Эта история берёт своё начало в параллельном «миру».

С прекрасно освежающей осенней погодкой, на таком далёком и крайнем севере, белые облака грациозно парили высоко в небесах, и перелётные птички оттуда отправлялись в свой ежегодный миграционный полет, паря на попутном ветру. Нежный ветерок проносился сквозь опавшие осенние листья, создавая мягкое и нежное шелестение.

«Какой же это был прекраснейший осенний день!»

Это была общепринятая мысль для большинства обычных людей, что проживали в этом регионе, но один такой человек, был единственным исключением из правил.

В самом Юго-западном углу города Гулинь находилась гора, которая гордо носила название Гора Тунтянь. Это была одна из возвышенностей горного хребта Чанбай и в одном из самых дальних уголков, этого, только что названого горного хребта, возвышался одинокий пик, носивший название – гора Одного Пальца. Эта гора не была невероятно высокой, с пиком, который бы разрывал собой небеса, но из-за него, тот захватывающий вид на окраины Небесного Озера Тяньшань был полностью заблокирован. На самой вершине этого горного пика, стоял одинокий Буддийский Храм, который так и назывался – Храм Одного Пальца! Храм Одного Пальца имел у себя, два святых зала для молитв и прошений. Внешний молельный зал, который встречал у себя всех пришлых гостей, был обычной святыней, когда другой, к которому нужно было подходить сзади, был молельным местом, для медитаций. Так же, он служил и общинным жилищем, для всех монахов этого места. Ну, а если быть совсем уж точным, то это было такое место, где проживал монах-ученик Фанчжэн. Этот одинокий монах был единственным жителем этого Храма Одного Пальца.

Всего несколько дней назад, настоятель храма Одного Пальца, по имени Один Палец, внезапно скончался. Ну а этот, оставленный всеми прихожанами храм, которому не хватало абсолютно всех типов милостивых пожертвований, что обычно приносили сюда люди, сейчас медленно, но уверенно, уничтожался под гнётом неумолимого времени.

Во дворе этого храма, было всего лишь одно-единственное дерево бодхи, которое привёз сюда с далекого юга, один, в прошлом вдохновлённый и очень богатый человек. Этот богатый человек, трагически погиб, как только дерево бодхи и было посажено. Ну и результат? То, что подразумевалось полной реновацией и перестройкой этого храма, закончилось лишь маленькими крохами в виде этого одинокого дерева. Все планы по восстановлению былого величия и былого великолепия этого храма, которые он, когда-то, однажды имел... были полностью разрушены.

А что было еще более печально, так это то, что это священное дерево бодхи, просто замёрзло, обмёрзло и погибло, когда не прошёл, еще даже и один год, с того момента, когда его пересадили в это место. Это произошло из-за морозной северной погоды. Теперь же, в храмовом дворе, оставались лишь завядшие и высушенные остатки, когда-то величественного и прекрасного дерева. Уже более одного раза, Фанчжен развлекал себя мыслями о том, что он в один день, просто срубит это дерево под корень, чтобы впоследствии, добыть из него дров. Но все же и в конце концов, он просто не смог заставить себя, совершить подобный поступок, над когда-то священным деревом.

И вот, в этот, конкретный момент, Фанчжен стоял под увядшим деревом бодхи, а в руке, у него находился официальный документ. Его взгляд был заполнен страданием, когда он смотрел куда-то высоко, в небеса, и он выразил сейчас небесам, всё своё недовольство:

«Амитабха, какого блядь х*я?!

Все что я хотел сделать, это лишь отказаться от своей аскетичной жизни! Так какого же блин рожна, ты сраное небо, выдало мне этот чертов документ!?

Я должен стать настоятелем этого проклятого храма, просто, из-за этого ебучего, блядь документа?!

Ну, во-первых – этот треклятый храм, у себя в закромах, не имеет даже и копейки наличности, ну и, во-вторых – тут кроме меня, больше никто не живет! Мы с тобой небо, даже не можем в этом месте, получить хоть какую-нибудь милостыню, которую бы нам давали в виде пожертвований храму, или же в качестве подношений за благовония. Ну и кроме пронзительного ветра, да вьюжной погоды, которые эти долбаные горы постоянно генерируют, здесь больше нет ничего ценного!»

Он вздохнул и опустил свой взгляд к земле:

«...Всё чего я хотел, это быть самым обычным человеком. Я просто хотел жениться на хоть ком-нибудь и затем, я хотел завести ребенка... Я хотел это сделать перед тем, как меня нежными объятиями заберёт к себе смерть. Что, я просил слишком многого? Да, для этого старого монаха, было явно не просто, меня, тут, воспитать. Да и вырастить меня было так же чертовски трудно, ну и он, и действительно был таким человеком, который заслуживал уважения, поэтому я и терпел подобную жизнь. Но теперь, когда этот старых монах уже почил и когда он отправился в обитель Самсары, почему меня просят провести остаток моих дней, в этом разрушенном, захолустном и старом храме? Нет! Да ни в жизнь!»

