Телефон надрывался, затем на какое то время умолкал, и снова бился в звенящей истерике. Лев Степанович болезненно поморщился и встал с кресла. У него с утра болела голова — опять поднялось давление. Вытащив свой мобильник из-под завала документов, посмотрел на дисплей и уже скривился, как от зубной боли. Дочь. Неужели опять попала в какую-то передрягу? Утро, воскресенье… вполне возможно, ее вновь забрали в отделение за вождение в нетрезвом виде. Надо как можно скорей избавиться от ответственности за неё.

— Ну что на этот раз? — он даже не поприветствовал ее.

Лера молчала, только слышно было ее сбивчивое дыхание, как будто вот-вот расплачется. Затем слабым голосом произнесла:

— Пап...

— Ну что там с тобой?

— Мой жених объявил о помолвке. Вчера.

— Ну? Разве не этого ты ждала?

— Да не со мной! — наконец, голос Леры прорезался.

— Ну так у тебя ещё два есть, выбирай из них.

— Не хочу! Хочу этого.

— Лер, ну что ты… черт побери! Какая тебе разница? Все они при деньгах, нормальные мужики. Будешь как сыр в масле кататься. Уж это я тебе точно обещаю.

— А я сказала, что хочу этого!

Льву Степановичу показалось, он услышал, как дочь топнула ногой. Как же ему надоели ее капризы... Поскорее бы сбросить это ярмо с шеи. Голова того гляди расколется надвое. Надо срочно измерить давление и выпить лекарство. Не хватало ещё, чтобы хватил удар. Мужчина вздохнул.

— Говори, кто он? Я не помню, Лер.

— Котенков Михаил Алексеевич.

— А, этот... — отец устало вздохнул. — Ну что там с ним?

— Как что, ты не понял? Вся Инста только об этом и говорит. Он вчера сделал предложение какой то вешалке.

— Лера, может, все-таки остановишься на ком-то другом?

— Нет, — упрямо бросила девушка. — Он должен быть моим, уяснил?

— Ладно, займусь этим.

Лев Степанович едва сдержал готовое вырваться ругательство. Черт побери эту упрямую ослицу! Теперь завтра утром надо прошерстить всю подноготную этого Котенкова и в ближайшее время сообщить ему об их с дочерью планах.