Три недели спустя.

Сигнал тревоги прозвучал в два часа семнадцать минут ночи. Он не был похож на громкие сирены из фильмов. Это был резкий, вибрирующий гудок в наушниках-вкладышах, которые выдали каждому оперативнику. Звук будил не адреналином, а холодной концентрацией.

Кеншин проснулся от этого звука мгновенно. Сон в последнее время был чутким, прерывистым. Он лежал на спине, глядя в потолок, когда в ухе затрещало.

— Всем оперативникам второго дивизиона, уровень готовности «Тень». Инцидент в секторе семь-дельта. Повторяю, сектор семь-дельта. Код угрозы: «Шепот». На месте происхождения — библиотека центрального университета. Известные потери: один охранник. Предполагаемый класс Скверны: Угроза B, ментального типа. Команда на выезд: Миядзаки, Курогири, Урасима. Сбор у машины через три минуты.

Голос диспетчера был ровным, без паники.

Кеншин сел на кровати. Комната была тёмной, только свет уличного фонаря за окном падал узкой полосой на пол. Из-за ширмы послышался звук — лёгкий щелчок зажигаемой лампы, затем быстрые, чёткие шаги. Кай уже был на ногах.

Кеншин потянулся к стулу, где висела его одежда. Белая рубашка, уже немного мятая. Чёрные брюки. Он натянул их, застегнул, надел рубашку. Пальцы плохо слушались, пуговицы застёгивались дольше обычного. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один. Сердце билось ровно, но учащённо, как будто готовилось к прыжку.

Он взял пиджак, накинул его на плечи. Ткань была прохладной.

Кай вышел из-за ширмы. Он был уже полностью одет в свой безупречный костюм. В руках он держал свой изогнутый клинок в ножнах, пристёгивая ремень к поясу.

— Три минуты, — сказал он, не глядя на Кеншина. — Ты готов?

— Да, — ответил Кеншин. Его голос прозвучал хрипловато от сна. Он откашлялся. — Кто такая Урасима?

— Кагура Урасима. Оперативник пятого дивизиона, временно прикомандирована к нам. Специалист по подавлению и силовому удержанию. Идём.

Они вышли в коридор. Здесь уже было движение. Двери других комнат открывались, выходили люди в похожей форме, все двигались быстро, но без суеты. Никто не говорил. Только звук шагов и тихое потрескивание радиосвязи в ушах.

Лифт довёз их до подземного гаража. У чёрного внедорожника уже стояла она.

Кагура Урасима оказалась высокой, широкоплечей женщиной. На вид — под тридцать. Розовые волосы были собраны в тугой, высокий хвост. На ней была не форма, а что-то вроде тактического жилета поверх тёмной спортивной одежды. Её лицо было серьёзным, скулы высокими, а глаза — узкими и острыми, как лезвия. Она проверяла какие-то застёжки на своих перчатках.

Когда они подошли, она подняла голову. Её взгляд скользнул по Каю, потом остановился на Кеншине. Она осмотрела его с ног до головы, задержалась на пиджаке-плаще.

— Новенький? — спросила она. Голос был низким, хрипловатым, как будто она недавно кричала.

— Кеншин Миядзаки, — представился он.

— Урасима. Я буду вашим молотом сегодня. Ты — щит или что?

Кеншин не сразу понял, что ответить.

— Он — аномалия, — ответил за него Кай, открывая дверь машины. — Ситуационный элемент. Садитесь. Каждая секунда важна.

Они сели. Кай за руль, Урасима на пассажирское, Кеншин сзади. Машина рванула с места почти бесшумно, выехала из ангара в ночной туннель.

— Детали Ситуации, — сказал Кай, не отрывая глаз от дороги. — Библиотека гуманитарного корпуса. Час назад сработала сигнализация на проникновение. Прибыл патруль университетской охраны. Один остался на входе, второй вошёл для проверки. Через десять минут первый получил голосовое сообщение. Голос его напарника, но… искажённый. Фраза: «Здесь так тихо. Хочешь послушать?» После этого связь прервалась. Первый охранник вошёл внутрь. Его нашли через двадцать минут у главного входа. Жив. Но в состоянии кататонического ступора. Не реагирует на внешние раздражители. Медики говорят — психический шок.

Урасима хмыкнула.

— Ментальщик. Люблю этих паршивцев. Бить нечего, а голова раскалывается.

— Охранник был вооружён, — продолжил Кай. — Пистолет с магическими патронами. Не сделан ни один выстрел. Значит, угроза была либо невосприимчива, либо атаковала быстрее, чем он успел среагировать.

