В долине не обнаружилось ничего особенного. Ни следа засады, лишь белые сталагмиты, напоминающие формой башни.
Более того – выход из долины был только один. С трёх сторон её ограничивали отвесные скалы, делая похожей на горлышко бутылки.
И всё-таки, она была достаточно просторной. По крайней мере, чтобы уместить сто сорок тёмных эльфов.
Остроухие сгрудились в дальнем конце долины. Они нацелили луки, призвали духов и изготовились к последнему бою.
Но в глазах их стоял ужас. Став свидетелями Рывка, исполненного рыцарями Белого Льва, они больше не находили в себе желания сражаться. Многих била безотчётная дрожь.
Увидев такую картину, граф Бомонд был несколько разочарован. Тем не менее, об осторожности не забыл – врагам ведь удалось каким-то образом нанести сокрушительный урон Ордену Белого Медведя? Но теперь тёмные выглядели жалко.
Каких-либо вариантов засады не просматривалось. Даже устроить камнепад, сбросив на головы паладинов сверху валуны, и то явно не имелось возможности.
«И это всё? Вы собрались возродить культ Кроноса, опираясь на силы лишь такого уровня? Коли есть ещё что в запасе, уж потрудитесь достать! Сгодится и магия духов, и чёрная магия тоже!» – рявкнул граф Бомонд.
Тёмные эльфы не знали луанского языка, но догадаться о чём речь по позе и тону голоса графа могли.
«А коли нечего больше показать, то и хрен с вами. Но в таком случае начинайте копать себе могилы.»
И граф Бомонд воздел меч над головой. Клинок окутал яркий свет!
Въехавшие в долину паладины начали перестраиваться, используя радужную ауру в качестве ориентира для равнения. Поскольку долина недостаточно широка, продолжать находиться в шеренгах по сорок человек возможности уже не было, так что они просто растянули строй по всей ширине долины, надёжно перекрывая врагу путь к спасению.
Но и без этой подготовки тёмным бежать было некуда.
Не найдя ловушек, Бомонд решил подозвать тех, кто оставались в тылу. По его команде знамя опустили, и восемьдесят паладинов из резерва вместе с отрядом священников подъехали к передовой группе.
Бомонд приказал им перекрыть вход в долину снаружи. Таким образом получился двойной кордон – чтоб уж наверняка никто не сбежал.
Теперь луанцы не только блокировали вход, но и контролировали подходы.
Из второй группы паладинов въехал в долину лишь граф Пенза. Горевшая в нём жажда мести была слишком велика, чтобы просто стоять в стороне.
Численность отряда тёмных эльфов сократилась до ста сорока бойцов. По завершении битвы на Кровавой реке их оставалось двести пятьдесят, но сорок пали в провальном налёте Гультеина, а ещё семьдесят – в результате недавнего Рывка.
Численность же паладинов насчитывала двести человек. Плюс граф Пенза, вселивший ужас во врага ещё в битве на Кровавой реке.
Стоящий с всклокоченной бородой и безумной жаждой мести в глазах граф Пенза!
Роковой момент неотвратимо приближался. Как только воздетый высоко над головой меч Бомонда опустится, паладины ринутся в атаку.
И тогда всё закончится. Воевать у тёмных эльфов станет некому. Судьба их вида будет решена прямо здесь и сейчас.
Маленький Ямук почувствовал, как в горле пересохло. Во рту полыхал пожар, сердце бешено колотилось. Он то и дело переводил взгляд с Бомонда на Гультеина и назад.
Вселяющий ужас граф Бомонд, с плотно сжатыми губами воздевающий меч над головой!
И привязанный к деревянному шесту с перебитыми ногами Гультеин, задыхающийся от мучительной боли!
Те двое, на которых попеременно обращал взор Маленький Ямук, отличались во всём. Первый был в шаге от победы, другой же переживал минуты жесточайшего унижения, что вскоре должно было смениться окончательным поражением.
Но взгляд Гультеина оставался по-прежнему твёрд. В нём не было обречённости неудачника. В глазах горела лютая ненависть, но сдаваться он явно не собирался. И силился, несмотря на серьёзную потерю крови, остаться в сознании.
