Глава 1

Я никогда не верил в бредятину о “свете в конце тоннеля”, когда люди, побывав на грани жизни и смерти, просыпаются в холодном поту, восклицая “Я видел свет!”

Но вопреки всему, я сейчас здесь, в так называемом “тоннеле”, лицом к этому яркому свету. Последнее, что я помню, это то, что я спал в своей комнате, но все называют её королевской.

Меня кто-то убил?

Я не помню, что обидел кого-то. Но с другой стороны, когда ты являешься королем, это может стать причиной чьего-то желания убить тебя.

В общем...

С учетом того, что мне уже не доведется проснуться в свой комнате я медленно направляюсь к яркому свету, наверное, я могу согласиться с таким концом.

Дорога до света казалась бесконечной, я ожидал услышать детский хор поющих ангельскую мелодию и зовущий меня к вратам рая.

Взамен, всё вокруг меня заволокло в ярко красное пятно и словно звук, метнулся мне в уши. И когда я попытался выдавить из себя хоть что-то, единственное, что я смог, это был детский плач.

Я слышал заглушенные звуки, которые становились все яснее, и тогда я услышал "Поздравляю Мадам, поздравляю, Сэр, у вас здоровенький малыш."

...Стоп

Мне кажется или теперь я должен подумать что-то в стиле “Блин, я только что родился? Я теперь ребенок?”

Но, на удивление, единственная мысль, которая пришла в мою голову была “Значит яркий свет в конце туннеля - это свет из женской...”

Ха-ха... пожалуй перестану думать об этом.

Оценивая данную ситуацию, как достойный король, я заметил, что где-бы я ни родился, я понимал их речь. Это здорово.

Затем, медленно и болезненно открыв глаза, мою сетчатку атаковали разнообразные яркие образы. Врач, или кто-то похожий, напротив меня с невзрачным лицом, с сединой на голове и подбородке. Я клянусь, линзы на его очках были такими толстыми, что и пуля бы их не пробила. Странным было то, что на нем не было белого халата, и мы находились не в палате. Казалось, что я родился в какой-то сатанинской комнате для обрядов, потому что в ней горели лишь пара свечей, а мы были на полу.

Я осмотрелся по сторонам и увидел женщину, которая выталкивала меня из тоннеля. Было бы заслуженно называть ее мамой. Посмотрев на её лицо еще пару секунд, я должен согласиться с тем, что она красавица. Но скорее, чем назвать ее привлекательной, я бы лучше описал ее, как милую, хрупкую, с ярко золотыми прядями волос и миндальными глазами. Она пронизана материнскими чувствами. Вот значит, как дети смотрят на своих матерей?

Я поворачиваю лицо в право, чтобы хоть как-то разглядеть человека, очевидно, моего отца, с глупой улыбкой и заплаканными глазами, как только он меня увидел. Он сразу же сказал: "Привет, малыш Арт, я твой папочка, можешь сказать Папа?" Я осматриваюсь, и вижу свою мать и домашнего врача (исходя из вырисовывающихся фактов), закатывающих глаза и моя мать умудряется усмехнуться говоря "Милый, он только родился."

Я вглядываюсь в своего отца и понимаю, почему моя милая мама его полюбила. Кроме пары промахов, которые он совершил, попросив новорожденного сказать первые слова, (Здесь я прощу ему эту оплошность, так как, я думаю, он это сказал из-за радости рождения своего ребенка), он очень харизматичный мужчина, с четко выбритыми широкими скулами. Его волосы, необычного пепельного цвета, казались короткими, в то время, как его брови были широкие и жесткие. Они торчали, словно острие ножа и сходились посередине. Но его глаза были добрыми, может оттого, что они опускались вниз или от их чисто голубого цвета. А зрачки его излучали лазурный оттенок.

Ко времени, когда я закончил заселяться... имею ввиду рассматривать своих родителей, так называемый врач извинился, сказав: "Пожалуйста полежите в кровати еще пару дней, Миссис Лейвин, и дайте мне знать, о состоянии Артура, Мистер Лейвин."

Последующие пару недель после моего рождения, для меня начались новые мучения. Я не мог контролировать свои конечности, только лишь махать ими вокруг, но даже это меня быстро утомляло. Я понял, что дети почти не могут управлять своими пальцами. Я не знаю, как вам это донести, ребята, но, когда ты водишь пальцем по ладони ребенка, они хватают его не потому, что любят тебя, а потому что это рефлекс. Забудьте о моторике, я не могу даже справлять свою нужду по своему усмотрению, оно просто выходит само. Боже..

