Гун Циняо только тогда заметила ценник, висевший прямо перед ней – номер по самой низкой цене в этом отеле стоил пятьсот восемьдесят восемь юаней за ночь.

До нее вдруг дошло, что она понятия не имеет о нынешней валюте.

В прошлой жизни девушка платила серебром только за еду и одежду и никогда не испытывала в чем-либо нужды. Теперь серебро было заменено на банкноты, и уж тем более она не знала, что сколько стоит. Но в одном Гун Циняо могла быть уверена: первоначальная хозяйка была очень бедна. Девочка сказала, что на карточке были все ее сбережения, но этого не хватило даже не то, чтобы оплатить номер!

Поскольку она не могла позволить себе остаться, придется выехать.

Только Гун Циняо собралась забрать свою банковскую карту, как услышала позади себя чей-то голос:

– Я оплачу комнату мисс Гун.

Обернувшись, она увидела молодого человека, стоявшего позади нее. Вскоре выяснилось, почему он заплатил за нее. Рядом с Чэн Лэем находились мужчина и женщина с ребенком на руках. Это был тот самый мальчик, которого вчера держала на руках Лю Мэй.

Она обратила внимание, что мужчина выглядит довольно прилично, и ответила:

– Хорошо, но я верну вам деньги, как только они у меня появятся.

– Не стоит. Вы, мисс Гун, – благодетель нашей семьи. Оплатить ваш номер – это меньшее, что мы можем сделать для вас.

Молодого человека звали Дэн Сюмин, он был хорошо известен в городе С. и имел довольно красочные перспективы. Если говорить серьезно, то его кандидатура была выдвинута на пост мэра города.

– Вы сейчас свободны? Можем ли мы пригласить вас на чашечку чая здесь неподалеку и поговорить?

Гун Циняо коротко ответила:

– Да, хорошо.

С этими словами она взяла коробку и последовала за ними в чайный салон на первом этаже отеля.

Чэн Лэй никак не ожидал, что найденный ребенок окажется сыном Дэн Сюмина. Вчера, после того как отправил Гун Циняо обратно в отель, он вернулся в участок и увидел Дэн Сюмина, подумав, что тот пришел провести проверку, хотя для этого время было позднее.

После короткого разговора выяснилось, что спасенный ребенок был его сыном. Их семья еще вчера хотела поблагодарить Гун Циняо, но они пришли к мысли, что девушка будет уже отдыхать в это время, поэтому попросили Чэн Лэя отвезти их сегодня.

Как только все уселись, Дэн Сюмин первым делом сказал: 

– Наша благодарность не имеет границ, мисс Гун. Я надеюсь, вы не откажетесь и примете это в знак нашей благодарности.

Он достал из своего нагрудного кармана банковскую карту и положил перед ней на стол. Женщина, сидящая по правую руку от него, добавила:

– Спасибо за то, что вы для нас сделали.

Ее звали Цзи Сяюнь. Они с Дэн Сюмином познакомились еще в школе и влюбились с первого взгляда. Они встречались несколько лет перед свадьбой. Их отношения можно было назвать теплыми и нежными. В этом году они родили ребенка, и ее свекровь переехала к ним в дом, чтобы помочь ухаживать за внуком.

Дэн Сюмин каждый день был занят служебными обязанностями и часто игнорировал чувства своей жены. Из-за скачка гормонов после родов настроение Цзи Сяюнь часто было подавленным – она то и дело плакала без причины. А некоторое время спустя по-настоящему впала в депрессию.

Вчера Цзи Сяюнь планировала взять с собой ребенка, чтобы вместе совершить самоубийство. Она никак не могла подумать, что по пути на гору ее дитя похитят. Глядя на то, как машина увозит ее ребенка все дальше и дальше, она в отчаянии звала на помощь и в итоге позвонила в полицию. К счастью, менее чем через час полиция уведомила ее о том, что они нашли ее сына.

Как правило, при похищении детей вероятность возвращения была крайне мала. У Цзи Сяюнь сразу же промелькнула мысль, что она больше никогда его не увидит. Она не ожидала так скоро услышать новость, что ее ребенка нашли живым и невредимым. Чувство счастья и облегчения заставило Цзи Сяюнь отказаться от мысли о самоубийстве.

Гун Циняо кивнула:

– Хорошее будущее строится на добрых делах из прошлого.

Глаза Цзи Сяюнь мгновенно наполнились слезами. 

Дэн Сюмин смотрел на свою жену, чувствуя, что как будто чего-то недопонимает. У него было ощущение неясности и недоговоренности, но если бы не то, что ребенок был похищен, он бы даже не почувствовал этого. Мужчина вспомнил, как сильно его мать ругала жену, что невольно протянул руку и, обняв ее за плечи, прошептал:

– Все в порядке.

Гун Циняо открыла коробку, которую принесла, и вытащила из нее что-то желтоватое. Чэн Лэй, только что сделавший глоток воды, бросил взгляд на ее принадлежности и чуть не поперхнулся:

– Зачем тебе столько желтой бумаги?

– Рисую талисманы, – спокойно ответила Гун Циняо.

Лицо Чэн Лэя без слов выражало: «Конечно. Понял.»

Гун Циняо намеревалась принять подарок от Дэн Сюмина не потому, что помогла им найти ребенка. Независимо от того, с кем бы это ни случилось, она сделала бы то же самое. У нее просто не было денег. Взамен девушка собиралась нарисовать талисманы для их семьи. Она прекрасно знала, что ее защитные амулеты сами по себе были очень ценными – даже в прошлом их было не так уж и много.

Выложив все, что было в коробке, она взяла бумагу и киноварь, а затем начала активно чертить символы.

Уголок рта Чэн Лэя дернулся как от нервного тика, когда Гун Циняо действительно нарисовала настоящий талисман.

– Закончила!

После этих слов Чэн Лэй почувствовал, что атмосфера вдруг изменилась. Он взглянул на желтую бумагу и заметил, что она испускает слабое свечение. Полицейский, ткнув пальцем в листок, замямлил:

– Эт... Это... Оно...

Дэн Сюмин, вероятно, обладал несколько большими знаниями, чем Чэн Лэй. Хотя его реакция не была такой уж заметной, его лицо тоже выражало шок. Цзи Сяюнь забыла о своих слезах и уставилась на бумагу, не моргая.