Я повернулась к нему с самым светским выражением лица и, чуть склонив голову, произнесла с мягкой насмешкой:

— Ваше высочество, какая честь! Надеюсь, вы не устали от столь поспешного пути?

Таэ Ци сжала веер так, что его тонкие палочки едва не затрещали, но быстро овладела собой.

— Ах, ваше высочество, — подхватила она, чуть опережая возможный ответ принца, — как замечательно, что вы здесь! Мы как раз обсуждали одну щекотливую тему.

Она наклонилась ко мне и доверительно добавила:

— Видите ли, у нас тут вышел небольшой спор, и только вы можете рассудить нас. Княжна Ян?

Я едва заметно улыбнулась и мягко подтолкнула ее вперед.

— О, я не осмелюсь занять столько внимания его высочества. Позвольте, сестрица, лучше вы расскажете.

Таэ Ци вспыхнула азартным огоньком.

— Разумеется! К тому же кому это сделать, как не мне, ведь, кажется, госпожа Фен Гу в смущении. — Ее голос был сладким, как засахаренные финики, но острым, как кинжал. — Должно быть, потому, что она только что назвала свой наряд более изысканным, чем одежда, сотканная из золотого паутинного шелка. И нам очень интересно: это было невежество вкупе с глупостью или же нелепая шутка с целью унизить не только княжну Ян, но и почившую императрицу?

Ее свита снова разразилась смехом.

— Какая дерзость, — поддакнула я, небрежно касаясь своей накидки. — Нет никого в высшем обществе, кто бы не знал, как одевалась законодательница моды, мать нынешнего императора. А вы что думаете по этому поводу, ваше высочество?

Фен Гу вжала голову в плечи, но в следующий миг опомнилась и, собравшись с духом, обратилась ко второму принцу, надеясь, что тот положит конец этим унижениям:

— Ваше высочество, ведь это просто недоразумение, верно? Я лишь неверно выразилась. Поверьте, я бы никогда…

Но тут я с невинной улыбкой добавила:

— Ваше высочество, вы ведь первый поспешили к нам, должно быть, что-то вас тревожит? Или, может быть, кто-то? А мы тут со своими дамскими разговорами… Что вы хотели нам поведать?

Принц резко повернулся ко мне, но прежде, чем он успел ответить, Таэ Ци издала короткий смешок:

— Как трогательно! Я и не думала, что госпожу Фен Гу так заботят ваши чувства, ваше высочество.

Второй принц стиснул зубы, но, оказавшись перед выбором, все же шагнул ближе к Фен Гу и, сдерживая раздражение, произнес:

— Довольно. Фен Гу просто проявила доброту. И никому не позволено насмехаться над ней.

О, какое благородство! Защитник несправедливо обиженных и угнетенных…

Еще совсем недавно я бы растаяла от его рыцарского порыва. Но теперь мне хватило одного взгляда на его лицо, чтобы понять: он злился. Злился, что его заставили раскрыться раньше времени.

— Ах, ваше высочество, — протянула я, наслаждаясь моментом. — Вы говорите с таким… пылом. Надеюсь, вас не слишком задела наша невинная шутка?

Он сжал кулаки.

— Ян Айри.

Я подняла брови.

— Да?

Он хотел сказать что-то еще, но подавил порыв. В его глазах промелькнуло предупреждение. А я только улыбнулась и склонилась в легком поклоне.

— Прошу простить меня, ваше высочество. Я всего лишь хотела оживить вечер.

Мне не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы уловить обуревающие его эмоции — моему взгляду открывались его руки, крепко сжатые в кулаки.

Ну что ж. Теперь все знали, кто был ему действительно дорог. И это была не я. Главная задача первого праздника в императорских садах выполнена!

Людям будет о чем посплетничать и без меня. Фен Гу, конечно, постарается пересилить поток молвы, снова заплатив нескольким болтунам, чтобы они запускали истории на рынке. Но тут у меня есть козырь: семья Ян гораздо, гораздо богаче семьи Фен. Я могу нанять тех, кто проследит за тобой, за твоей служанкой, за теми, к кому она побежит с поручением, и… перекупить некоторых. А также заплатить другим, более авторитетным сплетникам. Тем, к кому дочь седьмой наложницы из не самой влиятельной семьи пока даже не мечтает сунуться. Потому что эти люди не берут оплату деньгами.

Им нужно другое… связи, услуги, знакомства. То, что есть у меня.

В этот вечер я засыпала в собственной кровати удовлетворенная, спокойная и уверенная в своих силах. Прежний ход событий уже не повторится. Первый шаг по новой дороге в будущее сделан.

Увы, долго это блаженство не продлилось. Ровно в полночь меня разбудил кошмар. Мне приснился кусочек из одной жизни, той, где я была нищей маленькой девочкой, все богатство которой состояло в маленьком друге, в красивом мальчике, о котором она заботилась по мере слабых силенок.

