— Что вы забыли в чужой комнате? – вернувшись к себе в спальню, Зеро обнаружил незваного гостя, который застыл напротив шкафа с одеждой. – Директор Кросс.

— А… Я вроде как… — замялся самопровозглашенный отец Зеро. – Я собирал белье для стирки и как раз подумал, что мог бы захватить и одежду Зеро. 

Зеро притворно вздохнул.

— Даже если вы перестираете всю форму, что у меня есть, я не буду ходить.

— Погоди-погоди, о чем это ты говоришь? – Директора выдали его глаза. Он никогда не умел лгать. Точно так же, как и Зеро.

— Я хочу спать. Уходите, пожалуйста.

— А, ну… Тогда ладно. Доброй ночи.

Захлопнув за директором дверь, Зеро опустился на кровать. С тех пор, как он окончил среднюю школу, прошел уже почти год. И на протяжении всего этого года директор Кросс выкинул множество подобных фокусов. Например, однажды он пожаловал с линейкой в руках и, притворившись, что пришел забрать в стирку старую школьную форму Зеро, не упустил возможности снять мерки. Вот и этой ночью, пока Зеро был в душе, он тайком пробрался в его комнату с целью узнать размер одежды парня и заказать ему форму для старшей школы. 

Я не собираюсь ходить в старшую школу…

Ровно год назад, когда время выпуска из средней школы приближалось, директор часто поднимал за обедом тему дальнейшего образования, и всякий раз, когда это происходило, Зеро либо игнорировал его, либо говорил безапелляционное «нет». И всякий раз директор или вздыхал, или печально смотрел на Зеро в ответ на его отказ. 

Другие тоже пытались переубедить его, но Зеро твердо все решил. Всего однажды он посетил старшую школу, и ему пришлось встретиться с этой вампирьей шайкой. Хотя школа и разделена на Дневной и Ночной классы, их встреча неизбежна в то время, когда происходит смена отделений. Этого короткого промежутка времени Зеро хватило, чтобы почувствовать себя омерзительно грязным. Он ни за что не хотел дышать с ними одним воздухом. Зеро погрузился в бездну отчаяния с тех пор, как та женщина укусила его.

Если ему придется общаться с вампирами, он может окончательно пасть… Именно этот страх разрушения не позволял ему ходить в старшую школу.

Разве это так уж неправильно?

***

Он нежно пропустил ее шелковистые, блестящие и такие мягкие волосы сквозь свои пальцы, поднял их и скрутил, — и отпустил, чтобы повторить свои действия сначала. А девушка все так же неподвижно сидела в его руках. 

— Ах, — за приоткрытыми улыбающимися губами можно было разглядеть пару маленьких клыков.

Таких не бывает у людей. Они были белые… и маленькие.

Клыки.

Эта тонкая белая шейка… Эти рассыпавшиеся шелковистые волосы…

Закончив играть с ее волосами, он принялся нащупывать артерию. Его руки медленно скользнули вверх по ее шее, за ними последовали его губы, в предвкушении оставляя дорожку поцелуев. Он убрал ее волосы, вдыхая пьянящий его сладкий аромат. 

Это была его особенная нежность.

Поцелуй вечности.

Глаза юной девушки, познавшей ласки вампира, были пусты. И тут нечто нежно скользнуло в ее руку. Это была роза… Роза, которую вампир предназначил для этой девушки… сделанная из свернувшейся крови.

***

— ?..

Сквозь сон юноша различил чей-то голос, зовущий его по имени и что-то спрашивающий у него. Он уткнулся лицом в подушку, но все же нашел силы, чтобы ответить.

— Этот… Этот подойдет….

Поняв его неразборчивое бормотание, сосед по комнате кинул.

— Как скажешь, — он поднялся и ушел.

Этот день был выходным. Обычно сон до отвала представлялся роскошью, потому что снаружи шумел Дневной класс. Но сегодня все было тихо и спокойно – просто превосходно для того, чтобы спать, чем Ханабуса и решил заняться дальше, перевернувшись на другой бок и тут же напрочь позабыв о том, что только что сказал.

***

— На самом деле… С чего бы мне вдруг хотеть делать нечто подобное?

