Такие умиротворенные мысли были в моей голове, пока сверху не нависла оскаленная морда хутхэна – мой план все же сработал до конца, правда, когда я уже перестал на это надеяться. Иглы закончились, и демон решил полакомиться еще живым человеком. Красные злые глаза, стекающая с клыков тягучая слюна, раздувающиеся ноздри и занесенная для удара лапа – жуткое зрелище, но в то же время оно словно пробудило во мне какие-то спящие рефлексы. Как в книге «Зов предков»: и пусть я был не псом, а человеком, но все равно… Теперь я не просто хотел выжить, меня переполняло желание отомстить этой твари. За боль, за то унижение, что я испытываю сейчас, ползая на карачках и уворачиваясь от грубых атак. Каждый раз, когда демон промахивался, его когтистая лапа с силой стучала по полу, заставляя меня содрогнуться. Но ведь долго так продолжаться не может? Или может? Кажется, этот хутхэн гораздо медленнее остальных, с которыми мы сталкивались раньше. Видимо, это расплата за возможность стрелять иглами…

Едва я так подумал, как выяснилось, что меня просто загоняли в угол. Удар слева – я увернулся, не обращая внимание на все раны. Удар справа – я перекатился, даже забыв про проколотое плечо. А потом мне в грудь прилетела атака, в тот самый момент, когда я даже увидеть ее еще не успел – хутхэн треснул меня лапой, словно кот мышь, на миг обездвижив и выбив дух. Да, теперь я стал хорошо понимать это выражение. Когда тебе нечем дышать, а из глаз чуть ли не в прямом смысле сыплются искры, чувствуешь себя именно так. А демон тем временем вновь занес свою лапу для очередного удара. Скорее всего, последнего, потому что его я уже не выдержу. Но я не хочу умирать, даже в тренировочном режиме! Особенно когда опасный и кажущийся непобедимым враг оказался на расстоянии ответной атаки. Ведь так? Если он может достать меня, то и я его?!

Тело сработало на инстинктах. Не знаю, каким образом я сумел вспомнить, куда именно отлетела моя дубинка, когда я падал на землю. Не знаю, как я оказался так близко к ней. Но в итоге я изобразил какой-то безумный крик, подхватил свое оружие, а потом выбросил вверх руку с дубинкой. Вверх и чуть под углом – так легче отвести удар в сторону, затратив минимум сил. Отразить – потому что, прежде чем бить самому, мне нужно было что-то делать с несущейся на меня лапой хутхэна. В итоге все вышло как на отработке с Элечкой, объяснявшей нам основы фехтования, и мой мозг очень вовремя вспомнил об этом. Вспомнил, как легко я десятки и даже сотни раз отбивал одну за одной эти простые удары сверху…

Раздался хруст – дубинка с силой врезалась в лапу монстра, и это словно вернуло мне дыхание. Руку потянуло вниз, но я, как меня и учили, крутанул ее над головой, используя инерцию, и с разгона треснул хутхэна по голове. В лежачем положении да с моими ранами это было непросто, но я смог. Адский «дикобраз» явно не ожидал подобной наглости от поверженного противника и поплыл. Достаточно для того, чтобы я успел ударить его еще раз. Теперь уже прямо между глаз!

Руку свело от боли, я зашипел, стараясь не закричать, и из последних сил откинул начавшего заваливаться на меня хутхэна в сторону. Похоже, его как минимум вырубило. Впрочем, тут я присмотрелся к своему противнику, с расколотым черепом, наверное, даже демоны не живут. Я что, победил?

Да! Губы тут же прошептали заканчивающую тренировку фразу, и стало немного легче.

Ко мне подбежали ребята, помогли встать – Ден протянул могучую руку, а Костик с Элечкой бережно приподняли мое трясущееся тело. Я было попытался отказаться от поддержки, думая, что сейчас вернусь в норму, однако ноги предательски подкосило, и я вновь чуть не упал. Хорошо, бородач вовремя подхватил. И вот что это было? Я, конечно, понимаю, что драки специально задуманы максимально реалистичными, но болит-то у меня все сейчас по-настоящему!

– Какого сатира? – я буквально выплюнул эту фразу в подошедшего ко мне Иванова.

Денис что-то говорил шепотом, пытался меня урезонить, но я так двинул плечом, что он тут же замолчал. Не перестав, правда, при этом меня поддерживать.

