Аселла стояла прямо и смотрела туманным взглядом.

Ей было очень плохо. Ее мучала головная боль, до той степени, что она чувствовала, что ее голова ежеминутно раскалывается, но она не могла ничего сделать с этим. Кроме того, что болела спина после всех избиений, которые она получила ранее, спина все еще пульсировала даже после того, как она применила какую-то мазь для снятия боли.

- Пожалуйста, стойте ровно.

Когда тело Аселлы слегка дрогнуло, горничная, которая делала оборку вокруг груди, немедленно выразила холодное замечание.

Аселла молча смотрела на незнакомых служанок. Она несколько раз видела их лица, но не знала о них ничего, кроме того, что они были служанками Ребекки.

Она подавляла боль и пыталась сохранить свое сознание, когда ее зрение становилось размытым.

Затем она укусила губу и напрягла пальцы ног, чтобы лучше поддерживать осанку. Если бы она расслабилась в любую минуту, она упала бы в считанные секунды.

Несмотря на бледный цвет лица Аселлы, когда она кусала губы, горничная улыбнулась, как способ откровенно высмеять ее.

- Это потрясающее платье точно не заслуживает быть на такой леди, как вы.

Другие горничной продолжали издеваться над ней, закрепив рукава и укоротив край платья.

- Потом нам придется выбросить его. Как жаль.

- Ношение такого платья, которое выглядит так дорого, для вас является преступлением.

- Роскошное платье будет потом порвано. Это будет выглядеть ужасно.

- Мы не хотим причинить вам боль, поэтому, пожалуйста, не поймите нас неправильно.

Из уст горничной постоянно выходили грубые слова. Это было не то, что кто-то мог сказать или сделать дочери маркиза, но они не колебались ни в малейшем высказывании о ней.

Аселла молча слушала их ужасные слова, которые не могли задеть её.

За несколько дней они станут людьми, которых она и так никогда не увидит.

Рыцари и слуги, которые присягнули на верность семье Чарт, были изгнаны скорее после становления Филиппа маркизом. Все слуги в особняке были заменены теми, кто отвечал вкусу нового хозяина.

Острая игла пронзила запястье Аселлы. Игла была достаточно толстой, поскольку она  фиксировала оборку.

- Вы гораздо чувствительнее, чем я думала, леди. Потерпите ещё.

- Я слышала, что вы хорошо держитесь при боли.

Аселла могла слышать сарказм служанок в их голосах.

Вместо ответа Аселла медленно опустила свой взгляд и посмотрела на свое запястье, которое было поранено иглой. На ее коже появилась небольшая рана с кровью. Она смотрела на это, пока одна из горничных не вытерла кровь с кожи.

- Вам не надоело молчать, миледи?

В конце концов они были правы, это было куда лучше, чем кнут, который так любил Филипп. Когда от Аселлы не было ответа, горничные посмотрели друг на друга и улыбнулись.

- Как я и думала, с вами и вправду все хорошо.

Издевательство над Аселлой продолжалось. Игла продолжала колоть ее тело в разных местах. На видимых участках царапины были мелкими, чтобы избежать оставления рубцов или следов, а на невидимых участках уколы были немного глубже.

- Простите, как вы леди? Я случайно, хоть я старалась как можно осторожней.

- Но я уверена, что леди было не больно.

Они улыбались, не умея сдерживать свои эмоции.

Аселла посмотрела глазами, которые были пустыми, ей уже было нечего терять. Если бы она закрыла глаза, не утихла бы суета или боль?

Это было одно из правил Филиппа, чтобы слуги не посещали Аселлу. Иногда она думала, что похожа на марионетку, со связанными руками и ногами. У нее даже было выражение лица, по которому трудно было сказать, смеялась она или плакала.

«Если ты дорожишь своей сестрой, то ты должна вести себя должным образом! Ты должна ценить мою доброту, Аселла», - частые угрозы Филиппа каждый раз словно звенели в ушах.

Она не ела с самого утра, ей стало не по себе, живот начал болеть. Звук разговора слуг казался далеким, будто они говорили не возле ее ушей и разговор затухал, затем снова усиливаясь.

Аселла почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, и прикусила свою нижнюю губу. Железный запах, ужасный привкус во рту. Казалось, что каждую секунду она может потерять свою власть над телом.

Аселла думала, что может столько вытерпеть, и считала, что это нормально.

Кто-то намеренно уколол ее иглой в спину, где рана все еще кровоточила. Служанка применила мазь и перевязала рану сухой тканью.

Ощущение покалывания на макушке возникло, когда кто-то сильно завязал корсет на платье, но вскоре боль отпустила. Ее лицо на мгновение исказилось. Однако она быстро к этому привыкла. Аселла скрыла свою боль за невыразительным лицом, затем выпрямилась и посмотрела вперед.

