Я посмотрел в ту сторону, куда показала Элечка, ища взглядом Иванова. И точно, он стоял с Гонгадзе и низкорослым мужичком, обладателем крайне популярной среди пожилых деятелей культуры блестящей плеши, обрамленной отросшими на висках и затылке волосами. Никогда не понимал такой любви к этой странной прическе. Видимо, это и есть тот самый глава ярославского театра. Интересно, а он сам что за маска?

– Я слышал о двух новых актерах оттуда, – повернулся я к своим коллегам, – но не знал, что и режиссер из Ярославля тоже здесь.

«И Лариска не знала, – добавил я уже про себя. – Иначе обязательно бы мне сказала. Интересно, зачем здесь глава театра, откуда переманили актеров в тверской ТЮЗ? Разве он не должен рвать и метать из-за перехода своих бойцов в другую команду?»

– Потому что это директор, а не режиссер, – Элечка тем временем наставительно подняла вверх палец, будто учительница. – Он тоже обладатель маски, поэтому ему и передавать новых актеров. Таковы правила. Но все бы ничего, только посмотрите внимательно, – она подергала Костика за рукав, а в мою сторону выразительно махнула ресницами. – Видите, какой мрачный стоит Автандил? Актеров же ему прислали, он должен, по идее, радоваться… Что-то, видимо, пошло не так.

«А ведь она права, – я задумался. – ТЮЗ – вотчина Гонгадзе, и новые актеры теперь вроде как под его руководством. А чего хочет Артемий Викторович? Вид у него как раз-таки довольный в отличие от Автандила».

Вопрос отпал сам собой, когда режиссер подошел к нам в компании полноватого бородача. Я едва скользнул взглядом по его лицу, как он быстро проговорил фразу активации, и на нем тут же мигнула фигура такого же полноватого и жизнерадостного Бригеллы, владельца венецианской гостиницы, в богато отделанном костюме, к которому были приторочены маленькие аккуратные ножны. В руках его обнаружился толстый кожаный кошелек, недвусмысленно звенящий как переполненная копилка, и этот образ меня сразу же заинтересовал. Сильный, изворотливый, любит и умеет считать деньги. В том же «Слуге двух господ» он за десять дублонов закрыл глаза на секрет Беатриче Распони (кстати, образ нашей Элечки!), а потом, когда обман вскрылся, легко вышел сухим из воды. Интересно, как это все отражается в способностях, дающихся ему от маски? Но главное сейчас совсем другое – почему он пришел сюда вместе с нашим главрежем? Не просто же так знакомиться!

– Денис! – представился бородач и крепко сжал мою протянутую руку. – Очень приятно!

– Михаил, – я в ответ назвал свое имя и тоже раскрыл образ. – Под маской все чины равны.

Затем наш новый знакомый, галантно изогнувшись, поцеловал руку Элечке-Беатриче и только после этого, хохотнув, поздоровался с Костиком-Сильвио. Оба открылись бородачу, показав свои маски, и теперь все необходимые формальности были соблюдены.

– Прошу любить и жаловать, дорогие коллеги! – наш могучий главреж просто цвел как магнолия на юге, хлопая довольного парня по спине. – Денис Байкалов, теперь наш Бригелла! Особо хочу подчеркнуть, что наш. Вы же понимаете, о чем я?

Артемий Викторович обвел нас всех торжествующим взглядом, выдерживая, по его мнению, эффектную паузу, но нам троим было и так все понятно. Во всяком случае я точно догадался, что режиссер как-то переманил в наш театр нового актера, направленного изначально в ТЮЗ. А тут еще сам Денис развеял всяческие сомнения:

– Из Ярославля прямо к вам, – и вновь хохотнул. – Вообще-то, нас с коллегой забросили в ТЮЗ, но Автандил Зурабович и Артемий Викторович решили, что справедливо будет усилить оба театра. Да и я сам, если честно, больше тяготею к классическим постановкам, чем к молодежному постмодерну.

Денис рассмеялся, будто отмочил забавную шутку, но было видно, что на самом деле он просто нервничает. А вот наш режиссер, напротив, довольно улыбается – словно кот, объевшийся хозяйской сметаной. Вот, значит, почему Гонгадзе стоял такой мрачный… Артемий же по факту перехватил актера, предназначавшегося не ему! Прямо под носом у конкурента!

– За что люблю нашего Капитана, так это за его тонкую дипломатию, – усмехнулся он. – С Автандилом всегда можно договориться.

