Глава 0 – Пролог — это хорошо?

В бескрайних просторах космоса, где время течёт иначе, а пространство искривляется под тяжестью незримых сил, раскинулась великая туманность — призрачное сияние в чёрной бездне. 

Она дышит, как живое существо: холодные струи межзвёздного газа переплетаются с пылью, рождая новые звёзды и погребая старые. 

Её краски — акварель хаоса: фиолетовые всполохи ионизированного водорода, алые языки плазмы, бирюзовые переливы космического льда. 

Свет далёких солнц, пробиваясь сквозь эту дымку, дробится на миллиарды искр, будто Вселенная рассыпает алмазы в темноте. 

Здесь нет звуков — только вечное безмолвие, нарушаемое разве что взрывами сверхновых, чьи ударные волны столетиями расходятся по туманности, меняя её форму. 

Гравитация рисует причудливые узоры: одни облака сжимаются в новые миры, другие рассеиваются в пустоте, как дым на ветру. 

А в самом сердце туманности, где плотность материи достигает предела, сидел безликий Старец. Всё незримо обходило его, будто опасаясь затронуть лик всевышнего. Лишь время тихонько задевало его, тонким ручейком обтекая… 

Это мгновение длилось словно вечность, повторяясь в хрупком стекле времени. 

Тонкие нити света, словно фосфор, рассыпались в темноте — каждая искра хранила в себе далёкие крики, эхо которых терялось в бесконечности. Они дрожали, как последние листья на осеннем ветру, и таяли, не успев коснуться земли. 

Старец стоял у края мира. Его морщины были словно трещины в самой реальности, а в глазах — целые галактики угасших воспоминаний. Он вздохнул, и этот вздох был тяжелее гравитации чёрной дыры. В нём звучало всё: и горькая мудрость, и тихая ярость, и тоска по тем мгновениям, что уже никогда не вернуть. 

Воздух дрожал, наполненный ароматом увядающих звёзд — сладким, как пепел, и горьким, как прощание. Где-то вдали, за гранью видимого, рождалась новая вселенная, но здесь, в этом углу бытия, время словно застыло, завороженное собственной грустью. 

А потом… 

Тишина. 

Лишь один-единственный миг, сверкнув, как лезвие, разрезал тьму — и рассыпался на тысячи осколков. Старец протянул руку, словно хотел поймать хотя бы один, но они проходили сквозь пальцы, как сквозь него самого — призрачные, неуловимые, невозвратные. 

И снова вздох. 

Глубже, чем бездна. 

Тише, чем смерть. 

Так повторялось уже миллиарды раз. И повторялось бы — до тех пор, пока один силуэт не нарушил этот иллюзорный миг Всемира. 

Этим нарушителем покоя был Лац. 

— Эх, засранец миловидный, зачем же так грубо прерывать мой покой? — вздохнул Всемир так, будто в его груди провалилась целая вселенная. Его голос, похожий на скрип древних звёзд, прокатился по пустоте, задевая нити реальности. 

— Но, дедушка Всемир, ты же обещал! — Лац вскочил перед ним, как взрыв сверхновой — внезапный, яркий и совершенно неуправляемый. Его глаза, два мерцающих квазара, горели нетерпением. — В третье рождение звезды! Ты сказал — расскажешь не жалкую историю, а легенду! Ту самую, о том, как создавался первый Мультимир! Ты же клялся на осколках Первого Кристалла! 

Его слова звенели, как разбитое стекло в вихре космического ветра. 

Всемир медленно повернул к нему лицо, и в его взгляде заплясали тени забытых эпох. 

— Кхм… я помню-помню… — Его пальцы, похожие на корни древних галактик, сжали посох, вырезанный из оси времени. 

— Так рассказывай быстрее! В чём же дело, дедушка Всемир?! — Лац подпрыгнул, и вокруг него вспыхнули крошечные звёздочки — следы неукротимой энергии. 

Всемир усмехнулся. 

— Хорошо… но садись. И не перебивай. Потому что то, что ты услышишь, — не просто история… а то, что было до историй. 