Он быстро огляделся по сторонам, пытаясь оценить, как много паладинов успели войти в долину.
Меч графа Бомонда замер в наивысшей точке и уже вот-вот должен был опуститься вниз, когда взгляды Гультеина и Маленького Ямука встретились.
Гультеин прочёл в глазах брата решимость. Желание покончить со всем здесь и сейчас!
Маленький Ямук загнал себя в тупик сознательно, чтобы дать шанс Гультеину. Всё равно это должно было рано или поздно случиться, поскольку паладины очень сильны. Так что все жертвы тёмных эльфов были лишь для того, чтобы заманить паладинов в Белую долину.
Маленький Ямук же в ответ узрел в глазах Гультеина бесконечное терпение.
Дождаться, пока все паладины войдут в Белую долину было непросто. Когда собратья истекали кровью, когда их разрывало на куски, Гультеин заставлял себя сдерживаться вновь и вновь. Он стискивал зубы так, что те начали крошиться, и глубоко вонзал ногти в ладони.
И всё ради этого мгновения!
Маленький Ямук вновь попытался сглотнуть застрявший в горле ком. И тогда губы Гультеина дрогнули. И за секунду до того, как меч Бомонда опустился, возвещая начало атаки, прозвучал его крик.
«Энториум Огито!»
Бомонд замер и удивлённо обернулся. Паладины тоже вперили в Гультеина свои взоры. Даже граф Пенза, лично переломавший ему ноги, пронзил того взглядом.
Привязанный к шесту Гультеин гордо задрал голову и закричал снова.
«Энториум Огито!»
Отражаясь от каменных стен, крик разлетелся по всей долине.
Шшш…
Миг – и Белая долина пришла в движение. Белоснежные камни разом стали напоминать зыбучий песок.
Чувствовалась некая вибрация и скребущий звук движения маленьких лапок.
Указав на Гультеина, Бомонд отдал стремительный приказ: «Что-то начинается! Угомоните ублюдка!»
Державший шест с Гультеином паладин незамедлительно шмякнул им оземь. Шест встретился с поверхностью той стороной, где висел пленник – лицом вниз.
Хрясь!
Гультеин не имел возможности защититься и впечатался в камень лицом. Зубы хрустнули, нос разбило всмятку, что не могло не сказаться на его самочувствии.
Сила удара была такова, что шест переломился.
Находившиеся рядом паладины тронули коней с места, намереваясь атаковать Гультеина. В крайнем случае, затоптать копытами.
Но вокруг того вдруг вздыбился белый песок.
В-шшш… – С напоминающим звук проливного дождя шумом в месте, где только что находился Гультеин, взметнулся ввысь белый валун. Образовалась стена из белого песка…
Или, по крайней мере, чего-то похожего на песок. Один из валунов в долине осыпался, после чего собрался вновь под Гультеином.
«Что это? Какая-то чёрная магия?» – удивились паладины.
Но лошади их поразились ещё больше. В испуге они поднялись на дыбы. И оказалось, что на копыта их налипла субстанция, напоминающая белый песок.
И-иии!
Животные обнаружили, что не могут идти – их копыта словно утопали в зыбучем песке. И потому они стали отчаянно ржать и брыкаться.
«Ах ты подлый ублюдок! Решил одолеть нас чёрной магией?!»
Паладины высвободили святую силу и бесстрашно соскочили с лошадей. Ведь излучаемая ими сила являлась антиподом любой чёрной магии.
Оттолкнувшись от колышущейся, точно зыбучий песок, поверхности, они попытались запрыгнуть на белую стену. Но ступить на землю было их ошибкой. В момент, когда они это проделали, на их ступни тоже налипла субстанция, напоминавшая белый песок.
И уже в момент, когда отталкивались от земли, паладины ощутили не то зуд, не то покалывание в лодыжках.
Сапоги паладинов пошиты из кожи, а сверху бронированы металлом. Кроме того, обувь зачарована, что позволяет им бегать быстрее и прыгать выше, а ещё защищает голень по самое колено.
