Голод.

Что такое голод?

— Хм…

Прошла неделя с начала голодовки. Первые два дня были самыми мучительными. На третий боль притупилась. Мысли замедлились. Всё перед глазами застилала белая пелена.

Если сравнить жизнь человека с рекой, то в такие моменты поток утихает. А в голодные годы река полностью пересыхает.

Засуха. Она начинается без предупреждения. Источник воды становится все меньше и меньше, пока однажды источник страданий, источник создания, источник жизни не иссякнет.

Это и есть голод? Дьявольская Луна хотела, чтобы я так тренировался?

— Нет, — я встал из позы лотоса. — Это не так, — пробормотал я тихо. — Ничего не получится, если я буду просто сидеть на месте.

Я взял меч. В своей голове я нарисовал «схему» Умения Бога Дьявола. Я замахнулся именно так, как было на «картинке». Бездумно. Без определенной цели.

— Что ты делаешь?

— Тренируюсь.

Зима была холодной. Я простудился. Интересно, это потому что последние семь дней я ел только снег? На морозе мое дыхание напоминало снегопад.

— Думаю, я ошибался. Это так глупо… Голод, о котором говорила Дьявольская Луна, не обозначает просто «не есть». Голодать, сидя в позе лотоса, не так уж и сложно.

Я просидел так целую неделю, поэтому, когда я начал двигаться, то тут же запыхался. Мышцы дрожали. Дышать стало трудно.

— Голод – это когда я хочу поесть, но не могу.

Мой танец не был прекрасным. Он был неумелым, неуклюжим. Я вспотел. Это сильно отличалось от того, чтобы просто тихо сидеть в позе лотоса. Тело двигалось с трудом. Пот тек ручьем. Наверное, жидкости было столько же, сколько воды я выпил за всю жизнь.

— Целую неделю я думал о крестьянине. Голодном крестьянине...

Что такое голод?

Какой крестьянин не пойдет работать на поле просто потому что он голоден? Вне зависимости от того, поел ты или нет, нужно работать. Крестьянин работает, хотя есть ему нечего. Это и есть голод?

Крестьянин машет мотыгой, вспахивая землю, и чувствует голод. Хотя семена не прорастают в земле, он все равно должен их посеять.

«Потому что у него нет выбора», — я закрыл глаза.

Земля. Я вспомнил, как иссохшая земля разбивается на десять тысяч песчинок.

«Я так голоден…»

Крестьянин ударяет мотыгой по бесплодной земле. Под лопатой хрустят песчинки, словно кто-то разломал засохшее печенье. Дождя не было уже больше полугода. Источник пуст. Колодцы в деревне высохли. На рисовом поле нет ни капли воды. Посреди дня старик приходит ко входу в деревню и садится там. Он молчит. Сухое лицо дедушки покрыто морщинами.

Это засуха. Солнце жарит. Некоторые жители уже бросили земледелие, их рисовые поля пришли в упадок и у них не осталось больше причин покидать свои дома. Жители деревни забрали детей и отправились на морской берег.

Но несмотря ни на что, этот крестьянин еще не потерял надежду.

«Почему?»

Работа в море отличается от того, чем он обычно занимался. Он не умеет ловить рыбу. Человек может научиться делать всё, чтобы выжить и добыть еду, но этот крестьянин знает только то, что прокормить его может земля. Земледелием занимался он, его отец, его дед и прадед…

Первый день. Второй и третий. Четвертый. Фермер выходит на рисовое поле. Он идет работать, хотя знает, что ничего толкового из этого не выйдет. Вечером он поднимется на гору за его домом, чтобы срезать немного коры с дерева*. Её осталось немного – жители деревни уже почти всё содрали.

Когда он спустился с горы и оглянулся, то увидел, как белеют деревья. Издали казалось, что там растет березовый лес. Из-за голода всё перед глазами застилала белая пелена. Но...

Крестьянин ударяет мотыгой по бесплодной земле.

Я рассекаю мечом воздух.

