Акихиро рухнул на кровать, словно подкошенный, его голова утонула в белоснежном облаке подушки. Одеяло, как поверженный знаменосец, скомканно валялось у края ложа, свидетельствуя о бурной ночи в плену сновидений.

Он блуждал в лабиринте неизвестности, очутившись в просторной спальне, где дорогие обои шептали истории роскоши, а в самом центре возвышалась огромная кровать, как трон для спящего короля. Поднявшись, он, словно мотылек, потянулся к плотно задернутым шторам.

Прикоснувшись к плотной ткани, он ощутил ее ледяное величие, понял, что она дорога, как память предков, и украшена узорами, завораживающими, словно сказки Шехерезады. Даже в его родном доме не было штор, сотканных из самой парчи.

Распахнув их, он увидел, как заря робко прокрадывается в мир, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Собравшись покинуть это царство сна, он обратил внимание на свой наряд: белая шелковая рубашка обнимала его тело, словно легкое облако, а шорты были такими же невесомыми.

Рядом с кроватью, на стуле, аккуратно сложенный костюм ждал своего часа, состоящий из жакета с длинными рукавами и брюк, словно доспехи для грядущего дня.

Переодевшись, он попытался вырваться из этого золотого заточения. Но стоило ему приблизиться к двери, как она распахнулась, словно по мановению волшебной палочки, и пред ним предстали две прекрасные девы. Первое, что привлекло его внимание, были их одеяния: чепчики на головах, белые фартуки, словно крылья ангелов, поверх строгих черных платьев. Разумеется, Акихиро знал, кто эти дивные создания, но видел их впервые, словно они сошли со страниц старинной сказки.

— С добрым утром, молодой господин, — произнесли они в унисон, словно две прекрасные птицы, запевшие на рассвете.

Акихиро онемел, слова застряли в горле, и он застыл в молчании, словно статуя, пораженная красотой момента.

Горничная с черным конским хвостом, казалось, старше той, что стояла рядом, он уловил это в ее сдержанной грации, в ее уверенном взгляде. Внешне они были почти неотличимы, но аура первой дышала опытом и зрелостью, словно у мудрой наставницы.

— Завтрак готов, прошу, следуйте за мной, — произнесла она, словно приглашая в волшебный сад.

Вторая горничная в этот момент украдкой заглянула в комнату, и ее взгляд зацепился за хаос, сотворенный юным господином. Скомканное постельное белье, одежда, брошенная, как поверженные воины, — все это вопило о беспорядке.

Проследовав за ее взглядом, Акихиро почувствовал, как румянец стыда обжигает его щеки. Ему стало невыносимо неловко, он и представить не мог, что, проснувшись, сразу же причинит кому-то столько хлопот, словно наступил на цветок.

— Ааа, я сейчас все уберу, подождите минутку, — выпалил он, словно желая искупить вину.

Акихиро резко развернулся, чтобы скрыть пылающее лицо, и быстрым шагом направился к кровати, словно беглец, спасающийся от позора.

Горничная, ошеломленная поступком своего господина, бросилась за ним, растерянная и не зная, что сказать.

— Господин, постойте! — взмолилась она, словно прося о пощаде.

Девушка с конским хвостом не могла оставаться в стороне, видя замешательство своей подопечной.

Она ворвалась в комнату вслед за ними, словно вихрь.

Акихиро, не обращая внимания на топот позади, лихорадочно принялся убираться, словно пытаясь загладить вину перед целым миром.

Горничная, чьей обязанностью была уборка, попыталась вырвать брюки из цепких рук Акихиро.

— П-п-пожалуйста, отпустите, — пролепетала она чуть ли не со слезами, тяня одежду на себя, словно в отчаянной борьбе за достоинство.

Наконец догнав эту шумную парочку, девушка с конским хвостом положила руку Акихиро на плечо, словно пытаясь удержать бурю.

— Господин, вы не обязаны это делать, так что предоставьте это Рейчел. Меня зовут Джулия Ванфольд…

Акихиро взглянул в заплаканное лицо Рейчел и ослабил хватку, словно освобождая пленника.

Рейчел, аккуратно вытянула брюки из его ослабевших пальцев и прижала их к груди, словно сокровище. Затем она повернулась к кровати в поисках рубашки, делая вид, что поглощена уборкой, лишь бы скрыть свое покрасневшее лицо, словно маску.