«Беги, Ишель! Беги! Ты должен жить за нас обоих! Беги!»

С этим криком я проснулась и долго не могла унять колотящееся сердце. Тело еще ощущало грубую хватку жестких рук, чувствовало боль от ударов. А еще мне вдруг показалось, что я страшно куда-то опаздываю.

Заснуть снова не получилось даже после того, как я убедилась, что кошмар исчез. Успокаивающий чай, теплое одеяло, мягкая подушка вместо валика под голову — ничто не помогало. Я не могла уснуть. И странное беспокойство только усилилось. Меня буквально подрывало вскочить и куда-то бежать.

Через полчаса я сдалась, встала с постели, оделась и вышла в сад, чтобы подышать свежим ночным воздухом. Может, он прогонит остатки кошмара и сон вернется?

Но беспокойство не отступало. Напротив, стоило мне ступить за порог покоев, как оно стало еще сильнее, настойчиво толкая меня вперед.

Ночь выдалась тихой. Легкий ветер шевелил ветви деревьев, унося ввысь едва уловимый аромат цветов. Фонарики вдоль аллей рассыпались мягким светом, освещая аккуратно подстриженные кустарники и каменные дорожки. Где-то вдалеке стрекотали цикады, но даже их звуки казались приглушенными, словно мир замер в напряженном ожидании.

Я шла медленно, наугад сворачивая то в одну сторону, то в другую, не зная, куда именно направляюсь, но чувствуя, что мне нужно туда. Куда — я и сама не могла сказать. В груди нарастало странное предчувствие, мурашками расходясь по коже.

Спустя какое-то время я оказалась в дальней части чьего-то сада, где пышные деревья закрывали обзор, а тропинка вела к уединенным чайным павильонам. Здесь фонарей было меньше, а ночной воздух казался плотнее, пропитанный слабым запахом древесной коры и влаги.

И вдруг… Из одного из домиков донесся глухой звук. Я замерла.

Сначала это было похоже на протяжный вздох, но затем он перешел в сдавленный стон, в котором слышались мука и напряжение.

Я медленно повернулась в сторону звука. Чуть дальше, за деревьями, виднелся невысокий домик с темной крышей. Его окна были закрыты ставнями, и только через щели пробивался тусклый свет.

Я сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в полумрак. Что там происходит?

Стоило мне приблизиться, как стон повторился. На этот раз в нем было что-то странное, почти нечеловеческое. Глубже. Более рвано. Почти рычание.

Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось, но… любопытство пересилило.

Осторожно подойдя к двери, я потянулась к щели между ставнями, пытаясь заглянуть внутрь, но не смогла разглядеть ничего, кроме темных очертаний.

Звук стих. Затаив дыхание, я прислушалась. Ни шороха. Ни единого движения. Будто там внутри никого и не было. Только слабо мерцающий свет выдавал, что кто-то недавно зажигал лампу. Просто показалось?

Я уже собиралась отступить, но… какая-то нелепая уверенность подталкивала меня вперед. Ничего ведь не случится, если я просто загляну проверить, а после пойду спать? И я осторожно потянула дверную створку.

Теплый, чуть застоявшийся воздух окутал меня, стоило оказаться внутри. Свет в помещении был приглушенным — лишь одна масляная лампа на столике, отбрасывающая дрожащие тени на стены.

В первое мгновение я не увидела ничего странного. Низкий деревянный стол, пара подушек для сидения, кувшин с недопитым чаем… Но затем мой взгляд опустился чуть ниже, и я застыла.

У дальней стены, в самых глубоких тенях, стоял человек. Я судорожно втянула воздух, глядя на его неподвижную фигуру.

Мужчина был закован[1]  в железные цепи, сковывающие его руки и ноги так, что он не мог пошевелиться. Одежда, когда-то, возможно, дорогая, была смята и порвана, слипшиеся от пота волосы облепили неестественно бледное лицо. Из искусанных губ вырывалось сиплое дыхание. Но самое странное — он мне показался смутно знакомым.

Я сделала шаг ближе. Кто он? Почему здесь?

Мозг отчаянно копался в воспоминаниях, но ответ ускользал, оставляя только ощущение, что я должна это знать.

Вдруг перед глазами встали павлиньи лотосы и мертвое тело в воде. Ого! Так это же тот господин, что отправил посла к праотцам! Или не тот?

Я наклонилась, вглядываясь в его лицо, и в этот момент… он рванулся вперед.

Я не успела отпрянуть. Железо громко брякнуло, цепи натянулись, но его движения были слишком быстрыми. В следующее мгновение я почувствовала горячее дыхание на коже… и ошеломляюще острую боль в шее.

Никак не соображу, как бы от повтора избавиться, потому оставлю как есть