Прерванная Огранка выпила больше сил, чем я предполагал. Шёл я медленно, шатаясь, неуверенно переставляя ноги. Слабость, противная слабость... ненавижу. Чем скорее я от неё избавлюсь, тем лучше.

Юкино, впрочем, даже не думала помогать мне идти. Возможно, вообще не верила, что моя слабость – настоящая? Скрестив руки на груди, она сверлила меня подозрительным взглядом, идя так, чтобы у меня не было ни единого шанса улизнуть или свернуть в какой-нибудь коридор.

Не то, чтобы я пытался это сделать. Мне кажется девушку даже немного расстраивало то, как просто я согласился пойти с ней в подвал. С моей же стороны, всё было просто – трусы девушки уже побывали на моём лице, поэтому стесняться нам было нечего.

Железная логика.

— И что? – невозмутимо заметил я таким тоном, будто она не конвоировала меня, выразительно покачивая клинком, а гуляла со мной под ручку. – Ты правда думаешь, что подземелье - удачный выбор для первого свидания?

Она фыркнула.

— А ты даже не пытаешься делать вид, что тебе девять лет.

— Могу попытаться, если тебя такое заводит, — я поиграл бровями.

Юкино аж оступилась, обернувшись на меня. Выражение её лица говорило лаконичное: «Ты что, серьезно?»

— А что, ты же слышала слугу. Кому скажешь, тебе всё равно никто не поверит.

Я подмигнул. Это стоило мне подгоняющего удара в спину от Юкино.

Ну зачем так грубо?

Но, если честно, меня волновал другой вопрос. Что она забыла в подземелье? Со мной всё понятно, я тот ещё искатель мрачных тайн, что дают силу, но ей-то, простой молодой девушке с катаной, что там нужно?

О чём я не побрезговал спросить.

— Так и что, зачем тебе подвал? Родне сувениров набрать охота?

Она не ответила. Лишь бросила на меня холодный взгляд.

— Хотя… учитывая, что ты совсем одна так далеко от дома, дела у тебя с семьёй идут неважно.

Если до этого взгляд был холодным, то сейчас он стал ледяным.

— Не могу их винить, — я покосился на клинок, что упирался мне в бок. — Сам бы избавился от такой дочурки.

Да, такое дело.

Я не очень хороший человек. Может, не Теонор, но мне на своём веку пришлось многое повидать. Поэтому люди видятся мне озлобленными, лживыми существами. Доверие и сочувствие к которым проявлять если и можно, то очень и очень осторожно.

Однако это то, что касается фасада.

То ли дело их травмы – мне кажется, именно там скрывается ядро человеческой искренности. Поэтому я давно взял себе за правило выведывать травмы и слабые места собеседника, прежде чем делать поспешные выводы.

— Что, проблемы с папочкой?

И всё бы ничего, но вот местами я мог увлекаться и пренебрегал тактичностью и нормами морали. В некоторых ситуациях это сходило мне с рук, в других же…

На меня смотрели так, как сейчас смотрела Юкино. — Ты на всех своих невиновных жертв так смотришь перед тем, как убить?

— Я не убиваю невиновных, — процедила она сквозь зубы. — Только лжецов, которые думают, что наглость будет вечно прикрывать их задницу. Лучшее, что есть в моей жизни - это наблюдать, как ложь таких, как ты, крошится на глазах.

Я закатил глаза.

Собственно, как я и думал. Ей плевать на подвал, просто не придумала места для убийства получше.

Правда, есть одна загвоздка. Мне ведь и правда нужно туда попасть. Поэтому пока что наши маршруты накладывались друг на друга как нельзя лучше. А что же до её идиотского морального компаса...

— Неплохое оправдание собственному садизму, — ухмыльнулся я. — А маму тоже прирезала, когда узнала, что Санты не существует?

Удар под дых. Ого, кажется, одна травма обнаружена.

Когда мы проходили очередной безликий коридор, Юкино резко остановила меня. Сначала я не понял, что к чему, но затем глянул на пол — и всё встало на свои места. Внизу виднелся замаскированный под паркет люк.