— Или он не захотел стрелять, — тихо сказал Кеншин с заднего сиденья.

Кай кивнул через зеркало заднего вида.

— Возможно. Отсюда и код «Шепот». Предполагается воздействие через слух или внушение.

Машина выехала на поверхность. Ночной город проплывал за окном, пустынный и освещённый. Через пятнадцать минут они свернули на территорию университетского кампуса. Высокие старые здания, газоны, дорожки. Библиотека выделялась массивным тёмным силуэтом — здание из серого камня с высокими узкими окнами.

У входа их уже ждали. Два оперативника из Пятого дивизиона в лёгкой броне держали периметр. Рядом стояла машина скорой, медики что-то записывали на планшет.

Кай остановил машину в двадцати метрах. Они вышли. Ночной воздух был холодным и влажным.

Оперативник Пятого, мужчина с короткой стрижкой, подошёл к ним.

— Обстановка стабильная. Никого не пускали. Внутри тихо. Датчики показывают аномальную концентрацию ментальной энергии в центральном читальном зале, на третьем этаже. Радиус распространения — примерно весь этаж. За пределы здания пока не выходит.

— Эвакуация? — спросила Урасима.

— Здание пустое с девяти вечера. Кроме двух охранников, никого не должно быть. Но гарантий нет.

Кай кивнул. Он повернулся к Кеншину и Урасиме.

— Тактика. Урасима — ты обеспечиваешь силовое прикрытие. Любая физическая угроза — твоя зона. Я создам «Дом» для подавления ментальных атак и поиска источника. Кеншин… — он посмотрел на него. — Ты будешь рядом со мной. Если это воздействие на разум, твоя… уникальная конституция может дать тебе преимущество в сопротивлении. Но это теория. Будь готов ко всему.

— Понял, — сказал Кеншин.

— Входим через главный вход. Двигаемся к лестнице, на третий этаж. Не разделяемся. Готовы?

Урасима потянула пальцы в перчатках, размяв кулаки. Кеншин поправил пиджак на плечах.

— Готовы.

Главные дубовые двери библиотеки были приоткрыты. Охранник, наверное, так их и оставил. Кай толкнул створку, и они вошли.

Внутри пахло старыми книгами, пылью и воском для полов. Был полный мрак, только аварийные огоньки горели у пола, отмечая пути эвакуации. Кай включил тактический фонарь, прикреплённый к его планшету. Луч света выхватил из темноты высокие стеллажи, уходящие вдаль.

Тишина была абсолютной. Настолько густой, что Кеншин слышал, как кровь стучит у него в висках.

Они двинулись вперёд, к широкой мраморной лестнице в центре холла. Их шаги гулко отдавались под высокими сводчатыми потолками.

На втором этаже тишина сменилась… не звуком. Ощущением. Как будто воздух стал плотнее. В ушах появился лёгкий, едва уловимый звон, как после концерта, когда только что выключили музыку.

Кай поднял руку, дав знак остановиться. Он закрыл глаза на секунду, потом открыл.

— Здесь, — прошептал он. — «Дом» активен. Вы чувствуете давление?

Урасима нахмурилась.

— Как будто в уши вату засунули. Раздражает.

Кеншин прислушался к себе. Он чувствовал… пустоту. Не давление, а отсутствие чего-то. Как будто фоновый шум мыслей, который всегда есть в голове, вдруг стих. Стало слишком тихо внутри.

— У меня… тихо в голове, — сказал он.

— Хорошо, — сказал Кай. — Значит, воздействие есть, но пока пассивное. Идём дальше.

Они поднялись на третий этаж.

Здесь было иначе.

Центральный читальный зал представлял собой огромное помещение с балконами, галереями и длинными дубовыми столами. Высокие окна от пола до потолка пропускали лунный свет, который серебрил паркет и падал на столы холодными прямоугольниками. Тысячи книг на полках казались в этом свете спящими тёмными массами.

И в этой тишине что-то было.

Не звук. **Наличие.** Ощущение, что они не одни. Что за каждым стеллажом, в каждой тёмной нише между полками, кто-то стоит и молча наблюдает.

Кай медленно провёл лучом фонаря по залу. Свет скользил по стульям, столам, шкафам с каталожными ящиками. Никого.

— Источник где-то здесь, — тихо сказал Кай. — Концентрация максимальна. Ищите аномалии. Что-то, что не на своём месте.

Они разошлись на несколько шагов, оставаясь в зоне видимости друг друга. Урасима осматривала периметр, её тело было напряжено, как у хищника. Кай стоял на месте, его глаза были полуприкрыты — он сосредотачивался на своём «Доме», пытаясь нащупать эпицентр искажения.