– Прости, Миша, но боль придется потерпеть еще минут пять, пока твоя нервная система не придет в себя, – спокойно сказал режиссер, пропустив мимо ушей мою грубость. – Да и за такого сильного противника тоже прости. Однако по-другому было никак – и для того были две причины! Первая, – Иванов пер как танк, явно даже не собираясь давать мне пискнуть, пока не выскажет все, что хочет, – ты слишком сильно верил в то, что останешься чистеньким. Это очень опасное чувство, Миша. Я знал тех, кто умирал, считая, что либо победит, не пролив ни единой капли крови, либо не победит вовсе. А кровь проливать надо – и свою, и чужую. Если, конечно, хочешь выжить и победить. По-другому никак, вариантов больше попросту нет.

– И для этого вы напустили на меня эту тварь? – сердце бешено колотилось в груди, я смотрел на Артемия Викторовича и буквально полыхал праведным гневом. – Не объяснив, кто это, как с ней бороться, чего ждать?

– Именно, – спокойно кивнул Иванов. – Тебе нужно было сломать себя, понять, что порой нет выхода. Ты либо делаешь что-то, либо умираешь. На какую-то долю секунды мне показалось, что ты выбрал второй вариант. А теперь второе… – интересно даже, каких еще гадостей мне сейчас наговорят. – Я выбрал тебя на бой с неизвестным противником, потому что верю в тебя. Никто из вас не был знаком с подобным типом хутхэнов, и, поверь, Миша, любому, даже Косте с Элей, пришлось бы умыться кровью в сражении с ним.

– Но я… – вот теперь я на самом деле не знал, что сказать.

– Я верил, что ты победишь себя, что будешь бороться, – тут Иванов перевел взгляд с меня на остальных. – И я хотел, чтобы вы все увидели это. Я ведь сам был когда-то на вашем месте на подобном уроке. Я помню, как смотрел на один из первых боев одного тощего паренька, который стал потом моим лучшим другом… Он тогда сражался с другим редким хутхэном. Я представлял себя на его месте и не видел выхода, а он не знал, что не может победить. И поэтому не сдавался. Я не знал, на что рассчитывал мой учитель, отправляя Володьку на этот бой – у него же не было шансов… И вот я сам сделал это. И опять все сработало.

Иванов как-то странно улыбнулся. Мол, чудо это, и больше нечего сказать. Как порой на представлении именно новички даже на самых нелепых третьестепенных ролях играют так, что весь зал смотрит именно на них. Всего несколько секунд, но какое это чувство!

– Спасибо, – я завершил начавшую затягиваться паузу этим простым, но важным словом.

Артемий Викторович в ответ лишь кивнул с едва заметной улыбкой. Плевать на все эти мрачные истории из прошлого – что бы ни совершил Иванов сто лет назад, сейчас он явно не тот, кем был прежде. И нам, пожалуй, с ним повезло. И так явно думал не только я – иначе как объяснить этот огонь в глазах, разгоревшийся и у Дениса, и у Элечки, и даже у Кости?

– Ну что, кто следующий? – режиссер окинул всех внимательным взглядом, напоминая, что тренировка еще не закончилась, а в одиночку на арене сразились не все.

– Давайте я теперь, – скорчив боевую гримасу, Денис вызвался на бой следующим. – Только, чур, без улучшенных хутхэнов. А то мне пока не преобразовать железо так, чтобы они его не взяли. А хочется прям равного боя!

Артемий Викторович лишь улыбнулся в ответ на эту речь, а потом жестом пригласил Дениса на ринг. Я невольно ждал какого-то подвоха, но, похоже, они закончились на мне. Иванов выбрал в качестве противника для нашего новенького обычного паяца, и бородач принялся отбивать его атаки кинжалом, предусмотрительно по моему примеру закрываясь еще и щитом. Я сначала подумал, что можно было бы просто спрятаться за стальной стеной и ждать, пока монстр-лягушка подберется поближе, но быстро понял, что недооценил его. Когда мы сражались группой, то у паяца не было места для хитрых маневров, сейчас же – он выждал момент, а потом так плюнул своим языком, что тот, как мяч, закрутился в процессе и, ловко обогнув щит, чуть не впился Денису в шею. К счастью, тот был наготове и подстраховался от подобных ситуаций с помощью кинжала. Теперь стало понятно, что с одним щитом тут делать нечего…

Я наблюдал за тем, как Денис отбивается от атак паяца и сбрасывает своими могучими руками тошнотворный язык монстра, пытающийся его обвить, а сам невольно думал, как бы сам поступил на его месте. Забавно, и когда это я так изменился, что перестал бояться грязи, перестал жаловаться на проблемы, а начал думать, что именно я буду делать?..