И Артемий Викторович обвел полным гордости взглядом меня, Элечку и Костика, давая понять, как именно ему удалось переманить в наш театр Дениса. Ну, конечно – в ход наверняка пошел кусочек маски Капитана. Гонгадзе пожертвовал Бригеллой, чтобы усилиться самому. Я, конечно, пока еще слабо ориентируюсь во всех тонкостях, но такой человек как Гонгадзе вряд ли бы согласился на неравнозначный обмен. Да и Артемий Викторович точно не стал бы размениваться по мелочам. Значит, обоих все устраивает. Гонгадзе усилил свою маску Капитана, а Иванов получил Бригеллу как раз перед нашим первым рейдом. Кстати, интересно, сколько теперь процентов маски у Автандила? С учетом возраста самого Гонгадзе и его высокого положения – явно больше моих пяти.  Десять? Пятнадцать? Надо бы уточнить, как можно определить целостность маски…

«Эй, друг! – я мысленно обратился к виртуальному помощнику, и тот отозвался внезапно подскочившей яркостью моего зрения. – Как мне оценить возможности чужой маски?»

«На взгляд это определить невозможно, – ответил внутренний голос. – Но есть некоторые косвенные признаки, например, полнота образа. Его корректное отображение доступно на десяти процентах и выше».

«Какие признаки есть еще? – уточнил я и, сопоставив погружение в нарисованную Автандилом картинку со сказанным моим виртуальным помощником, расширил вопрос. – Что, если вместе с образом маски меняется и окружающая действительность?»

«Фон появляется на двадцати процентах, – мгновенно просветил меня внутренний голос. – Это как раз второй признак».

«А третий?» – тут же спросил я.

«Примерную целостность маски можно определить по умениям преобразовывать предметы», – помощник вновь ответил мгновенно, а я вспомнил слова Артемия Викторовича о способности сильных масок создавать доспехи. Что ж, уже проще. И я теперь знаю, что у Автандила минимум двадцать процентов. А у Иванова? Скорее всего, не меньше – с учетом его образа Панталоне, который был весьма подробным. А фон? Не припомню у него фон… Если только я в тот момент просто не обратил на него внимание. Или же наш режиссер чуть слабее Автандила Зурабовича… В общем, чего гадать, проще подойти к Артемию и спросить. Только, разумеется, не сейчас.

И еще, конечно, мне интересно, какая же часть маски выпала из того убитого нами хутхэна. Один процент? Два? Пять? По моим прикидкам, учитывая размер, не больше двух. Да и Костик вроде бы говорил о таком количестве. Как бы то ни было, уверен, что даже крохотное усиление маски не должно игнорироваться. Как копейка рубль бережет, так и от процентов зависит полнота образов.

– Еще раз поздравляю, Денис, – Иванов тем временем пожал руку бородачу, – теперь уже вместе с коллегами. С нашим почетным режиссером Глафирой Степановной Северодвинской я вас познакомлю уже скоро. Она вам точно обрадуется.

– Глафира Северодвинская? – воскликнул новенький, с нескрываемым благоговением произнося имя старушки. – Она тоже?.. – тут он понизил голос. – Тоже из наших?

– Именно, – доброжелательно кивнул Артемий Викторович. – Пойдем знакомиться.

– Я, право, польщен… – главреж увлек Дениса, и теперь до нас едва доносились обрывки их разговора.

Бросив пару внимательных взглядов на проходящих мимо гостей вечера, я пристально посмотрел на Элечку с Костиком. Оба стояли спокойные, с абсолютно ничем не озабоченными лицами.

– И что вы думаете?

– Артемий Викторович – большой молодец, – улыбнулась девушка. – Переманил к нам Бригеллу в команду, воспользовавшись трофеем.

– Но нас все равно мало, – а вот Костик, похоже, в команде скептиков. – При этом тюзовские теперь гораздо сильнее, потому что их все равно больше и у них мощный лидер. У самого ведь Гонгадзе теперь одна четвертая маски, если я правильно посчитал…

– Двадцать пять процентов, – кивнул я. – Это ведь хорошо? А кусочек на сколько потянул?

– На три, – ответил Костик. – Про двадцать два процента у Гонгадзе, я помню, еще Артемий Викторович говорил. Никто ведь свою целостность не скрывает… Просто не говорят, если не спрашивают.

– Хочу спросить, – я тут же зацепился за его слова. – Какой у тебя процент?

– Семерка, – невозмутимо ответил брюнет.

– Понятно, – я решил сразу выяснить и другой важный момент. – А у Артемия Викторовича сколько?

– Девятнадцать, – покачал головой Костик. – С другой стороны, кусок-то все равно был от маски Капитана. Куда его девать? У нас актера с таким образом нет, так что Артемий Викторович, пожалуй, поступил логично.