Он провёл рукой по пустоте, и пространство перед ними разорвалось, обнажив тьму, которая была старше самого света. 

— Вначале не было ни времени, ни пространства. Было только… Оно. Бесформенное, безымянное, бесконечное. И тогда оно чихнуло. 

Лац замер. 

— …Что? 

— Чихнуло, засранец миловидный. И от этого чиха родился первый звук — «Апчхи-БУМ!»

Лац открыл рот. 

— Ты… ты издеваешься? 

Всемир закатил глаза. 

— Ах да, ты хотел «незабываемую Легенду», а не правду? Тогда слушай так: «В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО, И СЛОВО БЫЛО—» 

— СТОП! — Лац вскочил. — Ты же в прошлый раз говорил, что это была ИСКРА! 

Всемир задумался. 

— …А, точно. Ну, значит, так и было. 

Лац схватился за голову. 

— Дедушка Всемир!!! 

Старик рассмеялся, и от его смеха дрогнули законы сущего. 

— Ладно-ладно… Вот настоящая история. Слушай… 

И тогда тьма вокруг них ожила. 

— До того, как явился свет, мира не было вовсе. Лишь сгустки хаоса, бурлящие в пустоте, — начал Всемир, и его голос прожёг саму суть бытия. 

— Правда?! — недоверчиво воскликнул Лац. 

— Не перебивай, паршивец мелкий! — прогремел Всемир, и пространство содрогнулось, как от взрыва сверхновой. 

— Ноо, дедушка… — понурился Лац. 

— Сиди и молчи до конца! — проворчал Всемир, и его вздох был жесток, как рождение чёрной дыры. 

Лац покорно замолчал. 

— Так вот… до начала всем известной историй не было ничего. Лишь блики жестокости и мрака. И единственными, кто давал знать, что существует хоть какая-то жизнь, были Боги Хаоса. Тогда не было ни планет, ни вселенных — ничего. Лишь Война. 

Горький туман окутал пространство, пока Всемир говорил. 

— Не было живых существ, кроме них — тупых Богов и их создателей, которых назвали Волями. Они и были зачинщиками всего. Но ровно до тех пор, пока самая могущественная из них, **Кономара**, не решила положить конец войне. И всё было истреблено, пока не осталась лишь бескрайняя пустота. Последняя искра воли Конамары дала начало новому… 

В глазах Всемира заплясали тени забытых эпох. 

— Дедушка Всемир, хватит молчать! — с опаской воскликнул Лац. 

Старик вздрогнул, словно пробудившись. 

— Эх… И такая пустота длилась три с половиной тысячи эпох, пока последняя из Воль не дала начало мне — кусочку камня, отбитого от оружия другой Воли, летавшего во тьме. Тогда я был наполовину осязаем, наполовину дух… 

Его голос стал тише, слабее. 

— У меня к ней был лишь один вопрос…Зачем?

Лац замер, не дыша. 

— И знаешь, что она мне ответила? 

— Что?! — прошептал Лац, глаза горят. 

— «Ты жалкое создание, брошенное своей же душой, отголосок былого величия. Ты — судьба, забытая самой собой. И ты должен лишь благоволить мне, ведь я — твоя единственная надежда на спасение…» 

На мгновение Всемир почернел, и вместе с ним — весь мир. 

— Она считала меня никем… и называла себя моим спасителем. 

Тишина. 

— Это и стало началом всего, — наконец произнёс Всемир, и его слова прозвучали, как приговор. 

Пространство вокруг Лаца исчезло, лишая его возможности бежать. 

— А теперь — кыш! С моей колыбели тишины! — проворчал Всемир, но в его голосе сквозила странная нежность. 

Вселенная Тотиус содрогнулась — и Лац исчез. 

Лишь издалека, из складок пустоты, донёсся его голос: 

— Дедушка-ааааа, ты прогнивший пень! Зачем-о-о-о так жестоко?! 

И тогда свет новой звезды, белый, как чистое начало, поглотил последние отголоски… 

Это было новое начало?

 Если нужно что-то уточнить или доработать — пиши!