— Это вход? — уточнил я, аккуратно поддевая крышку.

Удивительно, что охраны у входа в подвал не было. Хотя… что там охранять, если вход в него открыть могут только члены самой семьи?

Странное решение, если так подумать.

Вот у меня тоже бывали подвалы со всякими секретными секретами. И мне всегда хватало обычной двери, безо всех этих заморочек.

— Не совсем, — отозвалась девушка, резким взмахом руки открывая люк настежь.

Я вопросительно посмотрел на её лицо, застывшее в злобной гримасе.

— Вход внизу.

Пинок ногой — и я лечу вниз, считая рёбрами ступеньки. А насчитал я их много, если кто обеспокоился.

Сложно рассматривать подвал во время падения. Увидел я немного (ай!) — небольшое (ой!) помещение размером со среднюю (ух!) гостиную, и при этом абсолютно (снова ай!) пустое. Последним я заметил нечто вроде большой металлической плиты на полу — чуть поодаль от лестницы…

А спустя секунду Юкино уже сидела на мне сверху, помахивая своей катаной.

— Я видела много разных наёмников, — процедила она, — но таких тупорылых, как ты, ещё не встречала. В чём твоё задание, мудила? Выбесить меня до смерти? — Ты как-то слишком много треплешься, как для той, кто реально хочет меня убить, – я, как мог, развел руками. – Не верю.

— Я не резала свою мать, – прошипела Юкино. – Мне лишь пришлось отрубить ей пальцы. Как думаешь, хватит ли у меня сил сделать то же самое с твоей клоунской головой?

Кажись, с семейными проблемами я попал в точку.

Но прежде, чем я успел развить эту тему, мне в лицо прилетел кулак.

— Хватит пудрить мне мозги. Кто тебя послал? Какой-то очередной клан завистников моему отцу?

— Посмотри на меня, — я кивнул вниз, туда, где задралась рубашка, оголившая моё немощное костлявое тело, — и подумай ещё раз.

Ответом на реплику стал новый удар, который отбросил меня чуть вбок. На миг перехватило дыхание… но я всё же нашёл в себе силы чуть поменять положение тела. Давай, пинай меня в нужную сторону. Ко входу.

— Ты явно не боец, — услышав это, я ухмыльнулся. Всё-таки решила включить голову. — Значит яды? Магия?

— Доброта и обаяние, — отозвался я.

Ещё один удар.

Ладно, это начинает становиться… неприятным.

— Можно меня бить, — я чуть приподнялся на локтях и провёл рукой по лицу, стирая кровь. — А можно включить голову. Сама же сказала – я не боец. Будем честны, я и хожу-то сейчас еле-еле. А что до ядов…

Я хитро сощурился.

— …то разве что они все остались на твоём нижнем белье… — я вновь поиграл бровями.

Юкино снова врезала мне… но уже чуть медленнее.

— Наконец, — завершил я, игнорируя боль от удара и подтягиваясь на руке на метр влево, — будь я киллером — неужели я стал бы стоять и смотреть, как ты моешься в душе, вместо того, чтобы прикончить тебя на месте?

Девушка пару раз моргнула, а затем презрительно сощурилась:

— Так ты… — протянула она, — не киллер, а обычный извращенец?

Вот ещё.

Руку перед собой. Если честно, я понятия не имел, сработает ли это, и что делать дальше, если нет, но… если не рисковать, то так ничего и не сделаешь, верно?

Я сплюнул на ладонь кровью — и впечатал её прямо в огромную металлическую плиту в полу, размером метра три.

Наверное, этому моменту подошла бы торжественная музыка, но увы. Какой-то миг в подвале было оглушительно тихо, а затем…

— Я не извращенец, — пояснил я. — Я Йошида Распутин.

Плита начала сдвигаться. Громкий скрежет металла по камням, шелест от поднявшейся пыли — и вот в полу уже зияла черная дыра.

Что же. Девушка опустила свой клинок, неверяще глядя на то, что сейчас произошло.

