— Уууу...

Я пыталась выбросить мысли из головы, но у меня не получалось.

Машинально протянула руку.

Когда очнулась от происходящего, в моих руках оказался... щенок, который, тем не менее, выглядел довольно крупным.

"Вроде и не взрослая собака..."

Он скорее походил на волчонка, но у меня совершенно не было уверенности в том, что это за зверь.

Щенок, которого я теперь пыталась удержать, был довольно рослым, а все его тельце покрывали многочисленные ранки и ссадины.

Щенок вырвался из рук и побежал вперед, я тут же ринулась за ним, снова взяла его в руки и посадила к себе на колени.

Для своего размера он показался мне довольно тяжелым, но я не придала этому особого значения.

Он выглядел удивленным, но уже не пытался вырваться из рук.

Воспользовавшись моментом, я стала осматривать его раны.

— Ох, очень больно? Как же быть...

Даже просто глядя на его раны, я могла почувствовать как сильно они, должно быть, болели.

Так как на щенке живого места не было, не могло быть и речи о том, чтобы касаться ранок руками. Из некоторых до сих пор сочилась кровь, моментально оставляя на платье алые следы.

Не обращая внимания на кровавые пятна на подоле, который еще совсем недавно я боялась запачкать, я стала осматривать щенка.

— Что же делать? Нужно как-то остановить кровь.

Пока я стала оглядываться в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь, щенок завертелся, попискивая от боли.

Он повернулся ко мне мордочкой, из-под него на землю упало что-то знакомое.

Это был платок, который мне дал Феликс, и который пару дней назад я повесила на дерево.

— Это ты принес?

Милый малыш. Тебе так понравился платок?

Осторожно придерживая щенка, чтобы не причинить ему боль, я быстро подняла платок и вышла на лужайку, поросшую травой.

Перед глазами снова предстал Безмолвный Источник, блестевший в тусклом лунном свете.

— Как хорошо, что Безмолвный Источник так близко.

Дороти говорила, что он, благодаря своей целительной силе, лечит любые раны.

Вспомнив рассказ Дороти, я подошла к воде.

Я расстелила аккуратно сложенную мантию на мягкой траве, а затем осторожно положила на нее волчонка.

— Уууф.

Услышав жалобный скулеж, я поторопилась.

Держа в руке платок, влажный от прохладной воды, пригнула колени, чтобы посмотреть малышу в глаза.

Красные глазки глядели на меня в ответ.

— Знаешь, Безмолвный Источник обладает таинственной силой. Если сделать так, все твои ранки сразу пройдут!

Не знаю, говорила ли я это скорее самой себе, но щенок внимательно смотрел на меня своими красными глазками, так что я продолжала разговаривать с ним.

Казалось, малыш понимает смысл моих слов.

— Можно я взгляну на твои ранки? Возможно, будет больно. Если так, не кусай меня за руку, хорошо? Просто поскули, чтобы я поняла.

Только не кусайся. Ладно? Подчеркнув, что кусаться нельзя, я повторила.

— Еще раз, только не кусайся, хорошо?

Что ж. Не то, чтобы я ему не доверяла...

— Говорят, если человеку или животному больно, будь перед ним даже благодетель, он не поймет.

В тот момент его взгляд показался мне жалостливым, но я не стала придавать этому значения.

Как бы там ни было, несколько мгновений назад я нервничала, что щенок укусит меня, но сейчас мы оба, казалось, успокоились.

Как будто поняв мое предостережение, щенок мило насторожил ушки.

Обрадовавшись, что малыш ответил на мои слова, я осторожно приобняла его.

В ответ на объятия щенок свернулся клубочком у меня на коленях.

— Так ты просто хотел, чтобы я тебя обняла. Хитрюга.

Щенок снова по-человечески печально взглянул на меня. В первый раз я решила, что мне показалось, но теперь я почувствовала себя странно.

И все же решила не обращать внимания.

Волчонок ведь не мог понимать, что я говорю.

Тихонечко погладив его по голове, я снова заговорила, прежде, чем коснуться платком ранки.

— Между прочим, у тебя очень красивые глазки. Как алые рубины.

— Ууф?

— Знаешь, что такое рубин? Это очень дорогой и красивый драгоценный камень. Будь у тебя такой, всю жизнь можно было бы жить припеваючи.

Звучит как отличное прозвище для драгоценного зверя.

Я не смогла скрыть своих мыслей и тихонько засмеялась.

— Ах, звать тебя волчонком немного странно, поэтому как насчет Руби? Руби?

Значит, раз у меня глаза зеленые, то они как изумруды.

Однажды я и сама мечтала выбрать себе подобное имя.

— Для сравнения, изумруд дороже рубина.

Я пожала плечами, и должно быть, выглядела высокомерно в тот момент.

Несмотря на то, что по отношению к себе я обычно была довольно небрежной, я очень осторожно промокнула носовым платком ранку между глаз волчонка. Вернее, теперь уже Руби.

— Как только остановим кровь, я отведу тебя домой и позабочусь о тебе. Может я и не умею лечить раны, но ты хотя бы будешь сыт и в тепле.

— Уу?

Я немного протру твои раны, а потом покажу тебе кое-что интересное. Договорились?

— Уф!

Когда немного защипало, Руби жалобно заскулил.