Первые минуты были как в бреду.


Он не пытался никому ничего доказывать. Не махал бейджиком. Не спорил, что «имеет право». Просто шёл — боком среди толпы, опустив голову, аура свернувшись в плотную жгутовую тень. Пара человек попыталась схватить за локоть — «Молодой человек, вам туда нельзя!» — но Сон Ён не дал им даже взгляда.

Он стал частью паники, частью снующих между машинами тел, пятном на сетчатке у каждого, но не лицом с историей. Куда шёл — туда и пустили.

Двор перед зданием поражал смесью хаоса: дети, которых уже вывели, сидели на асфальте с одеялами, волонтёры хлопотали над ранеными, один полицейский рвал голос, уговаривая родителей «отойти за линию».

Сон Ён скользнул в подворотню, где сломано ограждение. Пока никто не смотрел — перелез через низкую секцию забора, приземлился в клумбу, медленно двинулся по чёрному ходу. Всё время внутри вибрировало: если заметят — не отступать, не объяснять, пробираться до самого конца.

Он прошёл закоулок, потом служебный коридор с мусорными баками, перешагнул через разлитое ведро, оказался у запасного входа. Внутри лестница вела на второй этаж; за ней — длинный коридор. Свет мигает, сквозь трещины в окне тянет гарью.

В воздухе кампуса висела первобытная тревога. Коридоры наполнялись звуками сирен, визгом, тяжелыми ударами и хрустом паники. Сон Ён не пытался объяснять, не поднимал голову, не искал оправданий. Он двигался сквозь хаос — стал фоном для истерики родителей и криков волонтеров, растворившись среди выживших и отчаявшихся. Маленькая дыра в сетке забора, темный служебный коридор и сломанный замок позволили ему войти в кампус в тот самый миг, когда сердце билось так, будто в нем уже жила чужая жизнь.

Внутри всё ощущалось, как затянувшийся кошмар. Охотник из Ассоциации, вцепившись в гоблина, хрипя, умирал у разорванной двери в коридор — его лицо исчезало под зубами чудовища. Другого валили на пол и рвали ужесточенно и голодно, когти и зубы срывали бронежилет тяжелыми клочьями. Дети на полу жались к стенам, кто-то захлебывался слезами и кровью, кто-то полз к открытому кабинету, где ещё оставалась надежда.

Шаги Сон Ён всё тише. Он видел, как гоблин с окровавленной когтистой лапой шарит по рюкзакам, а из соседнего класса доносится хриплый крик раненой девочки. Кто-то звонил родителям ещё раз, вызванивал неотвечающее «я люблю» — и больше не дергал телефон.

По пути он встретил тело ребёнка, затянутого в углу, без обуви и с одним испуганным взглядом. В соседней аудитории истерически дрожала женщина-воспитательница, сжимая в ладонях руки двух малышей, у обоих кровь на коленях, у одной девочки разорвана форма.

Когда Сон Ён тихо подошёл к нужной двери, за ней царила предельная тишина, исподволь сквозящая сквозь щели ледяным страхом.

Вспышка — и вся память прорезается тонкой искрой: Хэ Ин.

В этот же миг дверь содрогнулась от удара — и всё завертелось.

***

Внутри класса отчаяние двигалось волнами между рядами парт и стенами страха. С самого начала тревоги ничего не казалось реальностью — учительница пыталась придать спокойствие, но уже на третьем сигнале тревоги было понятно: дальше будет хуже. Кто-то почти молча смотрел в телефон, кто-то вбежал к окну и закричал. Ю Ми сразу же заняла позицию у двери, сжимая в руках короткое копьё.

– Не паниковать! К стене! Все быстро, кто ближе к двери — ухом слушайте, если я скажу — нырять под парты, — скомандовала Ю Ми, голос в первые секунды звучал твёрдо.

– Ю Ми, ты сможешь? … Это ведь настоящие монстры? – шепотом спросила Хэ Ин, прижимая к груди рюкзак и чувствуя, как пальцы дрожат.

– Сможем, — коротко бросила подруга, пересчитывая всех глазами. — Я тут не зря всю весну тренировалась. Главное — если дверь начнёт ломиться, не пищите и не бегите. Я буду прикрывать.

– Я… просто очень боюсь, — выдавила сквозь слезы соседка с третьей парты.

– Все боятся, — тихо ответила Ю Ми. – Главное, дыши. Просто дыши, Ин. Смотри на меня, если станет плохо.

Дверь затряслась под первым ударом — гоблины шумно лязгали. Ю Ми сцепила руки на копье, встала вполоборота.

– Если откроется — все за меня, запомнили? Не смотрите на них. Не давайте им повод.

Хэ Ин сжалась рядом, в глазах прыгали слезы и страх, что ни на что не хватает сил.

– Спасибо тебе за то, что не убежала, Ю Ми, – сдавленно выдавила Хэ Ин.