Так что даже если сосредоточить значительную часть урона на ногах, паладины не пострадают. Также на сапогах имеется зачарование уменьшения веса, что позволяет не ощущать тяжесть металла.
Однако обувка не монолитна. В области голеностопа находится лишь тонкая кольчуга, чтобы паладины могли свободно шевелить стопой.
И в момент, когда паладины оттолкнулись от земли, их кольнуло именно в этой части.
Поначалу паладины не придали тому значения. Они решили, что это последствия резкого столкновения стоп с землёй.
Однако уже в воздухе вдруг почувствовали дурноту.
Сильное головокружение!
А белая стена тем временем подросла – послышался треск, и она стала ещё выше.
И паладинам не осталось ничего, кроме как вернуться на землю ни с чем. Они попытались взмыть в воздух снова, но не тут то было – когда кружится голова, сильно не попрыгаешь.
Но паладины не растерялись. Они принялись рубить стену окружёнными аурой клинками.
Крак! Крак!
Белый камень поддавался на удивление легко. Когда аурные клинки врубались в песчаник, от того откалывались целые куски.
Но вскоре лица паладинов исказились.
«Черт, да оно слиплось обратно!» – с озадаченным видом уставился на место сруба паладин.
И действительно, область вокруг оставленной клинком борозды вновь сошлась. Словно стена была живым существом, регенерирующим раны.
И тут замершие на миг паладины снова почувствовали покалывание.
Но область поражения стремительно разрасталась, и схожее ощущение проявилось в бёдрах и паху. Словно в нервные окончания тыкали острой иглой.
Укол! Укол! Укол! Укол!
Ягодицы, спина, подмышки, шея!
Вскоре боль накрыла уже всё тело. Даже макушку под шлемом – и ту кольнуло!
«Что за?.. Иии! Я-я не могу двигаться!»
Испытав желание почесаться, паладины вдруг поняли затуманенным разумом, что конечности охватил паралич.
И тут оставшиеся позади лошади издали громкое ржание и свалились наземь. На губах выступила пена, глаза закатывались, а тела дрожали. Видимо, они чувствовали нестерпимую боль, потому что, прикусив язык, принялись колотиться головой о землю.
«По моему телу что-то ползёт! Да что это за хрень?! Будьте осторожны! Ух!» – попытался предупредить товарищей борющийся с собственным онемением паладин.
Ощущение, будто по всему телу ползают насекомые и яростно кусаются! Или что-то столь же отвратное!
И тут нечто крошечное, извивающееся, проникло паладину в анус. Но то были ещё цветочки, потому как спустя миг что-то пробралось и в мочеиспускательный канал.
И вскоре внутри мочеиспускательного канала проявилась адская боль. А в толстой и двенадцатиперстной кишках стали возникать микроскопические отверстия.
«Ыаааа!»
Белая стена, на которой засел Гультеин, находилась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Но паладины уже были не в силах преодолеть этот промежуток.
Как и лошади, они принялись кататься по земле и биться головами о земную твердь, издавая истошные вопли и содрогаясь от боли.
С виду совершенно здоровые бойцы с воплями катаются по земле!
И происходило это не только с теми, кто были рядом с Гультеином. Все, кто вошли в долину, испугано почёсывали свои тела.
Сначала с пеной у рта рухнули боевые кони. А затем принялись корчиться и падать уже сами паладины.
«Да что происходит?! Что это за чёрная магия, чёрт возьми? Призовите святую силу для защиты! И чем, наконец, заняты священники?»
Граф Бомонд выглядел озадаченным. Всё произошло так внезапно, что он не смог даже как следует вникнуть в ситуацию.
По приказу графа митрополит и священники бросились в долину. Взявшись за руки, они воспели песнь Лу и принялись накладывать на паладинов исцеляющие заклятия.
Сейчас порочная чёрная магия Гультеина будет развеяна! Ему не выстоять против объединённой мощи священников!
…По крайней мере, они так думали.
Самые интересные комментарии
Пусто