***

Саймон жестом предложил ему присесть, но вместо того чтобы направиться к дивану Рикардо подошёл к стене. Заложив руки за спину, он начал рассматривать картины, висящие на стене.

Этот жест можно было бы расценить как грубость, но Саймон не проявив особого беспокойства, начал разговор.

— Испытываете ли Вы какие-либо неудобства во время вашего пребывания здесь?

— Какие неудобства могут быть, когда хозяева уделяют мне столько внимания.

С этими словами Рикардо остановился перед портретом, висевшим в центре комнаты. На огромном портрете, почти доходящем до потолка, была изображена счастливая семья из четырёх человек. Именно этой семье принадлежал этот особняк.

С создания картины прошло много времени, поэтому на ней были изображены не те же люди, что сейчас. Предыдущий герцог, выглядящий гораздо моложе, его супруга и два их маленьких сына дружно улыбались с картины.

Рикардо протянул руку и слегка провёл по поверхности портрета. Поскольку именно первенец покинул семью, можно предположить, что старший из изображённых был отцом Сабины. Рука Рикардо остановилась на том месте, где был изображен Лиам, и он отступил назад.

Рикардо слегка улыбнулся, будто подражая счастливой сцене на картине.

— Счастливая семья.

— …

— Вот только я нигде не вижу принцессы.

С этими словами Рикардо оглянулся на Саймона позади себя. Его губы по-прежнему сохраняли плавную линию улыбки.

Наблюдение за тем, как семья герцога реагирует на упоминание о принцессе, с недавних пор стало новым хобби Рикардо. Пытаться разгадать тайные мысли человека, которого сложно прочесть, было довольно увлекательным занятием.

Некоторое время внимательно наблюдавший за Рикардо, Саймон перевел взгляд на столик у дивана и ответил.

— Ребенок живет в поместье совсем немного.

— Жаль, что даже на портрете нельзя увидеть лицо юной леди. Если она хоть немного похожа на Вас, то должно быть, невероятно красива.

— …

— Вы ведь не скрываете свою драгоценную внучку, желая избежать её связи со мной?

Даже Саймон, обычно спокойный, немного растерялся от этого насмешливого вопроса. Глаза Саймона на мгновение расширились, а затем он усмехнулся, как будто это было абсурдно.

Такая реакция почему-то оскорбила Рикардо. Вместо того чтобы обвинять Рикардо в бессмысленных подозрениях, он, похоже, намекнул, что любая связь между ним и его внучкой немыслима.

Словно даже игла не могла проникнуть в его решительное лицо, Саймон сдержанно произнес.

— Моя внучка недостойна служить такому благородному человеку, как принц.

— Вы действительно считаете, что я не стою такого внимания?

Рикардо с легкой насмешкой попал своими словами точно в цель. Как и ожидалось, Саймон не дал ни положительного, ни отрицательного ответа.

Рикардо мысленно цокнул языком и направился к следующей картине.

Рядом с семейным портретом висел еще один портрет женщины с короной на голове, сидящей на диване. Судя по всему, она была дочерью семьи Шарлотт, которая, как говорили, два поколения назад была обручена с иностранным королем. На самом деле, семья Шарлотт была одной из самых престижных семей и неоднократно производила на свет будущих лидеров государств.

Рикардо остановился перед ней и спросил многозначительным тоном.

— Ну, если она внучка, заботливо воспитанная господином, не стыдно будет подарить ей корону Императрицы. Не так ли?

Лицо Саймона оставалось безразличным. Однако Рикардо уловил в нем легкую напряженность. Было ясно, что постоянные упоминания о его внучке ему не нравились.

Рикардо решил, что пора прекратить его дразнить. В конце концов, он не мог извлечь ничего полезного из этой темы, кроме как удовлетворить свой небольшой интерес.

— Это все лишь шутка, — сказал Рикардо коротко отмахнувшись от этой темы и сел напротив Саймона. — Итак, по какому делу Вы позвали меня сегодня?

— Я позвал Вас сюда, чтобы рассказать итог инцидента с сэром Рейнольдсом.

Саймон замолчал. В тоже время он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Рикардо, как бы желая понять, не обиделся ли тот.

Однако Рикардо, наконец избавившись от докучливой проблемы, никак не мог держать обид или недовольств. Словно понимая все опасения Саймона, он мягко произнёс.

— Господин Шарлотт.

— Да.

— Я знаю, что Вы очень внимательно относитесь к моей ситуации. Можно даже сказать, что Вы относитесь ко мне слишком почтительно, учитывая, в каком положении я нахожусь.

Саймон был человеком, который умел маневрировать на политической арене. Хотя он понимал, что Рикардо имел в виду своими словами, он не стал сразу раскрывать карты.

— Разве не естественно искренне служить принцу.

— Это ведь не потому, что Вы ожидаете моей помощи, когда я вернусь во дворец. В таком случае, Вы по сути оказываете мне своего рода благотворительную поддержку.

— … Это слишком великодушные слова.

Находясь в ситуации, когда игнорировать сказанное было уже невозможно, Саймон, наконец, опустил голову, признавая поражение.

Рикардо выглядел удовлетворенным. Затем он проявил ответное великодушие.

— Я, конечно же, готов ответить на Вашу доброту. Поэтому, куда бы Вы ни отправили сэра Рейнольдса, меня это не касается.

— Спасибо за Ваше понимание.