И с этими словами, Фанчжен порвал на куски данный документ и затем, он бросил его в дупло высушенного дерева бодхи.После, он взялсвой уже собранный багаж, и он уже начал готовиться к отбытию из этого чёртового места!

И когда, он наконец-то дошёл до входа в Храм Одного Пальца, он внезапно остановился. Он развернулся и уставился на обветшалую мемориальную дощечку, на которой было написано – Храм Одного Пальца, и он просто не мог сейчас не вспомнить об этом старом монахе. А именно о Мастере Дзэна с Буддийским монашеским именем – Один Палец, который воспитывал его с самого раннего детства. Вы спросите:

«Почему у этого старого монаха было Буддийское монашеское имя – Один Палец?» — Так это было потому, что у него, на руках и действительно был всего лишь, один-единственный палец. Вы спросите:

«Что он вообще мог делать с одним-единственным пальцем?» — Ну, большинство людей этого мира, с одним пальцем, вероятнее всего, считались бы бесполезными калеками, которые даже не могли бы поддерживать обычный жизненный уклад, нормальных людей и им бы, из-за этого, постоянно бы, требовалась посторонняя помощь. Однако же, Мастер Дзэна Один Палец, вопреки всем ожиданиям обычных людей, смог самостоятельно возделывать большой участок земли, и через пожертвования и все его буддийские процедуры, которые он проводил в храме Одного Пальца, он смог позволить себе, оплачивать обучение Фанчжэна в школе, на протяжении его младших, средних и старших классов.

И именно, через этот вход в храм, Мастер Дзэна Один Палец, проходил вместе с ним, каждый день, чтобы спускаться вниз с горы, и, чтобы отправлять его в школу.

И так же, именно этот вход в храм, был тем самым местом, где Фанчжэн обнаруживал Мастера Дзэна Одного Пальца, ждавшего его у дверей, с нежной улыбкой на лице, в любой день, когда он возвращался назад.

И когда такие дни, потихоньку превращались в года, Фанчжэн становился всё выше и выше, а Мастер Дзэна Один Палец, всё сильнее сгибался под тяжестью подобной рутины, и из-за очень тяжелой работы. Его горб на спине, прогрессировал и ему становилось всё хуже и хуже. А артрит, не на секунду не отпуская, стал постоянно преследовать этого пожилого монаха. Фанчжэн не единожды видел, как Мастер Дзэна Один Палец, страдал от жутчайше-невыносимой боли, но его извечная и нежная улыбка, даже тогда, оставалась на своём привычном месте: а именно на лице этого старого монаха. В такие моменты, он похлопывал себя по спине и улыбался всё еще молодому Фанчжэну:

«Я всегда наблюдал за тем, как ты рос. И я наблюдал за тем, как ты становился сильным и здоровым юношей. Это и действительно большое облегчение иметь такого надёжного наследника, для моего, уже старого храма.»

И каждый раз, когда Фанчжэн слышал это высказывание, он начинал задыхаться, и он, всеми силами старался сдержать, уже наливающиеся слёзы. Он, в тот момент, думал про себя такое:

«Этот старик, со мной, никогда не ведёт себя так, как должен вести себя настоящий и всеми уважаемый монах! Разве такой уважаемый монах, как он, не должен говорить в заставляющих задуматься гатхах*?» — И вместо стихотворных Гатх, которые любой человек, ожидал услышать от подобного монаха, то, что он говорил Фанчжэну, в эти моменты, было лишь нежными пощёчинами, от потихоньку наступающей реальности.

*Гатха(гаты) — стихотворные песнопения, в виде произведений о путешествиях Будды.*

К их общему несчастью, старшие классы в школе, оказались слишком дорогими, и Мастер Дзэна ОдинПалец, больше не смог обеспечивать Фанчжэна достаточным количеством денег, чтобы он мог продолжать своё обучение в школе и это произошло, из-за его резко ухудшавшегося здоровья. Фанчжэн, связанный одновременно, как и своим чувством долга, перед этим старым человеком, так и своей эмоциональной привязанностью, вернулся назад на гору, чтобы выхаживать и следить за человеком, который его воспитал. Мастер Дзэна Один Палец, несмотря на его довольно-таки пожилой возраст, строго настрого запретил Фанчжэну, работать на его сельскохозяйственных угодьях, чтобы там сеять и пожинать, и вместо этого, он попросил его, изучить все Буддийские учения и все Буддийские сутры, которые были в библиотеке данного храма. А что до такой работы по дому, как готовка или же принос воды в дом, из колодца, то Мастер Дзэна Один Палец, взвалил все эти обязанности по дому, на себя.

