Акихиро проснулся от знакомого, но уже не пугающего жжения в голени. Он медленно сел, огляделся — медпункт был тих, освещён мягким светом от настенных ламп. Повязка на ноге скрывала голубое свечение, но он знал: яд всё ещё там, затаился, готов вырваться.

Он аккуратно отодвинул бинт, стараясь не нарушить его форму. Под тканью — свет, слабый, но устойчивый. Как и говорила Саломея, яд почти достиг границы. Времени оставалось немного.

Он перевёл взгляд — на соседней кушетке лежала Саломея, утомлённая, с закрытыми глазами. Она спала, наконец-то позволив себе слабость. Всю ночь она работала над обезболивающим, которое раньше просто не было нужно. Но теперь — всё изменилось.

—Госпожа Саломея, пожалуйста, проснитесь, — тихо позвал он.

Она приоткрыла глаза, сонные, тяжёлые.

—Госпожа Саломея, моя нога…

—У тебя ещё десять минут, потерпи, — пробормотала она, повернувшись к нему спиной. — А я вздремну ещё…

Боль была терпимой, но Акихиро не собирался ждать. Он злобно усмехнулся, встал и подошёл к столу. Там, среди банок и пузырьков, он нашёл то, что искал — раствор аммиака.

—Это точно оно, — сказал он, вдохнув резкий запах. Глаза широко раскрылись, сон исчез.

Он подошёл ко второй кушетке, где лежала пациентка с «сонной болезнью», и поднёс пузырёк к её носу. Но прежде чем он успел — Саломея резко схватила его за руку.

—Что это ты удумал?! — её голос был резким, глаза — полны ужаса и усталости.

—Так сложно было подождать?! — добавила она, почти сорвавшись.

Акихиро не испугался. Он просто улыбнулся.

—Извините, но я не хочу ждать. Зато потом вы сможете выспаться.

Саломея замерла. Услышав желанное слово, она немного успокоилась. Усталость всё ещё давила, но теперь — с оттенком облегчения.

Она села на кушетке, вздохнула и активировала заклинание восстановления. Не снимая повязку, она направила поток магии в ногу. Свет окутал её, мягкий, почти прозрачный. Акихиро смотрел, зачарованно, как будто впервые видел магию.

Свет проникал сквозь ткань, словно дышал. Он чувствовал, как боль отступает, как тело снова становится его.

—Теперь проваливай, — бросила Саломея, не оборачиваясь.

Голос её был резким, уставшим, почти колючим. Она лежала на боку, отвернувшись, как будто хотела стереть из памяти всё, что произошло за ночь.

Акихиро замер у двери.

—Сколько у меня времени?

—Около восьми часов, — ответила она, не меняя позы. — А теперь проваливай.

В её голосе не было злобы — только измотанность. Словно каждое слово давалось с усилием, как шаг после марафона.

—Спасибо, — тихо сказал он.

Он вышел, не хлопнув дверью, не оглянувшись. В коридоре было прохладно, и свет казался слишком ярким после тусклого медпункта. Он шёл медленно, чувствуя, как нога снова стала его — не чужой, не проклятой, а просто уставшей.

Эти слова звучали в голове, как отсчёт. Не угроза, не приговор — просто время, которое нужно прожить.

А в медпункте Саломея лежала, не двигаясь. Она знала, что сказала грубо. Но знала и другое — если бы она не оттолкнула его сейчас, она бы сломалась. А ей ещё предстояло понять, что за яд живёт в теле девочки, которую он защищает.