Долгие секунды полного молчания. Столкнувшись с правдой, Юкино будто язык проглотила. Я не торопил её, давая свыкнуться с новой мыслью.

— Но, но... — наконец, выдавила из себя она. — Всё ведь так хорошо сходилось... Ты не врал?!

— Ни разу. За весь разговор, — я криво ухмыльнулся. — А вот ты себя сейчас чувствуешь глупо.

Девушка лишь замерла на месте, неподвижно глядя в одну точку.

Мой выход.

— А теперь представь, — я спокойно поднялся на ноги, — какое огромное пятно на репутации твоего… эээ, рода оставит клеймо той, кто пытался убить Йошиду Распутина. Бедного, беззащитного парня, едва успевшего выйти из комы.

Я медленно подходил к Юкино всё ближе и ближе.

— С одной стороны — да, ты хорошенько меня избила и даже хотела отрубить голову. Что, как минимум, невежливо. С другой — перед этим я молча наблюдал за тобой, пока ты ходила в чём мать родила. Вроде и за дело отхватил. Однако у нас с тобой был уговор.

Я провел большим пальцем по шее.

— Если я не Распутин — то… я делаю харакири. Ну, я оказался Распутиным. Моя ставка сыграла. И теперь мы на месте и решаем, что же ты мне должна.

Мне не очень хотелось вскрывать свои карты, но… сейчас это имело смысл. Недаром же терпел побои. В сущности, что такое падение с лестницы и пара тумаков впридачу по сравнению с лично обязанной тебе смертоносной высокопоставленной Якудза? Которая к тому же ещё и представляет собой шикарную красотку с катаной наперевес.

Девушка наконец-то вышла из ступора и посмотрела прямо на меня.

— И… чего ты хочешь? – она сглотнула ком в горле.

Я подошел к ней ещё ближе…

И хлопнул по плечу.

— Дружбы без обязательств. Ну — и помощи, когда мне будет надо, — я подмигнул ей, — чего ещё мне от тебя может быть нужно?

Юкино сощурилась. Кажется, за этот вечер я умудрился сломать ей шаблон уже дважды — сначала когда оказался не тем, кем она меня считала, а затем когда повёл себя не так, как она ожидала. И теперь она… попросту не знала, чего ещё от меня ожидать.

— Да ладно, — моя улыбка стала шире, — откуда столько драмы на лице? Мы отлично поладим. Вокруг слишком много интересного, чтобы тратить время на ссоры.

Хмыкнув, я заинтересованно заглянул в зев открытого люка. Во тьму вели широкие, выщербленные ступеньки; снизу доносились какие-то тихие завывающие звуки, но настолько далёкие, что нельзя было сказать, что это — трубы, ветер, или… что-то иное.

…шаги.

Звук — пока ещё тихий, но вполне отчётливый — вырвал меня из завороженного состояния. Кто-то быстро приближался к открытому люку, и это… портило мои планы.

За мной? Пропажу ведь уже должен был заметить даже такой “работник года”, как Андрей. Да, скорее всего.

Шаги быстро приближались. Неожиданность, и притом неожиданность неприятная. Будет сложно объяснить произошедшее, даже мне.

Судя по звуку, у меня оставалось всего несколько секунд на то, чтобы придумать правдоподобное оправдание и увести из-под удара не только себя, но и Юкино. В конце концов, я-то сын главы рода, а вот если её вышвырнут из особняка — это сведёт на нет всю её полезность.

Шаги на секунду замерли — а затем две пары ног начали быстро спускаться вниз. Слуги; форма такая же, как у Андрея.

— О, - непринуждённо заметил я, — вас-то нам и…

И осёкся.

Оружие в руках “слуг”. Неувязочка? Но главное даже не это, а взгляды. Пустые и не предвещающие ничего хорошего. Такие взгляды были мне знакомы.

Шаг перешёл в бег; обе фигуры устремились ко мне, не говоря ни слова. Сталь в руках ближайшего сверкнула; от кулака по телу начали разбегаться тонкие светящиеся линии…

То, что они двигались ровно на меня, говорило само за себя — они пришли за мной.

Что ж.

