-за того, что он долго бегал по всему городу.

— Погодите-ка. Закат на востоке?

Через некоторое время Руй вспомнил, как Тидзу недавно вслух размышляла: «А солнце разве садится на западе? Вроде же на востоке?»

— Так вот к какому выводу она в итоге пришла. Проверить себя — дело пары минут, но она опять поленилась… — устало вздохнул парень.

Похоже, Тидзу стала нормой даже для законов природы.

Вот так, после многих усилий, Руй вернулся в школу… и сразу же направился в мастерскую. В принципе, ему подошло бы и любое другое помещение, но парень хотел иметь длинный стол. А главное — мастерская школы находилась в слабо продуваемом месте.

Убедившись, что окна закрыты, Руй развернул на столе порванный листок с результатами тестов. Если бы во время работы в комнате подул ветер и бумага сдвинулась, все усилия по её починке стали бы тщетными.

— Итак…

Словно хирург, готовящийся к сложной операции, Руй натянул тонкие виниловые перчатки, которые не помешали бы работе и не позволили поту с рук попасть на бумагу.

Затем парень затих, будто пытаясь слиться с тишиной, и погрузился в размышления:

«Скрепить скотчем?.. Нет, нельзя. Склеить ровно я сумею, да и само по себе средство довольно простое, но скотч быстро теряет свойства, окисляется на воздухе, распадается под воздействием ультрафиолета. Бумага желтеет, пропитывается клеем и начинает распадаться.

Может воспользоваться прозрачной лентой, какой реставрируют книги?.. На первый взгляд неплохо. Свойств она почти не теряет, поверхность скрепления не видна. И ленты из нашей японской васи[1], и зарубежные образцы достаточно высокого качества, с выбором точно не ошибёшься.

Но…»

Руй отметил, что на линии разрыва присутствовала небольшая слоистость.

Он должен был придать листку состояние бесконечно близкое к изначальному, поэтому выбора у него не осталось.

— Нужен клей.

О починке листов бумаги с помощью клея люди слышат нечасто, но на самом деле это не такой уж редкий случай.

Вот только при склейке необходимо накладывать друг на друга слои, то есть те неровности, которые появились в момент разрыва бумаги. Причём настолько аккуратно, чтобы даже приглядываясь нельзя было различить повреждённую поверхность.

Тем не менее Руй… был вполне способен произвести ремонт с такой тщательностью.

— Я тебя быстро починю, и ты снова сможешь работать, — обратился к листку Руй.

Парень тоже считал, что нет смысла настолько аккуратно чинить бумажку, которую рано или поздно выкинут, но…

Он сам не мог допустить незаконченности.

И что даже важнее, он обязан был починить листок полностью.

Половинчатым ремонтом, ремонтом только для вида, нельзя было вернуть мир к изначальному состоянию.

Таково было правило.

Поэтому всё надо было сделать точно и деликатно.

Сосредоточившись, Руй взял в руки привычный бамбуковый вертел и качественный быстросохнущий водостойкий клей.

В завершение он тщательно прогладил листок утюгом через слой пищевого пергамента.

В тот миг случилось чудо, называемое восстановлением…

Когда Сирадо Тидзу что-то ломает, мир в чём-то сходит с ума.

Но если сломанную вещь починить, то и мир вернётся к обычному состоянию.

Таковы правила.

Это и есть шанс для Руя применить свои навыки.

Так всё случилось и в этот раз.

Ремонт был завершён, мир вновь заработал как положено.

Когда Руй вернулся в класс, столпотворение вокруг Тидзу ещё продолжалось.

Некоторое время парень недовольно следил за происходящим…

— Э, что?

Вдруг Ю озадаченно наклонила голову.

— Неужели опять что-то случилось?..

Только после этих слов Руй почувствовал, что всё действительно вернулось в норму.

То же произошло и с остальными учениками. Все они разом склонили головы набок, на их лицах отразилось непонимание.

Скорее всего, их память о прошедших событиях сильно затуманилась.

Всегда сохранявший нормальность Руй не мог этого ощутить, но у остальных людей память о том, как изменился мир, и что они там делали, стала похожа на впечатления от сна, начинающие таять уже в миг пробуждения.

И только Ю, которой Руй давно рассказал об обстоятельствах Тидзу, осознавала, почему это случилось. Дискомфорт после «пробуждения» подсказал ей, что случилось нечто, касающееся Сирадо Тидзу.

В противном случае, она, скорее всего, смогла бы лишь неуверенно спрашивать: «Э? А чем мы сейчас занимались?» — как и подавляющее большинство учеников.

— Вау! Ты серьёзно? Действительно так забавно было?! — громко расхохоталась Ю, услышав от Руя рассказ о прошедших событиях.

Да, можно сказать, всё это было просто смешной историей.

— Э? — очнулась виновница произошедшего, — Руй-сан, неужели ты… всё починил?

— Да.

— Да как так-то…

Заметив в реакциях окружающих признаки восстановления мира, Тидзу понуро опустила плечи.

Но затем она тут же вскочила с места и попыталась выйти из класса, вероятно для того, чтобы…

— Бесполезно. Уже ведь доказано, если ты сломаешь вещь намеренно, ничего не произойдёт.

И действительно, феномен поломки мира происходил только в том случае, если Тидзу разрушала вещь нечаянно. Это тоже было одно из правил, выясненных за прошедшие три месяца.

Именно поэтому настойчивые просьбы Тидзу приносили так много проблем. Слишком стараясь быть полезной, она создавала много случайных разрушений.

— А кстати, Сирадо, ты уверена, что тебе стоит здесь оставаться?

— О чём это ты?

— Ну как о чём?.. Ох, кажется, ты опоздала.

В эту же секунду к Рую и Тидзу приблизилась тень. Увидев её, остальные ученики поспешно начали собирать вещи, чтобы сбежать домой.

— Руй, не наказывай Тидзу-тян слишком сильно. А ещё… неудобно, что тебе каждый день приходится этим заниматься, но всё-таки доверяю сестру тебе.

— Да, я всё сделаю.

— Ну что, по домам?

— Ага, пойдём.

Вслед за Ю Руй тоже начал собирать вещи.

— Э? Ч-что такое? П-почему все вдруг…

Тидзу всё ещё не могла понять, что происходит, поэтому Руй жестом посоветовал ей оглянуться.

— Сзади?.. Ого, это вы, Синсуна-сенсей? Смотрю, у вас и сегодня чудесное настроение.

— До встречи, Сирадо. Удачи на дополнительных занятиях.

— П-п-погоди-ка секундочку, Руй-сан. У меня такое чувство, что Синсуна-сенсей страшно зол!

— Ну конечно, сейчас ведь уже такой поздний час. Чем ты занималась вместо отработки нуля баллов за тест?

— И ч-ч-чем же это я занималась…

— Ну всё, увидимся завтра. Пусть тебя выжмут досуха, — бросил девушке на прощание Руй и вышел из класса.

Примечания переводчика:

1. Особая японская бумага высокого качества.