Кеншин подошёл к одному из длинных столов. На нём лежала открытая книга. Он направил свет фонарика на страницу. Это был старый фолиант с пожелтевшими страницами. Текст был на латыни, он не понимал ни слова. Но его взгляд упал на иллюстрацию — гравюру, изображающую фигуру с завязанными глазами, прижавшую руки к ушам.

Он почувствовал лёгкий озноб. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Буквы на странице, казалось, шевелятся. Не плавают, а просто… меняют очертания. Как будто он смотрит на них сквозь струящуюся воду.

И тогда он услышал.

Сначала он подумал, что это шум в ушах. Высокий, тонкий писк, почти на грани слуха. Но потом писк обрёл структуру. Стал похож на шёпот. Не слова. Просто звук шёпота, как будто кто-то говорит очень тихо прямо за его спиной.

Кеншин резко обернулся. Никого. Кай и Урасима были в десяти метрах, их спины к нему.

Шёпот стал громче. Теперь он доносился не сзади, а… со всех сторон сразу. Как будто его окружала толпа невидимых людей, и все они что-то шептали на непонятном языке. Звук был сухим, шелестящим, как падающие листья.

— Курогири, — позвал Кеншин. Его собственный голос показался ему чужим, приглушённым.

Кай повернул голову.

— Ты слышишь? — спросил Кеншин.

— Нет, — сказал Кай. — Но я чувствую всплеск. Это оно. Готовься.

Урасима сжала кулаки. От её рук в лунном свете исходил лёгкий, едва заметный золотистый отсвет. Она активировала свой дар.

Шёпот в ушах Кеншина нарастал. Теперь в нём можно было разобрать обрывки. Непонятные слова, смешанные с фразами, которые он знал.

«…тихо…»

«…останься…»

«…никто не услышит…»

«…мама…»

Последнее слово прозвучало так ясно, что Кеншин вздрогнул. Это был голос его матери. Тон в точности такой, каким она звала его в детстве, когда он заигрывался на улице.

Он зажмурился.

— Это не настоящее, — прошептал он себе. — Это не настоящее.

— Он вступает в контакт! — крикнул Кай. — Урасима, ко мне! Кеншин, держись!

Кеншин открыл глаза. И увидел.

В центре зала, между двумя длинными столами, стояла фигура. Она появилась не из ниоткуда — она просто была там, как будто стояла всё время, а они не замечали.

Это была девушка. На вид лет восемнадцати. Длинные светлые волосы, простое платье. Она стояла спиной к ним, глядя в окно на лунный свет. Её очертания были слегка размытыми, как изображение на старом телевизоре.

— Цель, — сказала Урасима и сделала шаг вперёд.

— Стой! — резко остановил её Кай. — Это не физическая форма. Это проекция.

Девушка медленно повернулась. Её лицо было красивым и абсолютно пустым. Глаза смотрели сквозь них, не видя. Она открыла рот.

И из её рта полился тот же шепот, который слышал только Кеншин. Но теперь он звучал громче, наложенный сам на себя в сотне голосов. Шёпот мужчин, женщин, детей, стариков. Все они говорили одно и то же, но разными словами: «Останься. Здесь тихо. Здесь безопасно. Никто не найдёт. Никто не услышит. Останься навсегда».

Звук ударил по Кеншину физически. Он почувствовал, как в голове что-то сжимается. Мысли становились вязкими, тягучими. Желание двигаться, действовать, сопротивляться — начало таять. Зачем? Здесь действительно тихо. Здесь спокойно. Можно просто сесть и…

Он увидел, как Урасима замерла на полпути. Её кулаки разжались. Её острые глаза потеряли фокус. Она покачала головой, как бы пытаясь стряхнуть что-то.

— Не… слушай… — с трудом выдавила она.

Кай стоял, его глаза были закрыты. На лбу у него выступил пот. Он держал руки перед собой, пальцы сложены в сложный знак. Он пытался расширить свой «Дом», подавить ментальную атаку. Но «Дом» был построен на искажении восприятия, а эта атака была прямой инъекцией в сознание.

Шёпот стал единственным, что существовало в мире. Он заполнял всё. Кеншин видел, как тени в углах зала начинают шевелиться, принимая смутные человеческие формы. Они не нападали. Они просто стояли и смотрели. И ждали, когда он сдастся.

*ЗАХВАТИ ЕЁ.*

Голос в его голове был не шепотом, а знакомым, чёрным, металлическим скрежетом. Сердце Тьмы проснулось.

