Кухня встретила Зенокса хаосом.

Все слуги, что работали там, сбежали, оставив лишь одного главного повара, что от страха в панике прижимался к стене, на гибель.

Мужчина, чувствуя приближение смерти, боялся даже смотреть в сторону Зенокса.

— Ум… Вам что-то не понравилось?..

Не ответив, парень протянул миску.

Увидев тарелку-кормушку, повар раскрыл глаза от удивления.

— Еда для лисы.

Хоть фраза и была короткой, но мужчина сразу понял всю срочность приказа.

— Я сейчас же все приготовлю.

Скрестив свои руки на груди, Зенокс стал наблюдать за действиями шефа.

В скором времени в небольшом котелке закипело молоко.

Учуяв аромат от свежего напитка, Зенокс задал неожиданный вопрос:

— Лисы пьют молоко?

— Д-да…

Удивленный шеф быстро пояснил:

— Лисы всеядны, но, так как она ещё слишком маленькая, мы даем ей только молоко.

Может, уже пора давать и другую, твёрдую пищу, все-таки клыки то у неё уже выросли.

Подумав об этом, Зенокс приказал приготовить мелко нарезанные фрукты и мясо.

Забрав еду с кухни, парень раскладывает все перед лисицей.

Её глаза засияли, как вода, что озарена солнечными лучами, при осмотре всех вкусностей, лежащих перед ней.

— Кью-ю!

Услышав восторженный писк лисы, Зенокс саркастично усмехнулся.

Даже сейчас, чувствуя, что им просто пользуются, он не волновался об этом.

Практически нырнув головой в тарелку, лисёнок начала жадно кушать. Из-за постоянного движения розового языка, казалось, будто она собирается вылизать всю миску дочиста.

Пока Зенокс наблюдал за этим, то успел прийти в себя и нахмуриться.

А после предупредил самым холодным голосом, которым только умел говорить:

— Это последний раз. Больше я тебе такого не позволю.

От такой угрозы задолжал бы каждый, но эта лисица просто презрительно отвернулась.

И даже пододвинула лапкой пустую миску, намекая, что добавка лишней не будет.

А после лёгким шагом ушла из комнаты.

Осознание пришло к Зеноксу только тогда, когда он уже стоял с пустой тарелкой в руках.

С тех пор лисёнок часто так захаживала. Казалось, будто, она считала Зенокса своей личной кормушкой.

— Я превращу тебя в черпак.

Он не раз безрезультатно угрожал лисе.

Каждый раз кладя перед ней полную тарелку, Зенокс задавался вопросом: “Почему я это делаю?”

Лисенок была умна и бесстрашна.

Даже не так, она была так умна, что её разуму можно было бы посвятить статью в академической газете.

Она понимала время и, казалось, даже человеческую речь, выражая свои желания.

Немного понаблюдав, можно увидеть, что лиса послушная, но, если её не покормить, то она начнет показывать не самый лучший характер.

А если ей давали что-то не вкусное, то она откусывала небольшой кусочек, а затем выплевывала его прямо перед Зеноксом, как бы говоря: “И это по-твоему еда?”

Похоже, это еще и сумасшедшая лиса.

Несмотря на то, что Зенокс постоянно её проклинал, он ждал каждый её приход за едой. И от этого было странно.

Каким-то образом их странное сожительство продолжалось.

Теперь Зенокс не трогал лисенка, когда она приходила к нему.

Но старался не привязываться.

Стена, выстроенная Зенокса, была слишком высока и прочна, чтобы пропустить кого-то внутрь.

Он просто прикрывал всё разными оправданиями.

А вскоре и совсем привык жить с лисой, хоть и не признавался в этом.

И вот пришло время покинуть столицу.

Заявив, что остались незаконченные дела, Зенокс задержался ещё ненадолго.

Дни проходили как всегда, но скучно не было.

— Этот день уже настал?

Посмотрев на календарь, он нахмурился.

Совсем скоро годовщина смерти его родителей. В этот период он впадал в депрессию и ничего не хотел делать.

Потому что тот день разделил жизнь Зенокса на до и после.

По мере приближения годовщины, даже самые близкие слуги старались не тревожить, ибо знали насколько чувствительным он становится.

Возможно слуги заперли и лису, чтобы она не лезла под ноги.

Этот день начался со зловещего неба.

Солнце пряталось за тёмными грозовыми тучами.