– Но ведь он усилил своего конкурента! – я по-прежнему не понимал логику нашего режиссера…. Или, может, зря я смотрю на это все как на соревнование?

– И что? – вместо Костика отозвалась Элечка. – Конкурента, но не врага. У нас ведь одна цель – возвращение на потерянную родину…

– Это так, – подтвердил брюнет. – Мы ведь не воюем с ТЮЗом.

– А что тогда дает более полная маска, кроме полноты образа и фона? – я понял, что действительно изначально пошел не в ту степь, и переключил свое внимание на другую деталь. Заодно щегольнул знаниями, которыми со мной поделился внутренний помощник.

– Тут вот какое дело… – начал Костик. – После двадцати процентов не только фон появляется, но и новые уникальные способности. И особенности…

– Это какие же? – заинтересовался я, невольно вспомнив своего «двойного агента». Может, именно поэтому я не могу этим умением воспользоваться? Потому что мне до двадцати процентов как до Луны пешком? Хотя нет, Костик же сказал именно про что-то новое…

– У каждой маски есть главная уникальная способность, – принялся объяснять брюнет. – Например, у моей это «горячность». Или, как еще ее называют, «горячка боя». Сильвио, он же очень взрывоопасный в пьесах – чуть что, сразу за шпагу хватается. А в реальности это кратковременное усиление, которое помогает действовать быстро и с максимальным эффектом. Помнишь, у нас были берсерки в постановке «Беовульфа»? Вот у меня будет примерно то же самое. В Москве есть Леон с такой маской, так он бетонную стену кулаком может пробить… Жаль только, что это от двадцатки. А еще говорят, что потом каждые пять процентов способность сама усиливается.

Неплохо, подумал я. Значит, у Костика есть режим берсерка. А что у Автандила? Ради чего он так хотел довести свою маску до двадцати пяти процентов, что даже отказался от одного из своих актеров? Очень хочется верить, что это не какое-то усиление его внушения… Мерзкая штука! Я невольно скривился, Элечка обворожительно улыбнулась, Костик невозмутимо пожал плечами, и разговор как-то сам собой сошел на нет.

Мы разошлись в разные стороны, а я снова задумался об изменениях в отношениях между мной и нашей Беатриче – они ведь точно есть. Пока что я не могу утверждать, что между нами наметилась какая-то романтическая линия – скорее просто сказалось обретение мной маски и вхождение в круг своих. Но почему бы не попробовать пригласить ее еще раз на чашечку кофе и… скажем так, пообщаться более решительно?

Размышляя на тему своей пока еще пустующей личной жизни, я буквально врезался в появившуюся у меня на пути незнакомку, ойкнувшую от неожиданности и выпустившую из рук бокал с шампанским. Впав в ступор, я проследил, как тоненькое стекло будто в замедленной съемке разваливается на тысячи осколков, и игристое вино разлетается брызгами во все стороны.

– Извините, я задумался, виноват, аккуратнее! – принялся частить я, зачем-то схватив под руку девушку и оттащив ее от лужи ароматного напитка вперемешку с осколками.

Стоящие поблизости гости посмотрели на нас и следы нашего столкновения ровно две секунды, после чего вернулись к своим делам, будто ничего и не было. Только словно бы выросшая из-под земли уборщица принялась деловито отмывать пол, собирая осколки и со звоном стряхивая их в ведро.

– Ничего страшного, со всеми бывает, – раздался мягкий обволакивающий голос, и я внезапно осознал, что все еще цепко держу под руку неизвестную девушку.

Город у нас небольшой, и все театралы друг друга знают хотя бы в лицо, пусть и относятся неоднозначно. А эта особа явно не из нашей труппы и не из ТЮЗа. Кто же она? Длинное голубое платье с блестками, такого же цвета перчатки до самых локтей, профессионально уложенные светлые волосы и пронзительные голубые глаза. Красавица, да и только! Пожалуй, даже нашей Элечке даст неплохую фору… Мысли о возможном свидании с нашей Беатриче, еще недавно накатывающие на меня волна за волной, растаяли, как утренний туман. Вот только почему она так пристально на меня смотрит? Не осуждающе, хотя это было бы заслуженно из-за моей неловкости, а словно бы пытается вспомнить.

– Меня зовут Виктория Оболенская, – улыбнулась девушка, обнажив ослепительно жемчужные зубы, особенно отдающие белизной на фоне ярко-алой помады. А вот это, пожалуй, немного вульгарно. Но общее впечатление это, пожалуй, не портит. А вот пристальный взгляд, если честно, немного сбивает с толку.

– Миша… Михаил Хвостовский, – отрекомендовался я. – Тверской академический… А вы?

