В начале своего пути я увидел белый свет. Мои глаза самовольно закрылись, клоня меня в сон. Чем ближе я был к свету, тем сильнее я хотел спать. Проснувшись, я не только не мог открыть глаза, но еще и пошевелить телом. Будто бы меня связали и закрыли глаза повязкой. Однако, я все равно мог ощущать прикасания, слышать разговоры окружающих, чувствовать запахи и вкус еды. Я представлял это как волны, исходившие из источника, которые я улавливал и ощущал.

Спустя пять дней после хорошего сна я открыл глаза. Я лежал в деревянной детской кровати белого цвета, передо мной стоял маленький мальчик с голубыми глазами и светлыми волосами

Он облокачивался на мою кровать и наблюдал за мной. Увидев, что я открыл глаза, он удивился и куда-то убежал. Я не удивился, ведь знал, что зрение рано или поздно вернется ко мне.

Спустя небольшое время, пацан обратно прибежал, но с собой привел мужчину и женщину. Женщина была темноволосой красавицей с голубыми глазами, а у мужчины были светлые волосы и усы. Они посмотрели на меня и улыбнулись. Женщина взяла меня на руки. После чего она села на кровать и открыла грудь. Я, как истинный джентльмен закрыл глаза и принялся трапезничать. Я почувствовал тот самый вкус, который чувствовал все пять дней.

Так прошло пять месяцев, пока я сам не прекратил это безобразие. В тот день та женщина завела большую истерику, а меня перевели на детское питание.

Спустя еще семь месяцев я научился ползать и сказала свое первое слово: «Донер». Шучу, конечно это была «Мама». Уже тогда я признал, что мужчина и женщина, которые все время были со мной рядом были моими родителями, а пацан – моим старшим братом. Но следила и ухаживала за мной служанка Елена. Он была красавицей со светлыми волосами. С ее помощью я многое узнал о мире и его устройстве. Она гуляла со мной на улице, читала сказки и исполняла любые мои капризы. В один момент мне показалось, что я начинаю любить ее больше, чем родную мать, как Пушкин.

Спустя еще два года я научился ходить, а также свободно разговаривать. Я просил родителей научить меня читать и писать на их языке, но они отказывались, аргументируя большой загруженностью и бесполезностью в мои годы, но вот правилам этикета они время всегда находили. И приходилось этим заниматься вместе с братом. Тогда я пошел к Елене, но она тоже сопротивлялась, говоря, что я еще маленький. Я упрашивал ее полдня, но когда понял, что мои попытки не дают никакого результата, то я решил с ней договориться: «Год. Пока мне не исполнится четыре года, ты мне будешь должна будешь рассказывать все, о чем я спрошу. После чего ты научишь меня читать и писать». Елена долго ломалась, пока я ей не пригрозил.

После чего дни пролетали мгновеньями. Елена все больше и больше рассказывала о мире и моей семье. Так я узнал, что я второй сын Виконта Ярослава Алпанова и его жены Марии Алпановой. Мы владели обширными групами (подобие нашей земли), которые располагаются на севере страны. В наших владения занимаются: выращиванием льна и малотребовательных к теплу растениями, но из-за нечастых дождей и отдаленности от пресных водоемов этим мало кто занимается. По животноводству у нас преобладает звероводство. Кроме сельского хозяйства очень развито ремесло. У нас добывают железо, малахит и золото. В городе проживает очень много ремесленников, которые создают много вещей: железные слитки, инструменты, украшения из малахита, одежда из пушнины и мясо, что очень вкусное и любят в народе. Золотые рудники по закону принадлежат короне, и только государственные компании могут им торговать. Взамен они платят налог на добычу в нашу казну. Расположение не такое уж хорошее. Вокруг непроходимые леса широколиственных лесов. В наш город, что единственный в провинции ведет только две дороги – с Запада и Востока. С нашим званием территория должна быть меньше, но эти территории являются малоизведанными и опасными, поэтому никто не хотел их  осваивать, пока мой дед не согласился. Но даже после освоения ни один из герцогов не хотел брать нашу семью под покровительство. Поэтому, будучи виконтами, мы заседаем в совете и имеем голос в управлении государством. Хоть мы и виконты.