И ведь еще совсем недавно я лишь мечтал о том, что рано или поздно все поменяется. Само собой… Нас с Сашкой пригласят в крупный кинопроект, я стану звездой экрана, а мой друг именитым режиссером. Вот только делал ли я хоть что-нибудь для приближения мечты? Сейчас понимаю, что нет. Я годами служил в театре даже не на вторых, а на третьих ролях и ждал, что моя жизнь станет лучше не благодаря мне, а по мановению волшебной палочки. И ведь даже не понимал этого. Или не хотел понимать. Зато сейчас, когда у меня есть маска, когда я смог взглянуть на себя со стороны – спасибо нашему главрежу – я не собираюсь ждать чуда. Я буду работать над собой, над маской, я выжму из этого шанса все, что только можно!..

Денис одолел паяца за десять минут, изловчившись отрезать тому язык, а потом заколол в печень, ловко подскочив, пока тот визжал от боли. Сам бородач, хоть большую часть боя и простоял на месте, лишь удерживая щит и отбивая дальние удары паяца, все равно запыхался, и пот с него тек градом. Впрочем, это не мешало довольной улыбке не сходить с его лица. А потом пришел черед Костика. Против Сильвио режиссер, хитро прищурившись, выпустил спиногрыза, и наш мастер рапиры устроил настоящий мастер-класс, показав, как можно драться с тем, кто стремится атаковать тебя исключительно с тыла. Причем даже без использования обманных маневров. Впрочем, наверно, за подобный маневр могло сойти начало боя, когда Костя подставил хутхэну спину, вынудив атаковать тогда, когда он был к этому готов. В итоге спиногрыз рванул вперед, и хоть он и двигался быстрее человека, наш брюнет, зная, что именно тот будет делать, успел ловко уйти в сторону. А потом, не хуже чем Элечка, в один короткий укол поставил точку и в этой схватке.

– Занавес! – привычно зааплодировал режиссер, когда спиногрыз растаял в черном дыму. – На сегодня закончим, а завтра перед спектаклем делаем генеральный прогон.

И он улыбнулся, довольный двусмысленностью своих слов. На самом-то деле генеральную репетицию или, по-театральному, прогон будут делать другие актеры. Обычные, не обладатели масок. Мы же будем готовиться к сражению на той стороне, и – дай нам всем сил и удачи толстый сатир, поставщик вина для  Мельпомены и остальных муз – понадеемся, этого хватит, чтобы хотя бы вернуться живыми.

***

Даже с учетом затянувшейся тренировки мы освободились в середине дня, и я слонялся по зимнему городу, наслаждаясь яркой солнечной погодой. Прошелся по Горсаду, взял себе кофе в кинотеатре «Звезда» и решил совершить променад по набережной. С Денисом мы договорились встретиться через несколько часов – вновь пострелять. А пока у меня была куча времени, которую я впервые не знал, куда деть. Можно, конечно, было бы использовать его для повторной тренировки, тем более что в рейд уже завтра. Но режиссер сказал, что маске нужно некоторое время, чтобы усвоить полученные навыки, а чрезмерный интенсив может лишь навредить. Так что он в итоге даже настаивал, чтобы мы провели все оставшееся до вечера время в расслабленном состоянии. И я вдруг понял, что это так сложно...

Раньше я ложился за полночь, с трудом отдирая себя поутру от кровати и пытаясь взбодриться крепчайшим горьким кофе. Целый день был на работе, вернее, как говорят в театрах, на службе, а уж вечером старался наверстать упущенное – смотрел сериалы, проглядывал объявления о съемках в кино, иногда оставалось время пройтись перед сном. А теперь я встаю сатир знает во сколько, выкладываюсь в полную силу на тренировках и потом еще полдня свободен. Спать не хочу, с Викторией у нас не задалось, так что никаких свиданий у меня не предвиделось. Так почему бы просто не расслабиться, прогуливаясь солнечным морозным днем по берегу великой русской реки?

Городские афиши, как традиционные бумажные, так и специализированные интернет-сайты, пестрели объявлениями о завтрашней премьере – «Вишневый сад» Чехова в возвращенном тверском академическом! В культурной жизни города это было по-настоящему грандиозным событием. И мы его – вот ведь ирония судьбы – завтра пропустим. Но дело, которое нам предстоит, перевешивает все.