Приятным из всего было только то, что меня кормила грудью моя мать.

Не поймите меня неправильно, ничего большего. Просто грудное молоко намного вкуснее, чем детское питание, и у него большая питательная ценность. Прошу, поверьте мне.

Сатанинское место оказалось комнатой моих родителей и из этого я догадываюсь, что место, где я застрял, это место из моей прошлой жизни до изобретения электричества.

Но моя мать быстро опровергла мои надежды, когда однажды она лечила царапину на моей ноге, которая появилась из-за моего сумасшедшего отца вертевшего и ударившего меня об полку.

Нет.. лечила не пластырем и поцелуем, а сильнейшей потоком ветра, с небольшим шумом, который она создавала своими чертовыми руками.

Где черт возьми я оказался.

Моя мать Элис Лейвин, и мой отец – Рейнольд Лейвин, кажутся хорошими людьми, если не лучшими. Мне кажется, моя мать - ангел, потому что я никогда не встречал таких добрых людей. В переноске на ее спине мы с ней пошли в город. Этот город Эшбер больше похож на поселение, так как там нет дорог и зданий. Мы шли по грунтовой дорожке, с палатками по сторонам, в которых торговцы продавали различные вещи, начиная товарами первой необходимости, и заканчивая вещами, на которые я то и дело таращился, типа оружие, доспехи и драгоценностями... блестящими драгоценностями.

Самое странное, к чему я, наверное, не смогу привыкнуть – это люди с оружием, как частью их одежды. Я увидел мужчину 170 см с огромным боевым топором, больше, чем он сам! А мама продолжала говорить со мной, возможно, чтобы научить меня говорить быстрее, во время покупок продуктов, обмениваясь любезностями с разными людьми, проходящими мимо, либо работниками палаток. В это время, мое тело опять меня перестало слушаться, и я уснул... К черту это бесполезное тело.

Сидя на коленях моей мамы, которая приласкала меня на своей груди, я был сосредоточен на своем отце, который напевал мелодию от радости, которая напоминала молитву земле. Я наклонялся всё ближе и ближе, почти падая со своей пятой точки пока ждал какого-то волшебного явления, типа землетрясения, расколовшего землю или появившегося каменного великана. Время длилось бесконечно (уж поверьте мне, младенцу с внимания, подобно золотой рыбке.) Три огромных булыжника появились из земли и ударили дерево вблизи.

Как называется то, что только что произошло?

Я поднял руки вверх от удивления и пожалел, мой чокнутый отец объяснил это, типа “Ну как?” и на его лице появилась широкая ухмылка, как бы говоря: “Твой папочка классный!”

Нет, мой отец был еще более превосходным воином. Когда он нацепил две железные перчатки, даже я заставил сбросить себя свое нижнее белье (памперс) ради него. Оживленно двигаясь, что было удивительно для его телосложения, его кулаки могли сломать звуковой барьер, но также достаточно плавными чтобы не оставить ни одного просвета. В моем мире его бы могли причислить к элите, лидером отряда из ста солдат, но для меня это был мой глупый отец.

Я понял, что этот мир кажется достаточно открытым для волшебства и воинов, где талант и достаток определяют твое положение в обществе. В любом случае, он не очень отличается от моего мира, кроме недостатка технологий и небольшой разницей между волшебством там и здесь.

В моем старом мире, войны стали почти устаревшей формой решения конфликтов между странами. Не поймите меня неправильно, конечно, там иногда бывали бои в мелких масштабах, и армия была нужна для защиты граждан. Однако, проблемы, касающиеся благополучия страны были основаны на не смертельном сражении между руководителями страны, ограниченными использованием ”Ки’’ и оружием ближнего боя, либо тактическое учение между войсками, где ограниченное количество огнестрельного оружия было позволено, для незначительных конфликтов.

Таким образом, Короли не были типичными толстяками, сидящими на троне и невежественно отдающим приказы, они должны были быть сильными, умными людьми для того, чтобы представлять свою страну.

Валюта этого нового мира была достаточно понятна, исходя из покупок, которые моя мать совершала с торговцами.

Медь – самая дешевая валюта, затем серебро, а затем золото. Мне пока еще предстоит увидеть то, что стоит дороже золотой монеты, кажется обычным семьям хватает пары медных монет в день.

100 медных = 1 серебряная

100 серебряных = 1 золотая

Каждый день включал тренировку моего тела, работу над моторикой, находящейся глубоко во мне.

Но однажды все изменилось...