В летний вечер сидел в гостиной, бренча на фортепьяно, услыхал на балконе ее шаги, дико ударил по клавишам и не в лад закричал, запел:
Не завидую богам, Не завидую царям, Как увижу очи томны, Стройный стан и косы темны!
Вошла в синем сарафане, с двумя длинными темными косами на спине, в коралловом ожерелье, усмехаясь синими глазами на загорелом лице:
– Это все про меня? И ария собственной композиции?
– Да!
И опять ударил и закричал:
Не завидую богам…
– Ну и слух же у вас!
– Зато я знаменитый живописец. И красив, как Леонид Андреев. На беду вашу, заехал я к вам!
– Он пугает, а мне не страшно, сказал Толстой про вашего Андреева.
– Посмотрим, посмотрим!
– А дедушкин костыль?
– Дедушка, хоть и севастопольский герой, только с виду грозен. Убежим, повенчаемся, потом кинемся ему в ноги – заплачет и простит…
В сумерки, перед ужином, когда в поварской жарили пахучие битки с луком и в росистом парке свежело, носились, стоя друг против друга, на качелях в конце аллеи, визжа кольцами, дуя ветром, развевавшим ее подол. Он, натягивая веревки и поддавая взмах доски, делал страшные глаза; она, раскрасневшись, смотрела пристально, бессмысленно и радостно.
– Ау! А вон первая звезда и молодой месяц и небо над озером зеленое-зеленое – живописец, посмотрите, какой топкий серпик! Месяц, месяц, золотые рога… Ой, мы сорвемся!
Слетев с высоты и соскочив на землю, сели на доску, сдерживая взволнованное дыхание и глядя друг на друга.
– Ну что? Я говорил!
– Что говорил?
– Вы уже влюблены в меня.
– Может быть… Постойте, зовут к ужину… Ау, идем, идем!
– Погодите минутку. Первая звезда, молодой месяц, зеленое небо, запах росы, запах из кухни, – верно, опять мои любимые битки в сметане! – и синие глаза и прекрасное счастливое лицо…
– Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет…
– Данте говорил о Беатриче: «В ее глазах – начало любви, а конец – в устах». Итак? – сказал он, беря ее руку.
Она закрыла глаза, клонясь к нему опущенной головой. Он обнял ее плечи с мягкими косами, поднял ее лицо:
– Конец в устах?
– Да…
Когда шли по аллее, он смотрел себе под ноги:
– Что ж нам теперь делать? Идти к дедушке и, упав на колени, просить его благословения? Но какой же я муж?
– Нет, нет, только не это.
– А что же?
– Не знаю. Пусть будет только то, что есть… Лучше уж не будет.
10 апреля 1945
Самые интересные комментарии
Пусто