Я остановился и закрыл глаза. Мысли, хаотично роящиеся до этого, успокоились. Вдыхая слипающимися от холода ноздрями свежий зимний воздух, я вспоминал, кем был еще в понедельник. Заштатным провинциальным актером, который годами не мог получить нормальную роль и довольствовался лишь эпизодами в дешевых сериалах. Помню, например, на этой самой набережной мы с Сашкой играли солдат в карауле какого-то вельможи. По дороге катила карета, остановилась, из нее вышел Валентин Семиродный в гриме и пышных одеждах, которого мы и встретили спинами к камере. И лишь потом, сопровождая вельможу во двор старинного здания, где по сюжету у него была встреча с любовницей, произнесли по одной короткой фразе. Камера тогда взяла нас обоих крупным планом, и это стало одним из самых успешных моментов нашей с другом общей кинокарьеры. Но сейчас…

Всего несколько дней назад я рассмеялся бы в лицо тому, кто мне рассказал бы о тайном обществе людей из другого измерения, живущих среди нас. А выяснилось, что я сам состою в их рядах. И очень скоро начну регулярно сражаться с врагами, захватившими мою далекую родину, о которой я ничего не слышал и по которой, если говорить откровенно, все еще не скучал. А вот вечная молодость, богатство или как минимум достаток, чтобы не заваривать по утрам макарошки на завтрак – это стоит всех тех переживаний, что поселились в моей душе.

Открыв глаза и посмотрев на часы, я понял, что до встречи с Денисом еще уйма времени, и решил для начала пройтись до дома. Пешком. Впервые за долгие годы не потому, что не было денег на транспорт, а потому что так захотелось. И по дороге судьба словно решила наградить меня за мой настрой и решимость не только как новоявленную маску – мне позвонила девушка из агентства по кастингу с весьма необычным в наше время именем Лукерья, предложив срочно заменить выбывшего актера на съемках эпизода бесконечного сериала. Подумав, что вот он лучший способ переключиться перед завтрашним днем, я согласился, тем более что работать предстояло в поселке Сахарово – отдельном и очень далеком кусочке Твери – и за мной прислали машину. Причем, скорее всего, такая честь была оказана провинциальному актеру исключительно по знакомству, ведь с Лукерьей нас связывали длительные рабочие отношения.

Роль была пустяковая: ушлый молодой таксист, ожидающий у автовокзала наивных пассажиров из глубинки, с которых можно было содрать в три шкуры. Мне предстояло объяснить столь же наивному дяде Пете, который решил отработать бандитский кредит на своих стареньких «жигулях», правила «цеха бомбил». История была родом из девяностых, потому что в наше время интернет-сервисов лихие таксисты в клетчатых кепках и кожаных куртках канули в Лету. Но именно этим она меня и привлекла, заставив вспомнить детство, когда мы с отцом наткнулись на такого же «бомбилу» в Москве. Он возил нас по площади трех вокзалов, старательно изображая долгий маршрут, и мы даже не догадались, что нужный адрес был всего в пяти минутах ходьбы. Поняли только потом, когда папа заплатил сумму, сравнимую с билетом на поезд.

Вспомнив таксиста из прошлого, я старательно вжился в образ, дал пару подсказок костюмеру и девочке-гримеру, а потом словно на одном дыхании выдал весь нужный текст с парой импровизаций. Это далось мне настолько легко, как преобразование на тренировках, что я поначалу сам не поверил. Обычно-то я и текст путаю, особенно когда сходу выучить надо и тут же наговорить на камеру... А тут как будто месяц к роли готовился и все ждал, когда же меня пригласят.

Честно говоря, в один прекрасный момент я решил, что слишком уж все гладко, и испугался, будто на самом деле запорол дубль. Но, как выяснилось, переснимать решили из-за опытного актера Альберта Юнусова, который играл дядю Петю – он где-то оговорился. С кем не бывает... И когда прозвучала команда «работаем», я вновь почувствовал прилив сил, словно вернулся на тренировочную базу масок. Слова моей роли услужливо всплывали в памяти в нужный момент, движения были выверены и точны – вспомнился почему-то урок фехтования с Элечкой, только вместо ударов импровизированных шпаг мы с Юнусовым обменивались сценарными репликами.

– Стоп! Снято! – скомандовал в мегафон режиссер-постановщик, и мы с явно уставшим Альбертом Закировичем обменялись крепким рукопожатием.

– Хвостовский, ну ты и отжег, – съемочная группа уже готовила площадку для следующего эпизода, и я отошел в сторонку, когда меня выцепила из волнующейся массовки Лукерья. Ее узкие глаза-щелочки и слегка массивное лицо полностью компенсировала обаятельная улыбка, которой девушка наградила меня, выдавая наличные за срочный выход. – Хотилов тебя заприметил, просил взять на карандаш. Так что жди еще приглашений, Мишка. Вот что ж ты раньше так не играл?

– Ленился, – с улыбкой отшутился я, невольно задумавшись, просто ли это моя новая уверенность в себе или мне не показалось, и маска Труффальдино словно ускорила мое обучение как актера. Десяток моих прошлых мелких ролей превратились в опыт тысячи часов перед камерой… А что же будет дальше? Даже интересно стало!