Все было так как сказал Эдвард.

Ложь. Это была ложь.

Графиня знала, какие слухи ходят о Деймоне. Вот почему она заменила Ровену на Элизию. Не имело значения, сорвутся ли на ней. Было бы даже хорошо, если бы все прошло гладко, и никто не понес бы потерь, даже если бы дело обернулось дурно. В конце концов, это же была просто Элизия Кейтлин из графства.

– Хорошо. Я сделаю, что захочешь. Пожалуйста, не отпускай Элизию туда.

– Хочешь сказать, тебя привлекает эта полукровка? Ты никогда не вел себя так с Ровеной.

Графиня не могла родить ребенка. Эдвард, Элизия и Ровена не были ее родными детьми. Эдвард и Элизия были рождены от графа другой женщиной, а Ровена была родом из семьи графини.

– Отныне... я буду мил и с Ровеной.

– Мне это не нужно. Ее судьба в любом случае – быть проданной куда-нибудь. Даже если и не эрцгерцогу Рафаэлю. Если это окажется эрцгерцогство, она должна будет благодарить меня.

Даже не открывая двери, она могла сказать, что Эдвард в комнате умоляет графиню на коленях.

Элизия сжала кулаки, дрожа от злости, и уставилась на дверь.

«Мне судьбой предназначено быть проданной в любом случае?»

В некотором смысле, она ожидала подобного отношения к себе. Однако слышать это своими ушами было иным делом.

– Пожалуйста. Матушка...

– Да? Ну, тогда покажи свою искренность. Эдвард, ты из тех сыновей, которые никогда не разочаровывают свою мать?

– Да...

Она не могла больше слушать, потому что это было отвратительно.

Элизия сжала дрожащие кулаки и торопливо прошла к себе в комнату.

***

Прошло много времени с тех пор, как она потеряла аппетит. С прошлом ночи как будто и вовсе не испытывала голода. Элизия и подумать не могла, что от нее могут скрывать такой секрет. Довольный голос графини и несчастный – Эдварда все еще звенели у нее в ушах.

– Ах!..

Благодаря этому она ничего не ела – ее все еще тошнило. Она не думала, что все будет так плохо. Однако герцогиня продолжала притворяться, что заботится об Эдварде. Но Элизия не знала, был ли причиной этому их договор.

– А-ах!

Пока она старалась думать о другом, в ее голове все еще звенел пронзительный смех герцогини. Элизия, не сдержав гнева, подумала, что Эдварду придется подчиняться ее необоснованным требованиям очень долго.

*Тук-тук*

Она прикрыла рот, услышав тихий стук, – ее затошнило.

Только Эдвард и мог бы стучать так нежно.

– Элизия, это я.

– Брат...

Он не мог догадаться, что ее тошнило. Возможно, Эдвард знал, что она больна, и, должно быть, волновался. Наверняка это он страдал больше всех, так что Элизия не могла показывать свою слабость.

– Что произошло утром?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Элизия крепко зажмурилась, подумав, что наконец-то пришло это время. Честно говоря, сейчас ей было трудно говорить с Эдвардом лицом к лицу. Девушке сложно было сдерживать слезы, которые казалось могли хлынуть в любой момент.

– Элизия...

– Да.

– Покинь графство сегодня вечером.

Ах, в конце концов она услышала те слова, которые ей меньше всего хотелось бы слышать.

Подслушав вчерашний разговор, она поняла, почему Эдвард не приходил к ней с утра. 

Прошлой ночью он до самого конца пытался защитить ее, а сейчас велит ей бежать...

Теперь картинка сложилась.

На самом деле, это только благодаря его защите Элизия и могла жить в графстве до нынешних пор. Сама того не зная, она придумывала трусливые оправдания не покидать графство, прикрываясь Эдвардом.

– Почему я должна уехать?

Если бы она не видела своими глазами, что случилось прошлой ночью, ей удалось бы уехать без всяких сожалений, едва он сказал бы об этом. Эдвард был единственным, кто удерживал ее здесь. И когда он велел ей уезжать, она, возможно, и сбежала бы...

Однако, став свидетельницей вчерашнего разговора, Элизия не могла уехать просто так. Наконец-то ей все стало понятно.

Почему Элизия из первоисточника вышла за Деймона? Может, она тоже не могла оставить Эдварда. Прямо как и Элизия сейчас...

— Матушка сказала, что продала тебя в рабство. Ничего больше не говори и уезжай сегодня. Поскольку я уже приготовил экипаж.

– Графиня не могла так поступить.

Продажа ее в рабство – это невинная ложь. Эдвард лгал, так как ему было известно, что Элизия немедленно уедет, стоит ему это сказать.

– Прошу, уезжай, Элизия.

Почему она до сих пор этого не замечала? Глупо было считать, что графиня так же добра к Эдварду, как и она сама.

– Если я уеду... Что будет с братом?

– Когда ты уедешь, я почувствую облегчение.

– Ладно, тогда я уеду.

Она не могла сказать «Нет», глядя в лицо отчаявшемуся Эдварду.

Элизия уже все знала. Это было то же самое, что и с исключительно дорогим блестящим ожерельем. Оно пригодилось бы ей, если бы позже она пустилась в бега.

– Я сделаю все, что велит мне брат.

Ей было жаль Эдварда, хотя она и не намеревалась делать то, что он сказал. Даже если бы девушка бежала, у нее не получилось бы оставить брата, зная, каким унижениям он подвергнется.

***

– Как только сядешь в экипаж, поезжай в столицу. И отныне тебе придется спасаться самостоятельно.