А он даже не может съесть эту кору. У него есть семья. Уже больше недели его желудок пуст. У него есть дети.

— И?

Он продолжает копать землю мотыгой. Я продолжаю рассекать воздух мечом.

— Так что ты собираешься делать? — спросил Королевский Меч.

Он идет к колодцу в деревне. Ему едва удается насобирать пригоршню воды из источника. Он заливает кору этой водой. Добавляет съедобные листья, варит. Густой аромат коры смешивается с запахом свежих листьев и клубами пара поднимается над горшком. Крестьянин сглатывает слюну. Он голоден.

И я тоже сглатываю слюну. Я так голоден…

Он хочет оторвать кусочек коры и открывает котелок. Во рту чувствуется вкус коры, аромат душистых листьев, смешанный с густым паром. Так сладко, так приятно. Он хочет впиться зубами в этот кусок коры. Густой суп кипит. Чувствуется запах сырой земли, а сам суп коричневого цвета. Кора была подобна съедобной почве.

«Хочу есть».

Но он терпит.

«Я должен отдать это детям… Это всё, что я могу для них сделать».

Дети бормочут и начинают плакать. Отец отдает им весь горшок с древесной корой, но они ненавидят кору, что отец достал с таким трудом. Ребенок получает нагоняй за жалобы на еду и опрокидывает горшочек на пол.

«Ах!»

Крестьянин не успел опомниться, как ударил своего ребенка по лицу. Так же, как и этот крестьянин держал руку, я держал свой меч.

«Я не хотел».

Фермер поворачивается спиной к своим детям.

«Это не я».

Он не тот, кто бьет своих детей. Не такой он человек. Просто это неурожайный год, а голод жесток. Прошло много времени с тех пор, как он ел в последний раз. Из-за этого нервы были на пределе. Он был слишком чувствителен. Это и стало причиной...

— Моя жизнь не была такой.

Фермер подбирает кору.

Что такое голод?

С момента появления этого мира здесь была уйма голодающих. Это были крестьяне, бесчисленное количество крестьян. Видимо-невидимо голодающих...

«Тебе придется драться, cловно ты голоден».

Можно ли выразить голод жестом?

«Все твои удары мечом должны быть рождены из чувства голода».

Да. У голода есть жест.

«Голод должен управлять движениями твоих рук, ног и всего остального».

Это жест, которым крестьянин бьет по лицу своего ребенка.

Это жест, которым крестьянин подбирает разбросанную кору.

Это жест, которым крестьянин отдает кору своим детям.

«Вспомни это чувство и закрепи его».

С момента появления этого мира некоторые крестьяне наверняка избивали своих детей. Некоторые, возможно, после пощечины шептали извинения. Кто-то из крестьян мог даже этим ударом убить собственное дитя. Не все пережили это время и дожили до следующего года. Многие умерли вместе со своей семьей и детьми.

Да, так и есть. Все эти движения объединял голод.

«Это станет твоей волей, что поведёт твой меч».

С тем же гневом и обидой, что рука ударила ребенка, я держал рукоять меча. Кора оказалась на земле и меч покачнулся в жесте, который означал отказ от жизни. Но тем же мечом я ухватился за жизнь и вернул древесную кору детям.

«Только тогда Умение Бога Дьявола проявит свою истинную силу».

Первая форма Умения Бога Дьявола – Меч Голодной Смерти.

Я медленно открыл глаза. Белый дневной свет снежного поля внезапно превратился в темную ночь. Все тело промокло от пота. Я был голоден. Очень голоден. Казалось, что пустые стенки желудка прилипли к спине. А еще у желудка оказались зубы, которыми он пережевывал мои кишки.

Это и есть голод.

«Так больно…»

Это голод.

«Когти, что разорвут этот мир».

Все стены пещеры покрыты царапинами от когтей. Интересно, что за буря тут пронеслась? Следы от моего меча четко виднелись на каменных изваяниях, сталактиты и сталагмиты изрезаны вдоль и поперек. Нет места, где бы на каменных стенах и колоннах меч не оставил следа. Это все было из-за меча, усиленного Оро.