Пора Юкино начинать отрабатывать свой долг.

* * *

— Серьёзно? Овощ с сознанием девятилетки?

Наина достаточно хорошо знала мужа, а потому заговорила не сразу, а лишь тогда, когда он сам начал возвращаться к реальности.

— И какой из него глава рода? Неужели ты считаешь, что Дмитрий…

Михаил вздохнул и отвернулся к окну. Машина несла его обратно к загородному особняку по пустой, расчищенной специально для него дороге.

— Порой вы все совершенно невыносимы, — заметил он. — Даже радость от пришедшего в сознание сына можете изгадить.

Он поглядел на Наину.

— Да, я понимаю, что он овощ. Но… он в первую очередь мой сын, каким бы он ни был.

— Но глава рода?

— Чисто номинально, — отозвался Михаил. — К тому же… ты сама прекрасно понимаешь, что так будет лучше для всех, включая Дмитрия. Учитывая… то, что начало происходить в кругах аристо после его пробуждения.

— Это решаемо, — Наина покачала головой. — А вот что нерешаемо — так это то, как люди будут смотреть на Дмитрия, когда поймут, что его променяли на дауна. Как он должен будет править родом, по-твоему?

— Я со всем разберусь.

— Это слова главы рода? — Наина уставилась на Михаила. — Или самооправдание потерявшего голову отца?

— Я же сказал, что…

— Не стоит делать того, что нарушит… — женщина сделала паузу, — мир в семье.

— Хватит, — Михаил вновь поглядел на жену. — Это слова главы рода. Рода, которым я правлю уже много лет. Я обещаю тебе, что позиции нашего младшего не изменятся. А пока… Прошу по-человечески, не трави мне жизнь, дай порадоваться за сына. Дай исполнить обещание первой жен… — он осёкся под взглядом Наины.

Тема первой жены была запретной между ними.

— Если Дмитрий хоть в чём-то будет обижен… — Наина заговорила так, будто никакой заминки не было, — если ты пойдешь наперекор своим же словам… То узы нашего брака могут очень сильно пошатнуться.

— Не нагоняй драмы.

На какое-то время салон машины погрузился в тяжёлое молчание.

— А что до нашей гостьи, — Наина нарушила молчание вновь, — ты уверен, что готов так рисковать?

— Принц Британской Короны и дочь де-факто главы Японии сойдутся в священном браке. Ты понимаешь, что это может остановить столетнюю британо-японскую войну? — Михаил и рад был отвлечься на другую тему. — И это — на территории рода Распутиных.

Событие мировых масштабов.

— Да уж, акции Распутиных взлетят до небес, – Наина кивнула пару раз. – Но меня смущает характер девчонки. Она же ещё ничего не знает. Думает, что отец прячет её здесь от убийц...Твой друг Хидео Мори предупреждал, что его дочь может учудить что угодно.

— Каким бы непокорным ни был её характер, она всё же знает свое место перед отцом, — голос Михаила источал уверенность. — К тому же будущий женишок в неё уже давно до беспамятства влюблен. Познакомятся у нас через неделю, смирятся-слюбятся…

— Думаешь? — а вот в голосе Наины так и сквозило сомнение.

— Да кто вообще будет против свадьбы с Филлипом-Александром Третьим Манчестерфильдским, лордом Вестминстерским, наместником Сатурна, братом Посейдона? Лучше ей пары не найти, — Михаил самодовольно хмыкнул. — Я бы на твоём месте больше волновался о том, чтобы этому напыщенному британскому гусю хватило сортов чая у нас дома.

— Так и не выучил его имя?

— Полвечера пытался, но без шпаргалки до сих пор никак.

Супруги коротко рассмеялись; атмосфера в машине стала чуть теплее.

— ...но, надеюсь, ты отдаешь себе отчёт в том, что если мы не справимся, то гнев обеих сверхдержав падет на дом Распутиных? — уточнила Наина уже без юмора в голосе. — Следи за девчонкой.

Михаил фыркнул.

— Она же просто целыми днями сидит в своей комнате и скучает. Что вообще может произойти?