*ЭТО МАЛЕНЬКАЯ ПТИЧКА. ПОЛНАЯ ТИХИХ МЫСЛЕЙ. ВОЗЬМИ ИХ. ВОЗЬМИ ЕЁ ТИШИНУ. СТАНЬ ТИШИНОЙ. НАКОРМИ МЕНЯ.*

— Нет… — прошептал Кеншин. — Она не… она не настоящая. Это проекция.

*ВСЁ РЕАЛЬНО. ВСЁ МОЖНО ВЗЯТЬ. ДАЙ МНЕ ВОЛЮ. Я ЗАТКНУ ЭТИ ГОЛОСА. Я ЗАМОЛЧУ ИХ НАВСЕГДА.*

В груди зажглась боль. Знакомая, рвущая боль, когда Сердце хочет вырваться. Шрам пылал.

Кеншин упал на колени. Шёпот в его ушах сливался с голосом Сердца в оглушительный гул. Он зажал ладонями уши, но это не помогало. Звук шёл изнутри.

Он увидел, как девушка-проекция делает шаг к нему. Её пустые глаза теперь смотрели прямо на него. Она протянула руку. Палец был направлен на его лоб.

— Останься с нами, — сказала она обычным, чистым голосом. И в этом голосе была такая бесконечная, мёртвая тишина, что Кеншин почувствовал, как его собственная воля гаснет, как свеча на ветру.

И тогда он понял. Он не может победить это тишиной. Его тишина — это поглощение, жадность, желание. А здесь — отказ от желания. Полная капитуляция.

У него оставался один шанс. Не слушать. Не бороться с шепотом. Сделать что-то настолько нелогичное, настолько шумное и хаотичное, что это разорвёт саму ткань этой тихой иллюзии.

Он отнял руки от ушей. Боль в груди была невыносимой. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как рёбра расширяются под давлением изнутри.

И он закричал.

Это был не крик страха или боли. Это был чистый, неартикулированный рёв. Звук, исходивший не из горла, а из самой глубины его существа, из того места, где ещё теплилась его воля. Он наполнил этот рёв всем, что у него было: воспоминанием о материнских объятиях, о горечи кофе по утрам, о боли в мышцах после тренировки, о жгучей решимости никогда не сдаваться.

Рёв перекрыл шёпот.

На мгновение.

Девушка-проекция замерла. Её пустое лицо исказилось, как будто на спокойной воде появилась рябь.

И в этот миг Кай открыл глаза.

— Теперь! — крикнул он.

Его «Дом», который до этого лишь сдерживал атаку, сжался в тугой, невидимый клинок. Он не искажал восприятие. Он пронзил саму проекцию, найдя тончайшую нить энергии, которая связывала её с настоящим источником.

Проекция дрогнула, стала прозрачной. Шёпот смолк.

— Источник! — Кай указал рукой вглубь зала, в сторону закрытого входа в архивный фонд. — Там! Она физическая!

Урасима, словно очнувшись от сна, рванула с места. Она пробежала мимо дрожащей проекции, которая теперь медленно таяла, как дым, и одним мощным ударом плеча выбила дубовую дверь в архив.

Кеншин поднялся на ноги. Голова гудела, но шепот исчез. В ушах стоял звон от его собственного крика. Он побежал за Урасимой.

Архив был небольшим помещением с плотными рядами металлических стеллажей. И в центре, на полу, сидела она.

Настоящая.

Маленькая, тщедушная девушка в такой же простой одежде, что и проекция. Она сидела, поджав колени к груди, и качалась взад-вперёд. Её светлые волосы были спутаны. Из её полуоткрытого рта исходил тот самый шепот, но теперь тихий, едва слышный, как бормотание во сне.

Рядом с ней, прислонённый к стеллажу, сидел второй охранник. Он был жив, его глаза были открыты, но в них не было ни капли осознания. Он просто сидел и смотрел в пустоту, его рот был слегка приоткрыт.

Урасима замерла в дверях, оценивая обстановку.

— Это она? Та самая Скверна? — спросила она.

— Да, — сказал Кай, заходя за ней. — «Шепот». Материализованный страх быть забытым, потерянным в тишине. Она не нападает. Она… предлагает. Предлагает остаться в её тихом мирке навсегда.

Кеншин вошёл последним. Он смотрел на девушку. Она выглядела… жалко. Не страшно. Одинокой.

— Как её остановить? — спросил он. — Она же не атакует.

— Её присутствие — это постоянная ментальная эманация, — объяснил Кай. — Она будет распространяться. Чем дольше она здесь, тем больше людей в радиусе погрузятся в ступор. Её нужно нейтрализовать.

— Убить? — спросила Урасима. Её голос был твёрдым, без колебаний.