— Но… этого все еще недостаточно.

Я определенно точно почувствовал, что закончил первую форму Умения Бога Дьявола. Я видел эту форму в своей голове, запечатлел образ в своем сердце. Радость от победы чувствовалась особенно ярко. Наконец я сдвинулся с мертвой точки и укротил волну.

— Все еще слишком неумело.

Я нежно коснулся кончиками пальцев того места, где мой меч оставил след. Вход в эту пещеру уже не выглядел как прежде.

— Ты рехнулся? — Королевский Меч смотрел на меня устало.

— Ну почему же? Кажется, я неплохо держусь.

— Неплохо держишься? Да у ребёнка, который учится жонглировать цветными мячиками, получается лучше, — вздохнул Королевский Меч. —В реальном мире тебе не заполучить всё и сразу. Метод ума – это способ Фракции Чести, но Школа Дьявола использует метод сердца.

— Эм… Я ещё не знаю всех этих терминов из боевых искусств. Что это значит?

— Вот же неразумное дитя… — пробормотал Королевский Меч. — Хотя тоже мне новость, конечно, птенчик да чего-то не знает. Как неожиданно. Ладно, просто забудь.

— Скажи мне так, чтобы я понял.

— В общем, мастера из Фракции Чести используют боевые искусства, навыки, техники. Как бы лучше сказать… Мастер Фракции Чести может использовать только определенные техники. Погоди, Зомби, у тебя, что, нос заложен?

— Хм, — я поднял левую руку и прикрыл нос. — Думаю, да.

— Вы только посмотрите – этот псих торчит здесь уже больше недели, и я с ним на пару… За какие грехи мне такое наказание? — заныл Королевский Меч. — Как же ты меня задолбал, а... И почему я должен учить боевым искусствам такого придурка, как ты? Оставался бы я и дальше со стариком Маркусом…

«Блин, хочу Чокопай. Хочу откусить немножко и попробовать вкус шоколадной глазури Чокопая. Мягкую прослойку суфле Чокопая. Съесть бы хоть один Чокопай, да запить его теплым молоком…»

Что такое голод? Для меня голод был упаковкой Чокопая. Упаковкой вкусного и питательного Чокопая.

— О какой хрени ты там думаешь?

— Что? Я думаю о боевых искусствах!

— Не п*зди, у тебя всё на лице написано.

«И почему он так хорошо меня знает? Он что, сталкер? Это ведь так называется вроде, да? Если так подумать, он призрак, который повсюду следует за мной. Призрачный сталкер, ха-ха… — мне было так плохо, а я не мог перестать думать об этом. — Господи, он ужасный сталкер. В смысле, хороший: сталкерит даже после смерти!»

— И о чём именно ты сейчас думаешь?

«Какой дотошный сталкер, он не даёт мне житья. Требует к себе просто огромного внимания! Огромного, как горилла. Ну давай, призрак-горилла-сталкер!»

— Думаю, что останусь здесь ненадолго, — я не в силах был скрыть чувство торжества на лице. — А потом спущусь с горы.

— Спустишься с горы? Зачем? А как же твой великолепный план? Ты опять собираешься продемонстрировать Дьявольской Луне свою технику?

— Ну что ты, — я помахал рукой, — я ведь только начал освоение Умения Бога Дьявола. Еще не время совершать самоубийство и возвращаться к Дьявольской Луне. С нынешним уровнем я могу рассчитывать только на реакцию из разряда: «Ну ладно, этот воришка что-то да может».

— Так она же всё равно тебя признаёт, нет?

— И что это мне даёт? Ничего, — я вышел из пещеры. — Ты знаешь, как я был расстроен и обижен из-за того, что она махнула на меня рукой, когда я сказал, что никогда не голодал? А я человек впечатлительный. Она ранила мои чувства, я не могу это просто так оставить. Иначе эти раны на моем сердце никогда не заживут.

— Ой, у малыша плохое настроение…

— Реакция, которой я хочу добиться от нее, – это удивление.