— Извините, пожалуйста, — тихо прошептала она, найдя рубашку. Руки ее дрожали, и каждый раз, свернув одежду, она начинала все заново, словно пытаясь найти идеальное решение.

Акихиро чувствовал себя виноватым и хотел узнать, все ли с ней в порядке, но Джулия решила вмешаться, чтобы спасти положение.

— Господин, прошу вас, следуйте за мной, — произнесла она твердым голосом.

Решив, что так будет лучше для всех, Акихиро послушно направился вслед за Джулией, словно ребенок, ведомый за руку мудрой матерью.

Выйдя в коридор, они некоторое время шли молча, словно в ожидании грозы.

— Молодой господин, прошу вас, не сердитесь на эту глупую горничную, — нарушила тишину Джулия.

— Не говори так, если кто и был глупым, то только я, — ответил Акихиро, чувствуя укол совести.

— Нет, господин, это не так. Это она проявила неуважение к вам, так что я от ее лица прошу у вас прощения, — настаивала Джулия, словно адвокат, защищающий своего клиента.

Акихиро, за столь короткое общение с Джулией, понял ее характер и прекратил спорить, понимая, что спорить с ней бесполезно.

Его завтрак проходил в полном одиночестве, словно пир во время чумы. Вдоль стены, застыв в ожидании, стояли горничные, словно безмолвные тени. Он попытался выведать хоть что-нибудь об этом таинственном месте, но никто не отвечал, словно они были заколдованы. Все, что ему удалось узнать, — что хозяйка временно отсутствует и просила дождаться ее прибытия, и это он узнал от самой Джулии.

Обеденный зал был поистине великолепен, словно декорации к сказочной опере. Высокий светлый потолок, с которого каскадами лился магический свет от множества люстр, огромные картины во всю стену, изображавшие сцены из жизни аристократов, большой длинный стол, накрытый безупречно белой скатертью, дорогие удобные стулья — во всем этом великолепии Акихиро чувствовал себя неуютно, словно бедный родственник на королевском балу. Он быстро съел все, что ему предложили, и поспешил вернуться в свою спальню, словно спасаясь от наваждения.

Все больше и больше это место напоминало Акихиро тюрьму, с надзирателями в виде прекрасных горничных. Изолированный от мира, запертый в роскошной спальне, где он очнулся, он чувствовал себя пленником золотой клетки. Все его просьбы выполнялись мгновенно, все его желания удовлетворялись, но все его попытки осмотреть дворец отклонялись с неизменной вежливостью, словно он просил луну с неба.

Следующий день мало чем отличался от предыдущего, словно заезженная пластинка. Акихиро перестал задавать вопросы, понимая, что ответов не последует, словно он разговаривал с каменными идолами.

Весь день он провел в спальне, окруженный тишиной и одиночеством. К счастью, в комнате были несколько полок с книгами, коими Акихиро с жадностью воспользовался, словно путник, нашедший оазис в пустыне.

Ближе к вечеру, после ужина, он уже закончил читать небольшую книгу, погрузившись в мир фантазий и грез.

— Господин, ваш чай, — раздался тихий голос.

Дверь медленно открылась, и появилась знакомая фигура Рейчел. Она была старше его на два года, словно старшая сестра. Светлые волосы, зеленые глаза, застенчивая улыбка — такой он увидел ее во второй раз, словно ангела, спустившегося с небес. Она подошла и поставила поднос с чайником и чашкой на стол, словно предлагая дар. Налив чай, она уже собиралась уходить, словно тень, бесшумно скользящая по комнате, но Акихиро решил заговорить с ней, сломать лед одиночества.

— Можешь налить и себе тоже? — неуверенно спросил мальчик, нарушив тишину.

Голос робкий, как первый весенний цветок, остановил горничную у двери.

— Что? — удивленно переспросила она, словно не веря своим ушам.

Девушка почему-то сразу вспомнила прошлый инцидент, за который ее уже отчитали, словно укололась о шип розы.

— Я хочу попить с тобой чай, ты не против? — спросил он, начиная нервничать.

Она искала повод отказаться, словно загнанный зверь, ищущий спасения.