Она была из семьи Чарт, даже если её называли так только для виду. Фамилия, которая существовала с момента основания Империи и передавалось из поколения в поколение.

Независимо от ее нынешних обстоятельств, она получила образование, чтобы стать преемницей этой семьи, когда её мать была еще жива. Со временем эти знания устарели, но кое-что еще оставалось глубоко в ее сердце.

«Ты должна оправдать имя Чарт и никогда не запятнать его».

Такие вещи, как гордость и привязанность к родословной, были отпечатаны в ее крови с самого рождения. Аселла слегка прикусила нижнюю губу, дрожащую от боли. Она могла выдержать пульсирующую головную боль и острую боль в спине, пока она думала: «Виной всему мое длительное молчание».

Если бы она открыла рот, крик, который она зарыла так глубоко внутри, вырвался бы незаметно для нее.

- Вы еще держитесь, миледи?

Пока служанка с любопытством наблюдала за реакцией Аселлы, горничная наклонилась вперед и смело прошептала:

- Терпите. Это для семьи Чарт.

Это было единственное, что она могла сделать для семьи, которою оставила ей мать. Брак с мужчиной, с которым она никогда раньше не разговаривала.

- Вам следует с радостью принять это предложение.

Прозвучал нежный голос, как будто успокаивающий ребёнка, но на самом деле он был ножом, приставленным к её спине. Глубокий шрам на сердце снова разошелся, причиняя боль.

- Если вы не согласитесь, то что подумает о вас покойная маркиза? - это было грубое замечание.

Ее сердце, которое, как Аселла думала, не будет реагировать ни на одну ситуацию, с которой она столкнется с этого момента, болело. В окружении десятков людей она зажмурилась, чувствуя, как оно бешено бьется.

- Вы должны быть благодарны, что можете помочь семье, миледи.

Слуги в особняке хорошо знали, как обращаться с Аселлой, благодаря отношению Филиппа. Когда бы он не поднимал тему предыдущей маркизы, Аселла не могла ему ответить должным образом. Ни разу. Слуги, которые наблюдали за ним, начали сами использовать этот метод каждый раз, когда им было нужно.

Эта стратегия всегда работала очень хорошо.

- Вы также должны подумать о мисс Мариэль.

Мариэль, бедный ребенок, она была еще очень молода. Даже незначительная защита, которую могла обеспечить Аселла, отчаянно требовалась.

- Повернитесь сюда, миледи.

Аселла тихонько передвинула ноги. Небольшой жест, который она сделала, смешанный с чувством покорности, был почти механическим. Хотя она двигалась сама по себе, это определенно казалось нереальным, как будто это было вовсе не ее тело. У нее кружилась голова, и все казалось расплывчатым. Но она терпела, потому так было нужно.

- Что ж, дело сделано. Это так прекрасно.

Горничная посмотрела на Аселлу сверху вниз, как будто она проверяла свою работу. Она кивнула с удовлетворенной улыбкой на лице.

- А теперь сядь на стул как можно осторожнее.

- Старайтесь не двигаться, когда вы сядете, иначе вы можете испортить все швы, над которыми мы столько работали.

- Вы ведь не хотите выглядеть некрасиво?

Служанки умело зашивали швы на платье. Аселла просто последовала её словам, не сказав ни слова.

Иногда, когда Аселла вспоминала прошлое, она чувствовала себя отстраненной. Когда бы она ни думала о своей матери или маленькой сестре, которых не видела много лет, ей казалось, будто ее ноги застряли в зыбучем песке. Воспоминания были немного болезненными из-за того большого количества прошедшего времени, проведённого без них, но казалось, что некоторые вещи никогда не меняются.

- Сэр Кадан скоро будет здесь, но я знаю, что все будет хорошо, верно? Это на благо семьи.

- И ради блага леди Мариэль.

Аселла медленно кивнула. Как бы сильно она не боролась, реальность оставалась прежней. После десятков или сотен пыток и боли она осознала тот факт, что ничего не изменится.  Аселла закрыла глаза и приготовилась к предстоящему унижению. Как всегда.                                                                             

***

Наконец нетерпеливое лицо Филиппа просияло. Он немедленно открыл дверь в гостиную и позвал Райзена.

- Моя дочь готова встретиться с вами.

- Неужели?

- Да, однако, она хотела бы видеть вас в своей комнате.

Райзен приподнял бровь, и Филипп неловко улыбнулся.

- Обычно она чувствует себя хорошо, но сегодня, похоже, ей немного нездоровится.

- Хорошо. Я пойду к ней.