Кеншин посмотрел на охранника. На его пустые глаза. Он подумал о том, что этот человек, может быть, никогда не придёт в себя. И о том, что эта девушка-Скверна была когда-то, наверное, кем-то. Чьим-то страхом, который стал слишком сильным.

В его груди Сердце Тьмы билось, как бешеный зверь в клетке. Оно чувствовало слабую, но чистую энергию ментальной Скверны. Оно хотело её.

*ВОЗЬМИ. ОНА СЛАБАЯ. ЕЁ ТИШИНА СЛАДКАЯ. ВОЗЬМИ И ЗАТКНИСЬ.*

Кеншин подошёл к девушке. Урасима сделала предупредительный шаг.

— Что ты делаешь?

— Попробую по-другому, — сказал Кеншин.

Он опустился на корточки перед ней. Девушка не реагировала. Она продолжала качаться и шептать.

— Эй, — тихо сказал Кеншин.

Шепот не прекратился.

Кеншин протянул руку. Не для удара. Он поднёс ладонь к её голове, не касаясь.

— Я не останусь, — сказал он чётко, глядя на неё. — И ты не можешь меня заставить. Но ты можешь… пойти со мной.

Он не знал, слышит ли она. Но он чувствовал, как Сердце в его груди тянется к ней, как магнит к железу. Он не хотел её поглотить, как поглощал «Сушильщика». Он хотел… поймать. Как ловят птицу с перебитым крылом, чтобы отнести в безопасное место.

Он позволил щупальцу тени выскользнуть из центра ладони. Одно. Тонкое, как паутина, почти невидимое. Оно потянулось к виску девушки, коснулось её кожи.

Шепот оборвался.

Девушка перестала качаться. Она медленно подняла голову и посмотрела на Кеншина. В её глазах, пустых всего мгновение назад, промелькнуло что-то. Не понимание. Признание. Как будто она увидела в нём родственную душу — тоже носителя чего-то чужого и тяжёлого.

Щупальце тени обвилось вокруг её головы, не сжимая. Кеншин почувствовал холодок. Не энергию, а… эхо. Эхо тишины, страха, одиночества. Он втянул это эхо внутрь себя.

Девушка закрыла глаза. Её тело начало терять чёткость, расплываться. Не рассыпаться в пыль, как «Сушильщик». А растворяться, как сахар в воде. Через несколько секунд на полу осталась лишь слабая серебристая дымка, которая тоже скоро исчезла.

Охранник рядом вздохнул — глубоко, судорожно, как человек, вынырнувший из-под воды. Он моргнул, посмотрел вокруг с диким, непонимающим выражением лица.

Кеншин опустил руку. Щупальце втянулось обратно. Внутри, в «Сердце», появилась новая, крошечная тяжесть. Тихая, холодная, как капля росы. Это была не сила, а скорее… воспоминание о тишине.

Он встал. Его колени дрожали.

— Что ты сделал? — спросила Урасима. Она смотрела на него с новым выражением — не с недоверием, а с осторожным интересом.

— Он абсорбировал её, — ответил за него Кай. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжённое внимание. — Без уничтожения. Интересно.

— Это… нормально? — спросил охранник хриплым голосом. — Где я?

— Всё в порядке, — сказал Кай, подходя к нему. — Миссия завершена. Угроза нейтрализована.

Он помог охраннику встать, поддержал его, повёл к выходу. Урасима бросила последний взгляд на Кеншина, потом последовала за ними.

Кеншин остался один в архиве. Он положил руку на грудь. Новая тяжесть внутри была почти неощутима, но он знал, что она там. Часть тишины, которую он теперь носил в себе.

Он вышел в читальный зал. Лунный свет всё так же лился из окон. Но тишина теперь была обычной, простой тишиной пустого здания. В ней не было угрозы.

Он подошёл к окну, посмотрел на луну. Его отражение в стекле было бледным, с широко раскрытыми глазами.

Он только что сделал что-то новое. Он не сломал. Не поглотил с жадностью. Он принял. Как губка принимает воду.

«Это прогресс», — подумал он. И впервые за долгое время мысль о том, что внутри него живёт чудовище, не вызвала у него приступа страха. Вызвала странную, осторожную надежду.

Может быть, он и правда сможет стать не клеткой, а хозяином. Даже если этот хозяин будет носить в себе целый зверинец чужих страхов и тишин.

Он глубоко вдохнул, поправил пиджак на плечах и пошёл к выходу, навстречу ночи, которая была уже не такой тихой, как раньше. Потому что теперь он знал, что тишина бывает разной. И некоторые её виды можно носить в себе, не сходя с ума.