— Извин… — начала она, но он перебил ее.

— Я не настаиваю, мне просто нечего делать, — произнес Акихиро, пытаясь говорить как можно мягче, словно умоляя о милости.

Он подошел к шкафу и поставил книгу на полку, предоставляя ей выбор, словно предлагая свободу.

— Тогда я пойду, — ответила она немного резко, словно захлопнула дверь перед его носом.

Ответ расстроил мальчишку, но он не подал виду, словно закаленный воин, не показывающий свои раны. Ведь он сам предоставил ей выбор.

Акихиро начал пить свой чай, наслаждаясь ароматом и теплом, а Рейчел направилась к выходу, словно призрак. У самой двери она остановилась, словно что-то ее держало.

— Знаете, господин, хозяйка никогда не покидала свой дом надолго, так что, думаю, она скоро вернется. Потерпите еще немного, — произнесла она, словно пытаясь подарить надежду.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Акихиро за чай и за поддержку, проводив Рейчел теплой улыбкой, словно лучом солнца.

Два дня Акихиро мучили кошмары, словно злые духи, не дававшие ему покоя. Он не мог нормально выспаться, словно его сон был проклят, но после недолгого общения с Рейчел он наконец-то смог расслабиться и уснуть, словно обрел долгожданный покой.

Крепкий сон не отпускал его до середины следующего дня, словно объятия любящей матери. Никто не входил в его комнату, пока он спал, горничные по-прежнему ждали его за дверью, словно верные стражи. Услышав признаки пробуждения, Джулия отправилась за завтраком, словно верная слуга, исполняющая свой долг. Акихиро все еще было непривычно к тому, что за ним убирают, так что на второй и третий день он сам приводил комнату в порядок, словно примерный хозяин, заботящийся о своем доме. Заканчивая уборку, он услышал стук в дверь, словно звонок судьбы.

— Господин, ваш завтрак, — раздался голос Джулии.

Дверь тут же открылась, и горничная без смущения вкатила тележку с чаем, сладостями и фруктами, словно сокровище.

— Хозяйка дома прибыла рано утром, так что позавтракайте, а затем я отведу вас к ней, — сообщила она, словно объявляя о долгожданном событии.

Акихиро никогда так не радовался приходу Джулии, словно она была вестником добрых новостей.

За это время Джулия смогла узнать предпочтения своего господина, словно читала его мысли. Поэтому она лично отбирала те пирожные, которые ему нравились больше всего, словно готовя угощение для принца.

Акихиро уселся за стол, а Джулия заботливо раскладывала его любимые лакомства, словно накрывая стол для праздника.

Акихиро чувствовал себя великолепно, словно заново родился! Он хорошо выспался, перед ним красовались любимые десерты, да еще и предстояла встреча с хозяйкой этого великолепия, словно его ждала долгожданная награда.

Быстро расправившись с завтраком, он вместе с Джулией направился к выходу из комнаты, позабыв даже поблагодарить ее. Он думал только о предстоящей встрече, словно завороженный.

Дом был огромен, словно лабиринт Минотавра. Их цель находилась в другой части здания. Проходя мимо прекрасных картин, изображавших людей и странных существ, Акихиро все больше желал встретиться с владельцем этого богатства, словно заглядывал в душу этого места. На их пути встречались статуи, которые тщательно вытирали от пыли несколько горничных, словно совершали священный ритуал. Акихиро отметил про себя, что хозяйка любит чистоту, словно она поклоняется ей. Посмотрев на свой костюм, он убедился, что выглядит хорошо, словно он готов к аудиенции у короля. Впрочем, он нисколько не сомневался, что принесенный Джулией костюм будет безупречен, словно создан для него волшебником.

Выполнив свою задачу, Джулия осталась у входа в комнату, словно верный страж. В комнате было темно, пока человек, сидевший там, не зажег магическую лампу, словно призывая свет. Привыкнув к свету, Акихиро уловил черты женщины, словно вырисовывающиеся из тумана.

— Здравствуй, Акихиро, — прозвучал голос, явно принадлежащий пожилому человеку, словно голос древней жрицы.

— Здравствуйте, — робко ответил Акихиро.

— Для начала представлюсь, я Андриана Коул, и я твоя бабушка, — произнесла женщина, словно раскрывая тайну.