Изначально Саймон вызвал Рикардо, чтобы сообщить о возвращении Рейнольдса. Рикардо дал согласие поступать по своему усмотрению, так что основная цель встречи была, по сути, достигнута.

Рикардо откинулся на спинку дивана и скрестил ноги. Его поза стала значительно более расслабленной, как бы показывая, что цель встречи изменилась на светскую беседу. Сцепив руки, он бессмысленно поднимал и опускал пальцы, но вскоре остановился. Затем, устремив взгляд вдаль, он произнес.

— Доверить своего сына этой семье и при этом создать конфликт. Поистине, безжалостная матерь, разве нет?

Саймон был немногословным человеком. Хотя он был вовлечен во внезапно всплывшую деликатную тему, он не стал вступать в разговор.

С точки зрения Рикардо, это была не такая уж плохая реакция. Все, что ему нужно было сделать, это бросить несколько фраз, над которыми Саймон подумает позже.

Дело было не в том, что в сердце Рикардо росла обида на мать и он решил посплетничал о ней. С самого начала инцидент с Рейнольдсом был спланирован по его собственной инициативе, так что кого и следовало винить в этом деле, так это его.

Рикардо хотел, чтобы отношения между семьей Шарлотт и императрицей стали еще более напряженными. Чтобы в будущем они не объединились с императрицей, создавая ему проблемы.

Долгие годы иногда теряют смысл, но порой они становятся веским основанием для того, чтобы держаться друг за друга.

Рикардо планировал убедить старика перед собой в том, что его матери Флоренции нельзя доверять.

То факт, что у Саймона сложилось о нем не самое благоприятное впечатление не имело значения. Если улучшить свой имидж невозможно, то можно просто опустить другого на тот же уровень.

— Кто бы мог ожидать, что женщина, считающаяся самым добрым человеком в империи, совершит нечто подобное? Все-таки невозможно быть хорошим человеком для всех.

Рикардо прекрасно изобразил обеспокоенное выражение лица своей матери.

Какова мать, таков и сын.

Весьма удачная идиома, подумал Рикардо.

— … Императрица сказала, что ничего не знала об этом. Уверен, она тоже очень волнуется за Вас.

— Похоже, дела идут довольно неплохо, раз Вы на стороне моей матери, - сказал он, подняв брови, словно намекая на свое недовольство.

Хотя он предвидел реакцию Саймона, его осторожное поведение казалось немного скучным. Он подбирал слова, которые не принесут вреда, если о них кто-то узнает.

Императрица беспокоится о нем. Это так же нелепо, как то, что кошка беспокоится о мыши. Даже если бы императрица написала письмо, выражающее беспокойство за сына, это было бы полной противоположностью ее истинных намерений.

— Беспокойство - приятное слово, но я не верю в такие невидимые вещи.

— …

— Подобные вещи меняются в мгновение ока, но другие люди даже не заметят этого изменения в сердце. Только когда тебе в спину вонзается лезвие предательства, ты осознаешь, что все это время ошибался.

Чтобы обмануть кого-то, нужно вложить хотя бы немного искренности в свою ложь.

Хотя это было сказано для того, чтобы добавить правдоподобности, Рикардо начал чувствовать, что сам погружается в эту ложь.

Рикардо не знал, с каким выражением лица он произносит эти слова. Возможно, сейчас его лицо выглядит так же бледно и безразлично, как пустой лист бумаги, которое так ненавидела императрица. Каждый человек создает свою собственную палитру, проходя через жизнь, но его пустой холст всегда делал его чужим.

Поэтому Рикардо просто улыбнулся. Это была поистине картинная улыбка.

— Ты думаешь «Ох, как я был глуп».

— …

— Это история из личного опыта.

Оставив застывшего Саймона, Рикардо встал со своего места. Когда он повернулся спиной к Саймону, это выглядело так, будто он хотел скрыть свое лицо.

— В качестве нового телохранителя выберите подходящего человека из рыцарского ордена Шарлотт. Кого-то без чувства долга и кто будет меньше интересоваться моей повседневной жизнью.

Голос из-за спины Рикардо был далеким и отстраненным. Он даже беззаботно пошутил, будто ничего не произошло.

Саймон, растерявшийся от такой внезапной перемены в поведении, вскоре спокойно ответил, что так и сделает.

Услышав желаемый ответ, Рикардо, словно завершив все дела, тут же вышел за дверь.

Вскоре дверь закрылась с холодным звуком. Оставшись один в комнате, Саймон долго молча смотрел на то место, где сидел Рикардо. От напряжения он медленно сжимал и разжимал кулак, чувствуя, как плохо циркулирует кровь.

Даже услышав от императрицы о злодеяниях, совершенных 5-м принцев, Саймон все еще сомневался. Почему из уст императрицы, славившейся своим добрым сердцем, прозвучали такие слова.

Он не знал, существовало ли отчуждение, которое он чувствовал от принца, с момента его рождения, или же это было связано с действиями императрицы, но теперь у Саймона появилась смутная уверенность. В императорском дворце произошло что-то, о чем он не знал.

Императрица, выгнав сына, сбежала от своих собственных грехов.

Возможно, настоящим предательством императрицы по отношению к семье Шарлотт был не тайный сбор информации, а семя, которое она отправила к ним.

Саймон пробормотал запоздалое сожаление усталым голосом.

— Нам подкинули ненужные проблемы.