– Я никогда тебя не брошу, – ответила та, даже не повернув головы, – и остальных тоже.

В этот момент один мальчик сильно заскулил:

– Мама… хочу к маме… Уйти…

– Не сейчас, – строго бросила Ю Ми, не опуская взгляда. – Сейчас все только вместе. Нам нельзя разбегаться.

Кто-то из ребят едва помнил своё имя; маленькая первоклассница прижалась к Хэ Ин и сдавила ей кисть.

Дверь долбилась сильнее.

– Не смотреть, – коротко бросила Ю Ми всем. – Просто думайте о любимых — и о том, что, как только это кончится, мы пойдём вместе.

***

Когда гоблины прорвались, все оказалось не так, как в фильмах. Их было четверо: грязные, в лохмотьях, совершенно реальные и дико опасные. Ю Ми прыгнула первой — копьё в бок одному, второй на зубах рванулся на неё, остальным детям пришлось буквально скинуть на гоблина стул и крики.

– В угол! За меня! – прокричала она, отбиваясь.

В этот момент рядом с Хэ Ин одна девочка завизжала, а мальчик схватил её за плечи.

– Они нас порежут… Они...

– Не дадим. – тяжело прошептала Хэ Ин, пытаясь сохранить хотя бы остатки спокойствия.

Ю Ми всё ещё держала защиту.

– Ин, посмотри на меня. Всё будет хорошо. Если что — я буду рядом. Ты не одна.

– Ты... всегда так уверена?

– Нет, – честно улыбнулась Ю Ми, ударяя очередного гоблина по колену. – Но я выбираю вести себя так, чтобы вы мне поверили.

Гоблины обезумели от ярости, один вцепился ей в руку, остался след крови.

– Терпи, – коротко бросила она, – сейчас кто-то придёт.

– Оппа… – про себя прошептала Хэ Ин, теряя остатки воли.

***

И тут дверь открылась вновь.

Внутрь вошёл Сон Ён.

Он не кричал, не размахивал руками. Просто выдохнул — и весь класс захлестнуло магическим давлением: гоблины завыли, вцепились себе в череп, начали кататься по полу, кто-то потерял сознание, один бледнел до серого цвета.

Дети замерли. Ю Ми держала стойку, но на мгновение сникла от тяжести давления. Хэ Ин услышала удары сердца брата — и знала, что теперь ей не страшно.

– Оппа… – шепнула она, всхлипывая.

Сон Ён шагнул к гоблинам и включил ауру до предела, держа всех и каждого внутри себя. По классу разнесся эхом секундный стон, напряжение, веющее покорностью. Гоблин-ветеран появился у двери — ростом выше всех, с ножом и мутным взглядом понимающего монстра.

Сон Ён посмотрел ему в глаза, кровь пошла из носа, но он вытер её быстро, чтобы никто не заметил. Аура ударила так, что даже этот мутант медленно отступил, смотрел страшно, но ушёл, не проронив ни звука.

Ю Ми, уставшая, опустилась на пол.

– Вот это было настоящее чудо!.. – выдохнула она, отдавая копьё Хэ Ин.

– Ты же всегда говорила, что не веришь в магию, – со слабой улыбкой уточнила сестра.

– Теперь верю. Но, Ин, не забывай – в этот раз нам просто повезло. В следующий раз мы сами должны быть сильнее.

– Я всё равно буду верить, что кто надо придёт. Даже если так страшно, как сегодня, – Хэ Ин прижалась к брату.

Еще пара ребят подошли ближе.

– Ты наш настоящий герой, – крикнул кто-то из младших.

Сон Ён только кивнул.

– Всё хорошо, вы живы. Сейчас выйдут рейдеры — спокойно идите за нами.

Они вышли из класса цепочкой, кто-то поддерживал Ю Ми за плечи, дети обнимали друг друга.

***

В коридоре, наконец, стало чуть тише.

Когда они подошли к лестнице, Хэ Ин рядом с братом, по нему пронеслась волна усталости и тепла. Голова наполнилась странным мягким светом, а внутри кольнуло — как будто поднялся новый уровень боли и силы, в котором уже было больше, чем просто защита:

Навык "Аура доминации" повышен.

Текущий ранг: E-ранг.

Сон Ён на секунду остановился, сжал ладонь сестры крепче.

– Всё хорошо? Ты не ранен? – обеспокоенно спросила Хэ Ин.

– Устал, – просто ответил он. – Но всё самое страшное позади.

– Я боялась, что ты не придёшь...

– Даже если бы вся Ассоциация была против, я бы все равно пришёл – твёрдо сказал он.

Они вышли во двор среди других детей, испуганных, но теперь живых. Ю Ми тихо улыбнулась и, наконец, разрешила себе разрыдаться, сидя на ступеньках у входа.

Хэ Ин долго обнимала брата, а после этого уже шли домой – молча, под руку, каждый с тяжёлым сердцем, но с новой верой в того, кто пришёл, когда, казалось, никто не придёт.