— Эээ, правда? — удивился Акихиро, словно не веря своим ушам.

Он никогда не видел ее, и отец почти ничего не упоминал о ней, словно она была забыта навсегда.

Старушка протянула ему фоторамку, словно предлагая ключ к прошлому. На ней он увидел четырех людей, он узнал своего отца и женщину в возрасте, похожую на ту, что сейчас сидела перед ним. Также на фотографии была девушка лет двадцати, державшая на руках маленького мальчика, словно оберегая сокровище.

— Это моя мама? — спросил Акихиро, словно боясь услышать ответ.

Он поднес фотографию поближе, чтобы получше разглядеть ее лицо, но фотография была сделана давно, и четкость изображения пропала, словно время стерло ее черты.

— Да, это так. Я знаю, у тебя много вопросов. Давай по порядку. Чуть не забыла, — произнесла старушка, словно очнувшись от воспоминаний.

Она показала небольшой сверток, словно предлагая подарок.

— Открой его, — приказала она, словно королева, отдающая приказ своему вассалу.

Акихиро начал разворачивать его. Судя по форме, это была книга, и он не ошибся, словно угадал ответ на сложный вопрос. Открыв ее, он увидел знакомый почерк отца, словно привет из прошлого.

— Какой будет твой первый вопрос? — спросила бабушка, словно предлагая игру.

Он не заставил ее долго ждать, словно не хотел терять ни минуты.

— Где папа? — выпалил он, словно высвобождая боль.

— Значит, ты не помнишь… Он погиб, — произнесла старушка, словно констатируя факт.

Акихиро был поражен, не тем, что его отец умер, а тем, как он это воспринял, словно он уже знал это, словно услышал эхо давно забытого кошмара.

— А что с мамой? — спросил он неуверенным тоном, словно боясь ответа.

Заставляя себя вспоминать утерянное, он неожиданно заплакал, словно открыл шлюз рыданий.

— Мама, ты… Ты же услышала меня? — прошептал он, словно молясь.

Вспоминая все больше и больше, слезы текли все сильнее, словно смывая пелену с его памяти.

— АААААААаааааааааа! — крик, словно раненого зверя, был настолько громким, что даже массивные двери не смогли его заглушить. Он донесся до Джулии, стоявшей в коридоре, словно удар грома.

— Достаточно, — произнесла бабушка и подошла, чтобы утешить внука, словно укрывая от бури. — Я понимаю, как тебе больно.

Подождав, пока он немного успокоится, она позвала Джулию в комнату, словно призывая помощь.

— Отведи его в комнату, ничего не спрашивай, — приказала она.

Джулия не понимала, что произошло, и, будучи ошарашена, строила догадки, что же смогло так сильно расстроить юного господина, словно разгадавала сложный ребус.

— Мне еще раз повторить? – прозвучал голос госпожи

Андриана отстранила его, словно нежеланную тень, и передала Джулии

— Господин, пойдемте, – проворковала Джулия, и голос её звучал как тихая гавань после бури.

Положив руки на его плечи, словно крылья, она легонько подтолкнула его к выходу, направляя нежно косаясь.

— Джулия, это мой внук, – слова Андрианы прозвучали, как приговор, весомо и неотвратимо.

Оценив всю глубину и значимость этих слов, Джулия склонилась в поклоне

— Я позабочусь о нем, – пообещала она

— Я тоже буду принимать участие в его воспитании, – добавила Андриана, и в этом чувствовалась стальная хватка, решимость, не терпящая возражений.

— Как скажете, – прошелестела Джулия, уводя его прочь

Дождавшись, пока их шаги стихнут вдали, Андриана подошла к своему столу. На нем лежали три маски. Одна, с неподвижными шестернями, словно символ застывшего времени, другая – с тремя печальными перьями и увядшим цветком, как воплощение утраченной красоты. И, наконец, Баута, некогда украшенная блестящими драгоценными камнями, теперь зияла пустыми глазницами, а те камни, что уцелели, потеряли свой былой блеск, потускнели, словно слезы, высохшие на щеках.

«Акихиро, ты – единственный луч света, что у меня остался», – прошептала она, и эхо этих слов растворилось в тишине кабинета.