Дождь полил до того, как слуги успели собрать белье. Тяжелые капли, что били по стеклу, оставляя длинные полосы, заглушали своим стуком все звуки.

Зенокс сидел один в плохо освещённой комнате.

Лежа на диване, он тупо смотрит в окно.

Тогда тоже шёл дождь. 

— Молодой господин… Господин!

— Трупы великого Герцога и Герцогини выглядят слишком ужасающе.

— Он слишком молод. Я не уверен, что он сможет справиться со всеми обязанностями герцога.

В голове вспыхнуло несколько голосов.

Голос, что резко нападал на Зенокса, не прекратился даже после того, как он заткнул уши.

Его захлестнули эмоции.

Желания менялись начиная с разрушения всего, чего только можно, заканчивая ничего не деланьем.

И так нестабильное психическое состояние, сегодня было особенно шатким.

Помутненный рассудок только и ждал прихода полного безумия.

Сколько это будет продолжаться?

Может, избавься он от всего, было бы намного проще…

Его золотистые, словно солнце глаза, потускнели.

Это случилось.

Послышался скрежет когтей об дверь.

Его глаза снова загорелись, подобно угольку в огне.

Повернув голову, Зенокс видит входящую лису, что, видимо, сама открыла дверь.

Теперь, уже сев на диване, он тупо смотрел на лису.

— Уходи.

Сегодня он не в том настроении, чтобы тратить на неё время.

И возможно все-таки исполнит одну из своих угроз.

Что-то почувствовав лисёнок остановилась.

А затем, наклонив голову, прыгнула на его колени.

Зенокс все так же сидел, а лиса уже подставила голову, чтобы её погладили.

Хоть много кто и гладил её, но голову трогать она просто не позволяла, молча убегала.

Зенокс все-таки нерешительно протянул руку к её голове.

Белый мех проскальзывал сквозь его пальцы.

Ее пушистая голова была похожа на семена одуванчика, только с ушками. И эта же голова, что в разы меньше его ладони, казалась такой хрупкой, что Зенокс старался делать все аккуратно и нежно.

Пока он гладил её, настроение начало улучшаться.

Голоса в голове полностью исчезли.

Надоедливый шум дождя тоже не беспокоил его.

Чувствуя мягкость и тепло своей ладонью, прикрывает глаза.

Это был момент полной гармонии.

На следующий день, ничего не натворив до этого, Зенокс пошел к мемориалу, что был организован в самом особняке.

Посетить гробницу, что находилась в северном замке он не мог, но дать дань уважения нужно было.

Единственное, что отличало этот день, было наличие лисенка.

Внутри было слишком холодно.

Место было полностью закрытым, а с внешним миром его соединяло только круглое окно на потолке.

Два алтаря освещались откуда-то сверху.

— Кью.

Лиса, что ненавидела, когда её брали на руки, скулила, чтобы её отпустили.

— Какая капризная.

Оказавшись на земле, она обошла весь мемориал, и, видимо, из-за скуки куда-то ушла.

Зенокс забеспокоился, надеясь, что лиса скоро вернется.

Стоя перед алтарём, на котором были высечены имена его родителей, закрывает глаза.

Обычно он рассказывает о том что творится в мире, но не сегодня.

Последние несколько дней он провёл с лисëнком.

Закончив своё небольшое путешествие, лиса вернулась с подсолнухом в зубах, который был больше её головы.

Она уронила подсолнух перед алтарём. Это выглядело как некое подношение.

От ярко-жёлтого цветка исходил щекочущий запах лета, что был давно забыт.

Зенокс сперва пару минут смотрел на подсолнух, а потом перевёл взгляд на лисёнка.

Не зная что и сказать, он несколько раз облизнул губы.

— Странное у тебя, конечно, имя.

От такой неожиданной фразы, она наклонила голову.

— Мисс Пушистик… Звучит убого.

Зенокс никогда так не называл лису. Да, он и в принципе никак её не называл.

Глядя на белый мех, он вдруг выдал:

— Уайти.

Этот вариант не сильно отличался от «Мисс Пушистик», но ему так нравилось больше, да и ничто другое в голову не шло.

Решительно кивнул, Зенокс сказал:

— Теперь тебя будут звать Уайти.

— Кью-ю!

Может, этот крик означал, что она поняла его?

А хвост вилял, потому что согласна с таким решением?

Только сейчас Зенокс осознал, что лисёнок прошла через прочную стену, которую он так долго строил.