Прошло три года, до того момента, когда старый монах больше не смог выдерживать тяжести его болезней, и он почил в своём собственном храме.

И уже прошло три года, с того момента, когда Фанчжэн прекратил посещать высшую школу, в которой он до этого и учился. Другие молодые люди, его возраста, сейчас, вероятнее всего, уже учатся на вторых или третьих курсах института, а он сам, всё еще находился там же, где и был: застрявший в бесконечной рутине и скованный своим долгом, перед этой горой, на которой и расположен этот увядающий храм. Это было такое дело, которое наполняло всё сердце Фанчжэна, некоторым неразрешимым недовольством. Он более одного раза, пытался сказать Мастеру Дзэна Одному Пальцу, что он хотел бы найти настоящую работу, во внешнем мире и что он, хотел бы просто жить нормальной и абсолютно обычной жизнью. Он просто не хотел разрывать свои связи с теми удовольствиями, которые может ему предоставить весь внешний мир, и он не хотел проживать свою жизнь: как аскет на пустынной горе.

И всё же, всякий раз, когда Фанчжэн видел это болезненное выражение на лице старого монаха, когда он упоминал о «поиске работы и ведении самого обычного образа жизни», его слова просто обрывались на полуслове, и он держал свой язык за зубами.

Фанчжэн, в подобные моменты, всегда ощущал себя, как Король Обезьян – Сунь Укун, когда Мастер Дзэна Один Палец, в свою очередь, был для него, тем самым Золотым Обручем, который и сжимал его голову. Это был лишь головной обруч из легенды, который сжимался и доставлял своему носителю, просто невыносимую головную боль, и этот старик, сдавливал его, на тот же манер, как и этот губительный обруч, давая ему взамен, слишком мало свободы и когда этот старый монах, уже отправился в объятия смерти, только тогда Фанчжэн наконец-то понял, насколько же он был, не прав! Мастер Дзэна Один Палец не был его Золотым Обручем, который сдавливал его со всех сторон и не давал ему свободы, а вместо этого, он был тем самым – единственным человеком, который в его жизни, что-то для него значил и это была, именно та мирская связь, о которой, он ему и утверждал, что он, мол, её и искал.

Он был для него, как отец, как мать, и как всё, на этом свете!

И данное понимание жизни, просто раздавило Фанчжэна своей немыслимой тяжестью и эмоции сейчас наворачивались на его глаза, до такого момента, когда он больше не смог сдерживать их плотный поток. Он поклонился перед могилой Мастера Дзэна Одного Пальца и затем, он заплакал. И когда, он наконец-то вернулся на эту гору, его воспоминания прошлого, просто свалились на его, всё еще не окрепшую душу и тогда он почувствовал, как та же самая дамба, вновь прорывается, в том же самом месте и слёзы, сразу же начали наворачиваться, ему на глаза. Он нашёл неприметный угол, и там и остался. Один день сменялся другим, увеличивая их общее количество до двух. Два превратилось в четыре и в конечном итоге, он оставался в этом углу, на протяжении целой недели.

Шесть дней он провёл в этом неприметном углу, из-за его неприкрытых эмоций, которые были связаны с потерей единственного ценного для него человека и тот маленький факт, что они не были связаны кровью, не имел для него, никакого значения. Ну и заключительный день, он провёл в этом неприметном углу, совершенно не двигаясь и по большей степени, это было из-за того, что ему, всё сильнее и сильнее хотелось есть.

К его счастью, государственные служащие, посетили храм Одного Пальца, именно в этот седьмой день, его сидения в углу. Они принесли с собой риса, чтобы ему, его передать и так же, после себя, они оставили ему один документ. В нем говорилось об официальном повышении Фанчжэна, с персонального ученика-аколита [1] до Аббата-настоятеля храма, и несмотря на то, что данный храм и не был под прямым подчинением государству, и что никакие подобные повышения в храмах, никогда этим государством и не указывались, это было не важно, ведь данный документ, всё равно был подлинным и онимелсилу, во всём Буддийском и светском мире. Ну, по крайней мере, теперь Фанчжэн стал официальным владельцем этого храма.

Фанчжэн не планировал и дальше оставаться монахом. Он хотел отказаться от своего аскетизма, на этой горе, и он хотел уже наконец-то вернуться к обычной мирской жизни. Он хотел жениться и завести детей. Он хотел жить обычной мирной жизнью! Он просто не хотел продолжать свою бесполезную борьбу, с бедностью и нищетой!

И когда он об этом подумал, Фанчжэн повернул голову и посмотрел на статую покровительницы женского плодородия, а именно, на статую Бодхисаттвы Гуань Инь, и сейчас, уставившись на неё, он с каким-то бешенством, проревел:

«Почему? Почему мы должны поклоняться тебе, только для того, чтобы быть неизменно нищими людьми? Я больше никогда не буду тебе поклоняться! С меня хватит! Я ухожу!»