Я хочу увидеть обескураженность на её лице. Хочу продемонстрировать ей свое искусство и увидеть, как Дьявольская Луна будет поражена. Хочу услышать от неё: «Ого, у него такие потрясающие способности! Это настоящий прорыв. Как я сразу не поняла, что ты – моё предназначение! Мне так жаль, что я не сразу это разглядела. Видимо мой взор был затуманен, но теперь я наконец прозрела!»

Представляю это и сразу настроение поднимается. Выражение лица Дьявольской Луны в тот момент, наверное, будет таким же приятным, как Чокопай на вкус.

— Как тебе? Прекрасная картина, правда? Она наконец-то признает моё мастерство!

— Ну бл*ть и воображение у тебя...

Спустившись с горы, я направился к снежному полю.

— Я только что смог почувствовать форму Умения Бога Дьявола. По сравнению с людьми из этой эпохи я никогда толком не голодал. В моем воображении крестьянин варил кору дерева, но я даже не могу точно представить себе, как это делается, потому что никогда не пробовал. Чем чётче я буду представлять себе этот образ, тем мощнее будет форма Умения Бога Дьявола. Я так слаб, хоть и освоил Умение Бога Дьявола, потому что этот образ неточный. Поэтому… — я остановился на снежном поле. — Отныне я буду дополнять картину в своем воображении деталями, которых не хватает.

— Ты серьёзно собираешься варить кору?

— Нет, есть способ получше, — сказал я, рассмеявшись. — Приказ возрождения злых духов.

Лунный свет окрашивал снежное поле серебром, но внезапно туча закрыла луну, оставив на земле тень. Понемногу, очень медленно тень отрастила себе зубы, как у человека, а затем одним залпом поглотила всё снежное поле.

[Активация навыка.]

Через некоторое время облака отступили, однако тень на снежном поле не исчезла. Проглоченная недавно луна вернулась, но не серебряное сияние: на снегу было слишком много теней.

— Мой король, — открыла рот одна из теней. — Вы вызывали нас?

Злой Дух опустился на колени и снег под его коленями тихо хрустнул. Тысячи скелетов стояли за его спиной.

— Угу, — я кивнул. — Злой Дух, у меня есть для тебя задание.

— Приказывайте.

— Этот мир погибает. Все здешние люди – призраки и мертвецы, что продолжают бродить по миру. Чем-то этот мир похож на разрушенную империю Айгим.

Злой Дух склонил голову.

— Мой приказ прост: разойдитесь и соберите всех голодных мертвецов.

— Голодных мертвецов? Вы про…

— Да, — я вглядывался в бескрайнюю снежную ночь, что расстилалась передо мной. — Где-то поблизости должны быть сёла и деревни. Отыщите их. Найдите там мертвецов и принесите их сюда. Они будут двигаться и сопротивляться, но вас ведь больше четырёх тысяч. Подавите их количеством.

— Сколько трупов мы должны принести? — осторожно спросил Злой Дух.

— 112 человек.

Все эти люди хранят воспоминания о своей травме – голоде. Я научусь чувству голода у них, узнаю, как они с ним справлялись, и наконец-то приближусь к Дьявольской Луне.

***

Примечания:

*В девяностых в Северной Корее, ввиду засухи, экономического кризиса и прекращения поставок из Советского Союза, начался массовый голод. Правительство не могло прокормить своих граждан и стало активно пропагандировать поедание травы, диких растений и сосновой коры как источник всех питательных веществ. Молодая кора варилась, старая – перемалывалась в порошок и использовалась вместо муки.

Ситуация с продовольствием в стране относительно нормализировалась в начале нулевых, благодаря появлению рынков и международной помощи (официальная версия Северной Кореи: благодаря сплочённости корейского народа вокруг великого полководца Ким Чен Ира удалось победить происки американских империалистов); ещё через десять лет увеличились поставки урожая. Беженцы из КНДР, впрочем, рассказывали, что продуктов не хватает и сейчас, и люди всё ещё временами прибегают к поеданию сосновой коры.