– Я из ярославского драматического, – еще шире улыбнулась она, мягко, но настойчиво высвободившись из моей руки. – Но с сегодняшнего дня служу в местном ТЮЗе у Гонгадзе. Под маской все чины равны.

В этот момент лицо девушки преломилось, и я узнал маску Клариче – столь же прекрасную, как и ее обладательница. Дочь сеньора Панталоне согласно пьесам, роковая красавица и невеста Сильвио. Если знать, что в нашем театре это Артемий Викторович и Костик, становится даже немного забавно. Но с учетом того, как в пьесах с виду слабая Клариче вила веревки из отца и жениха, я бы точно не стал ее недооценивать.

Под влиянием образа Виктория стала больше похожа на темноволосую венецианку с тонким профилем, смугловатую и кареглазую. Смотрелось это вместе с ее настоящей светлой кожей и голубым платьем довольно странно. Получается, у нее неполный образ и, значит, если верить моему голосовому помощнику, целостность маски девушки ниже десяти процентов. Наверное, поэтому я не сразу увидел на ней кусок маски. Да и сейчас это всего лишь длинная тонкая пластина на правой щеке, вместо которой обычному человеку наверняка бы привиделся умело скрытый косметикой шрам. Но свою обладательницу эта деталь не лишала ни капли сногсшибательной красоты. Вот почему наш новенький Денис загрустил, старательно прячась за шутками, я бы тоже расстроился, если бы нас разлучили с такой девушкой. Пусть и в профессиональном смысле.

– Под маской все чины равны, – повторив активирующую фразу, я поклонился и поцеловал Виктории руку, чувствуя, что краснею. – Очень приятно познакомиться. Значит, вы и есть то самое пополнение?

– Изначально нас было двое, теперь я одна, – пожала плечами девушка. – Дениса Байкалова перехватил ваш деловитый режиссер.

– Он такой у нас, да… – пробормотал я, снова начиная волноваться. Слишком уж эффектно выглядела Виктория. И давно ли это начало меня так смущать? Может, это эффект ее маски, пусть и довольно слабой? Да нет, вряд ли – если я с влиянием Капитана справился, то и сейчас должен держаться. Так что надо честно признать: просто некоторые девушки чудо как хороши…

Дырявая миска Пана, какой взгляд! Пробирает до костей, и это совсем не помогает мне настроиться на продолжение диалога.

– А мы с вами не могли где-то встречаться? – я решил хоть как-то исправить положение, а заодно выяснить, почему же она все-таки буравит меня своими бездонными синими глазами.

– Я видела вас недавно во сне, – Вика благосклонно отреагировала на мою неловкую попытку заигрывания ответной шуткой, не отводя при этом взгляда и почти не моргая.

Не знаю, сколько бы я еще безуспешно пытался придумать, что бы еще такого умного и веселого сказать, если бы на помощь мне неожиданно не пришел сам Гонгадзе. Блеснув своими круглыми очками а-ля Берия, он подошел к нам со словами «вот вы где» и, улыбнувшись мне одними губами, увел девушку прочь.

– Я смотрю, ты уже освоился с ролью светского льва! – под звуки затвора фотообъектива ко мне вновь подошла Лариска, словно специально выжидавшая, когда же я останусь один. Вид у нее был такой, словно она меня застала с этой Викторией не в холле ТЮЗа, а где-нибудь в гостиничном номере… Черт, и что мне за мысли в голову лезут? Впрочем, не могу не признать, приятные мысли.

– О чем ты, Филиппова? – небрежно улыбнулся я. – Это новенькая из ярославского театра.

– А я знаю, – хитро подмигнула мне подруга. – Хороший выбор, Хвостовский. Смотри, ревновать буду! Шучу! Ты же знаешь, у меня принципы – никаких свиданий с теми, с кем мы какали в один горшок!

– Эх, а я уж было подумал тебя на свидание пригласить! – я с притворным сожалением развел руками, и Лариска расхохоталась. – Пойду домой, хватит с меня уже светских раутов.

Прорвавшись, наконец, к заветному хранилищу верхней одежды, я протянул номерок чопорной гардеробщице, взял куртку, оделся и вынырнул из теплого ТЮЗа в мороз. И уже в автобусе, на подъезде к своей остановке, я получил на свой телефон сообщение с неизвестного номера.

Михаил, это Виктория из ТЮЗа. Извини, мы не успели обменяться номерами, и я попросила твой у коллег. Давай встретимся завтра вечером? А.З. сказал, что репетиции заканчиваются в семь.

Я понял, что вновь впал в ступор, только когда пришлось выйти на две остановки дальше, потому что свою я благополучно проехал.