«Дзинь!» — В голове Фанчжэна, внезапно раздался звеняще-мелодичный звук. Он аж подпрыгнул на месте от неожиданности, и он начал крутиться вокруг себя, в попытках осмотреть всё своё окружение, на предмет хоть чего-нибудь произошедшего:

«Кто это? Кто ты такой? Покажись!»

«Мои поздравления хозяин. Вы удовлетворили все требования для активации Системы Будды, когда вы смогли успешно завладеть этим храмом. Начиная с этого самого момента, вы будете наслаждаться защитой небес, и вы будете вовлечены в небесный водоворот, из целой мириады миров.»

«Что это ещё за чертовщина?» — Первая мысль Фанчжэна, что сейчас промелькнула в его голове, гласила, что это была, ну буквально шутка, которой над ним просто издевалась, но, после того, как он в очередной раз проверил всё своё окружение, он обнаружил, что вокруг него, было пусто.

Он начал быстро похлопывать по всей своей одежде, в попытках, ну хоть что-нибудь найти, по типу скрытого передатчика, и единственное что он там обнаружил, это лишь его старый, мобильный телефон. Эта была та самая, старая модель Нокии. И если говорить о её полезных функциях, то она могла звонить и принимать звонки, ну и её, можно было использовать для того, чтобы колоть орехи! В ней было всего лишь две миди-мелодии и даже если у неё и была функция по выходу в вап-интернет, в текущее время, её едва ли можно было даже и использовать. Это был по-настоящему, самый тормозной, из самых тормозных телефонов... Правительство, в какой-то момент, провело выделенную телефонную линию для интернета, в эти горы, но уже прошёл целый год, с того момента, когда она была повреждена из-за непогоды, а без интернета, было просто невозможно, чтобы его кирпичная штуковина, показывала, ну хоть какую-нибудь скудную полезность.

А что касалось всего остального, что находилось в этой комнате, то оно никак не касалось современного мира, и тут был еще более маленький шанс того, что любой из этих старинных предметов, мог издать подобные звуки, в виде человеческой речи.

«Дзинь, дзинь, дзинь! Хозяин, я Система Будды, а ты был выбран одним из множества Будд.»

«Система? Система Будды?» — Фанчжэн внезапно что-то осознал и воскликнул:

«Чиитеееррнааяя система?!»

«Ну да, ты можешь интерпретировать меня подобным способом.»

«Тогда, что же ты, читерная система, можешь мне предложить?» — Фанчжэн задал данный вопрос, перед тем как продолжить говорить, но он продолжил говорить, уже с немного искривлённой улыбкой:

«На самом деле, даже не парься из-за этого вопроса. Я ведь такой человек, который вот-вот уже собирается вернуться к мирской жизни. Я не собираюсь становиться каким-то там – одним из множества Будд.»

«Женщины и богатства!»

«Но я думаю, что я могу немного поразмышлять над твоим предложением! В конце концов, я же такая умная личность! Ну, по крайней мере, мой старик Один Палец, говорил мне об этом, ранее.» — Фанчжэн быстренько изменил своё предыдущее заявление.

«Не будут предоставлены!» — Добавила Система явно радостным тоном.

«Ах ты ж сын ш..! Ты что, надо мной издеваешься? Всё, с меня достаточно, я сваливаю!» — Фанчжэн схватил свою сумку с багажом и направился на выход.

И в этот момент, голос Системы прозвучал в очередной, уже шестой раз:

«Однако, я могу помочь тебе стать настоящим Аббатом, а именно таким духовным настоятелем, которого будут уважать тысячи людей. Лично ты сможешь сделать Храм Одного Пальца, самым большим храмом, в этом мире!»

[1] Было множество разновидностей Аколитов(侍者)(монах-прислужник) которые служили настоятелю храма, а именно Аббату(住持職)(Духовный лидер всех монахов данного храма). Такие как повара, мастера чайной церемонии, уборщики(湯藥侍者), те кто подавали палочки с благовониями(燒香侍者), прислужники-счетоводы(状侍者), аколиты ответственные за прием высокопоставленных гостей.(請客侍者), аколит носящий чашу для пожертвований(衣鉢侍者), ну и главный ученик духовного лидера коим и являлся наш протагонист. В общем у Аббата было пять разных аколитов, каждый из которых выполнял свою функцию. Я иногда буду писать аколитов как аколитов, иногда как помощников, учеников монахов итд. Ну и Аббата как по названию, так и по его официальному титулу, в маленьком храме, настоятель храма, в большом, глава общины. Ну и Аббат главного храма направления, духовный лидер. Так что приготовьтесь к этому.