Вернувшись в реальность, Каир вздохнул, но не заметил, как оказался у комнаты дочери. Видимо, слишком глубоко погрузился в свои воспоминания.

   - Что ты собираешься сказать ей? Она ведь всё знает, - усмехнувшись, произнесла обладательница женского голоса.

   - Ты ещё здесь? – грубо спросил мужчина, повернувшись к ней лицом.

   - Как видишь, - улыбаясь, произнесла она и подошла к нему ближе, - жаль, что рядом нет Сэйна… ты вспоминаешь его хоть немного?

   - Замолчи. Его ты уже не вернёшь. Твоя дочь жива, не хочешь с ней всё обсудить, нормально поговорить, как мать с дочерью? Иначе, зачем ты сюда явилась? Она ведь всё, что оставил твой муж и мой брат.

   - Я… больше не испытываю к ней материнских чувств. Спустя столько времени я не появилась ни разу в её жизни, не интересовалась, поэтому моя любовь к ней угасла уже давно, - спокойно произнесла женщина, устремив глаза в потолок.

   - Что..?

   Ошеломлённый ответом Ури, Каир уставился на неё взглядом, в котором читалась неописуемая грусть.

   Ури не сказала больше ничего, что могло бы ещё больше ранить мужчину, который в данный момент является единственным близким человеком для её дочери, которую она, к сожалению, больше не любит.  

  Перед тем, как исчезнуть, она произнесла лишь одну фразу:

   - Береги её, теперь ты – её папа.

   Спустя несколько секунд она потихоньку начала растворяться в воздухе, будто расплывчатое воспоминание. На её лице появилась последняя, искренняя скупая слеза, которую можно было и вовсе не заметить, а в голубых глазах теперь читалась досада и глубокая печаль.

  Мужчине стало крайне неприятно от этого образа женщины, которая некоторое время назад беззаботно улыбалась и строила из себя крутую мадам.

   Постучав тихонько в дверь комнаты дочери, он не сдержался и заплакал. Не желая показать себя слабым ещё раз, он вытер с щёк солёные струйки и твёрдо произнёс:

   - Ада, прошу тебя, открой дверь. Не страдай одна взаперти, поделись со мной.

   - Папа… я не хочу пока выходить. Мне нужно самой всё обдумать… прости, - послышался приглушённый голос девушки за дверью.

   - Ты злишься на свою мать? Я тоже…

   - …Нет.

   Прислонив свою широкую ладонь к каркасу двери, мужчина подавленно произнёс:

   - Пойдем… хоть чай попьём..? Говорят, сладкое поднимает настроение…

    Спустя пять минут непривычного молчания дверь медленно открылась. Мужчине было больно смотреть на свою дочь, которая лениво пошла в сторону кухни, несколько раз тяжело вздыхая и охая.

    Каир последовал за ней, чувствуя себя виноватым. Хотя он ничего ей не сделал, но чувствовал большую ответственность за неё, чем раньше.    После последних слов Ури он будто почувствовал себя единственным человеком, который может позаботиться о девушке, которая испытала множество неприятных эмоций.