«Некоторые деревья не дают тени — они дают воспоминания.»

Акихиро торопливо, но нарочито неспешно шел по саду к дому, словно танцуя свой собственный, причудливый танец в этом зеленом лабиринте.

— Обожаю этот запах… — прошептал он, словно признаваясь в тайной любви.

Он намеренно выбрал путь мимо своего обожаемого дерева, чьи ветви были увешаны набухшими сине-красными плодами, истекающими соком. Капли эти безмолвны, словно слезы, и само дерево не излучает аромата. Но мудрость его превосходила простое благоухание. Дерево будто бы играло с обонянием, как кошка с мышкой. В период зрелости плоды источали сок, и, когда чаша терпения наполнялась, они падали на землю, словно падающие звезды. И тогда начиналось волшебство: сок вступал в алхимическую реакцию с землей, рождая в воздухе пьянящий вихрь ароматов. Это был запах, к которому невозможно привыкнуть, как к самой жизни. Дерево-хамелеон умело подстраиваться под земли, в которых росло, изменяя состав сока, будто бы подстраивая мелодию под танцующих.

Сад был симфонией порядка, где каждое растение играло свою предсказуемую ноту, но это дерево было диссонансом, дерзким аккордом, вносящим хаос в стройные ряды. Когда оно впервые появилось, его плоды падали одновременно, надолго погружая сад в одуряющий сладко-острый туман испарений. Тогда Атсуши решил вмешаться, плоды были сорваны преждевременно. Но дерево не сдалось, вскоре плоды стали созревать поодиночке, словно шепча свой секрет лишь избранным. Атсуши признал поражение, оставив дерево в покое. Дерево получило свободу, а сад – лишь мимолетные прикосновения его аромата.

— Поразительное дерево, — выдохнул Акихиро, покоренный его непокорным духом.

Едва узнав о его существовании, он был очарован.

Этот запах притуплял рациональное, словно туман, окутывающий разум, и разжигал пламя эмоций, словно призывая к первобытному танцу. Это был зов природы, манипуляция, заставляющая животное съесть плод, даруя дереву шанс на бессмертие. И Акихиро, чувствуя это, был счастлив, словно вернулся домой.

«Оно странное… и прекрасное. Как будто знает, что я пройду мимо.»

— Так, нельзя отвлекаться, — пробормотал он, словно пытаясь вырваться из плена чар.

Он тряхнул головой и ускорил шаг.

Обратно он летел, как на крыльях, с продуктами в руках. И даже спешка не могла заставить его изменить своим привычкам. Он по-прежнему сделал крюк, мимо любимого места.

Акихиро остановился неподалеку от дерева.

— Она плачет? — прошептал он, словно боясь нарушить тишину.

«Я злюсь, но мне больно, когда ей больно. Почему это так? Почему я не могу просто… простить?»

Он осторожно выглядывал из-за кустов, словно шпион, наблюдающий за чужой драмой.

— Что это за чувство? — спросил он себя, словно ища ответ в зеркале.

«Это чувство… будто кто-то когда-то держал меня так же. Тепло. Без слов.»

В его груди пылало, словно разгорался лесной пожар. Вдыхая опасные пары, он лишь подливал масла в огонь. Эмоции захлестывали его, словно бурная река.

«Я не понимаю, почему она плачет. Но… мне не хочется, чтобы она плакала.»

— Мама меня также обнимала… Мама… — в голове вспыхнули воспоминания, словно осколки разбитого зеркала.

Что-то щелкнуло в его сознании, словно открылся потайной люк. Движимый эмоциями, подхваченный ветром — не по воле, а по инстинкту, словно преследуемый призраками прошлого.

Он не обернулся. Но запах дерева остался с ним, как след мысли, которую не проговорил.