Однако Каллиусу легко смог добиться победы.

— Вот в чём недостаток двуручного меча, если потеряешь руку – не сможешь сражаться.

— Аааа! Ааааа!

Он попытался поднять меч оставшейся рукой, но безрезультатно. Даже с двумя руками его движения были медленными, как же тогда сражаться одной рукой?

— Твои глаза! Они серые! Ты из Жервейнов?!

Каллиус нахмурился.

Красные глаза, налитые кровью, стал свидетелями невозможного. Арсандо не понимал, что происходит. Этот человек не мог быть Каллиусом фон Жервейном, так как тот не мог иметь такой меч.

— Откуда у разгильдяя-Жервейна может быть такой клинок!?

— Тебе этого знать незачем, потому что скоро умрешь. Плохо, если тело слишком повреждено, но что поделаешь?

Хотя Каллиус говорил без уважения, Арсандо всё же оставался Паломником. Сильнейшим оппонентом, которого он встретил за долгое время. Если бы это был какой-то другой Паломник, и они не оказались в маленькой и тесной канцелярии, битва не была бы такой легкой.

Арсандо погиб и клинок выпал из его руки.

— Хм, что тут у нас?.. А, уже не важно.

Рапира была в плачевном состоянии. После сражения с мечом такого же уровня, который к тому же был мощнее, на неё появились трещины. Использовать рапиру дальше было нельзя.

— Леон.

— Да-да? Откуда вы знаете моё имя?..

— Это твоя мать, — сказал Каллиус и положил рапиру перед Леоном.

— Что? Мама... Моя мама умерла в полях Лютенов...

— Я – Каллиус, сын Вальтериуса и Паломник меча. Это – Меч мертвеца твоей матери. Она... Она хотела вернуться. Я думаю, она желала тебя защитить.

Удивленный Леон протянул руку к рапире. После яростной битвы клинок был поврежден в нескольких местах, трещины были очень заметны. Она была повреждена, словно, прибыла прямо с поля боя, на котором погибла его мать. Уголки глаз Леона покраснели, горячие слёзы брызнули из его глаз и, прокатившись по щекам, закапали на пол. Слезы всё текли и текли, падая на пыльный пол.

— Мама?..

Леон взял рапиру трясущимися руками. Словно, только этого и ожидая, рапира растворилась в серебристом сиянии.

— Ох....

Лучи серебряного света вылетели в открытое окно канцелярии. Леон встал и подошел к нему, наблюдая за исчезающими лучами. Нет, он наблюдал за своей матерью.

[Сожаления Леонары Торретт]

[Священная сила +2]

Наблюдавший за уходом Леонары Каллиус вздрогнул.

— Ох! — его вдруг пронзила сильная боль.

На метке на тыльной стороне его руки появилась ещё одна линия.

— Почему всегда так происходит! Уууу!.. – Каллиус покрылся потом и упал на колени, сжав запястье другой рукой.

После завершения квеста его священная сила увеличилась, а боль была доказательством этого. На метке в форме меча был добавлен штрих в виде полумесяца.

— Ох, ох...

Тело Каллиуса начало источать серебряный свет и вскоре он почувствовал чистую священную силу, которая бушевала в нём, как пламя.

— Хааа-хааа...

Дискомфорт пропал.

"Моя священная сила увеличилась."

Её в награду он получил впервые, пусть, физическая сила повышалась много раз. Священная сила является знаком преданности Богу, которому ты служишь.

Каллиус улыбнулся. Его священная сила возросла и стала чище, а вместе с тем увеличилась и его физическая сила. Вот это везение.

[Каллиус фон Жервейн]

[Род занятий] - Паломник

[Дух] – Уровень 4

[Священная сила] – 2971/3251

[Талант] – [Благословения Барда – Макс.]

[Атрибуты] – [Стихи милости], [Долг аристократа], [Разгильдяй из графской семьи], [Сочинение Стихов смерти – Пусть сгинут ошибки прошлого], [Блудный сын Церкви], [Чревоугодие].

[Характеристики]

Сила – 19 (+10)

Ловкость – 15 (+10)

Навыки – 7

Здоровье – 15 (+10)

Вера – 20

До этого священная сила Каллиуса была на пятом уровне, а теперь поднялась на четвертый. Её уровень определяет силу духа Паломника. Чем выше, тем сильнее тело верующего. И чем выше уровень духа, тем больше тело верующего меняется, чтобы быть ближе к Богу.

"С увеличением священной силы повыщается уровень силы, ловкости и здоровья."

Удовлетворенно несколько раз сжав и разжав кулаки, Каллиус обратил внимание на лежащий в углу труп мужчины. Его уровень священной силы повысился, значит пора было заняться созданием Меча мертвеца.

Отрубленная рука Арсандо и его голова лежали рядом друг с другом. Каллиус поднял руки в верх.

— О, великий Вальтериус, пусть рассвет рассеет тьму.

Как только священная сила собралась на кончиках пальцев Каллиуса, из тела Арсандо начал струиться странный ветер. Труп поглотил свет и в руке Каллиуса оказался меч.

— Ох.

Лезвие этого клинка оказалось темнее всех предыдущих оружий. Темно-синее лезвие означало, что это…

"Меч жизни!"

Каллиус впервые сделал меч из другого Паломника. И впервые держал в руках Меч жизни.

Клинок словно не желал покидать его рук.

— Вот почему у тебя было такое хорошее оружие.

Каллиус не услышал от трупа Стихов милости, но это и не имело значения, так как все равно не собирался выполнять его просьб.

Заткнул меч из Арсандо за пояс и повернулся к всё ещё улыбающемуся и плачущему молодому лорду.

"Потрясающе..."

Этого в оригинальной истории не было.

"Я должен был убить и Леона, и Паломника, ради повышения сил игрока..."

Но Леон не умер. В истории ему просто не повезло оказаться замешанным в битве Паломников и умереть от удара меча. Потенциал у Леона был высокий, из него вышел бы отличный меч, даже лучше Меча жизни.

"Но Леон не умер. И что теперь?"

Каллиус уставился на Леона со сложным выражением лица.

"Следует его убить или нет? Из него получится меч даже лучше этого. Я не помню точно насколько лучше, но не помешает иметь Меч мертвеца высокого уровня."

— Эх... – вздохнул Каллиус, скрестив руки на груди.

"Жаль парня. И хотя его жаль, мне интересно, что из него получилось бы? Потенциал у Леона очень высокий. А если я оставлю его в живых, когда он станет старше, как он повлияет на этот мир?" — подумал Каллиус.

— Сколько ты ещё будешь плакать? Я вернул тебе мать и спас жизнь. Хотя бы принеси мне поесть и выпить.

— Да, конечно. Желаете алкоголь? — шокировано ответил Леон, не ожидавший такой просьбы от святого человека.

— Я хочу вина.