Когда водитель выжал тормоз и остановил машину, Лука открыла дверь и грациозно вышла из такси. Светлокожая, высокая и стройная, своей красотой она напоминала прелестную куколку. Ее длинные волнистые волосы, каскадом ниспадающие вдоль спины, делали девушку похожей на изящную леди. И, ко всему прочему, Лука Соэн была одной из самых красивых девушек Ночного класса.

Однако сегодня Лука была в отвратительном расположении духа.

Для вампиров день в своем разгаре был слишком ранним утром, чтобы подниматься из постели и бодрствовать. Солнце, конечно же, не представлялось смертельным врагом – оно не убьет их, — но все же оно было крайне неприятно для таких, как они.

Кроме того, более всего прочего Луку раздражал ее напарник.

— А что мы можем поделать? Это же, в конце концов, приказ Канаме-сама, — мягко ответил Акатсуки Кайн, показавшийся из машины вслед за Лукой, в надежде успокоить рассерженную девушку. 

Он был высокий и видный и в то же время имел приятное телосложение; его непослушные волосы трепал ветер, а губы были сжаты в тонкую полоску, придавая его лицу некое выражение дикости. 

И сегодня эти двое были одеты не в школьную форму Ночного класса, а в свою обычную одежду. 

Когда до ушей Луки донеслось «Канаме-сама», с особым ударением сказанное Акатсуки, покрасневшая девушка тут же вздернула подбородок и одарила Кайна, который был заметно выше ее, свирепым грозным взглядом.

— Р-разумеется! Потому что в противном случае с тобою я бы ни за что никуда не вышла! Но все-таки серьезно говоря… Почему Канаме-сама выбрал именно нас двоих?

— Если комендант так решил, у него были на то причины. 

На то Луке нечего было ответить. Вместо этого она сфокусировалась на попытке подавить гнев, вскипающий внутри нее. Нельзя постоянно отвечать истериками. 

— Старый замок, вот этот, наверное? – размышляла вслух Лука. 

Акацки кивнул в ответ.

— Шики и Рима должны быть здесь.

Перед ними раскинулся древний замок, окутанный неприветливой атмосферой. Сделав шаг внутрь, Лука не смогла сдержать обеспокоенного вздоха. В подобном месте, где свежий воздух был роскошью, дышать свободно было весьма затруднительно.

— Там Шики.

Акатсуки заметил Шики, который стоял на винтовой парадной лестнице, ведущей в коридор мезонина. Лука повернула голову в ту сторону, куда указывал Кайн, и ее губы изогнулись в улыбке. 

— Рима тоже там, сидит на ступеньках… А во что это они одеты?

Перилла винтовой лестницы были выполнены в виде виноградной лозы. На темно-красном ковру повсюду были разбросаны кроваво-алые розы. Добавлял, ко всему прочему, таинственности атмосфере и фон.

Шики все еще был под прицелом объектива фотокамеры. Только незначительное движение его глаз выдало, что он заметил прибывших. 

Хотя взгляд больших глаз Шики и казался отстраненным, он в то же время источал какое-то утонченное очарование, прозрачное, как стекло. Эта неподвижность его взгляда и сделала его столь высоко ценимой моделью. Его взгляд придавал ему некое неколебимое чувство присутствия. Ни у кого, кроме него, не получалось создать подобной атмосферы — то было его обаяние. Он был незаменимой моделью.

Сейчас Шики был одет в белую рубашку и узкие черные брюки. Широко распахнутый ворот выставлял напоказ значительную часть обнаженной груди, а пиджак, накинутый на рубашку, имел ассиметричную обстрочку. Поверх всего этого был надет длинный черный плащ.

Когда Шики поднял руки, как если бы он хотел взлететь, плащ взметнулся вверх наподобие крыльев. Кроваво-красная роза медленно выпала из его кармана и будто поплыла по воздуху перед тем, как опустится в руку Римы, которая сидела на витой лестнице.

Несмотря на природное очарование Римы, на ее лицо был нанесен макияж, чтобы подчеркнуть ее естественную красоту. Ее кристально-белая кожа отражала мерцающий свет, источаемый окружающими их белыми и голубыми лампами. Ее небольшие красивые глаза с туманной растерянностью смотрели вдаль, а ее чувственные тонкие губы были покрыты ярко-алой помадой. Одетая в платье в ретро-стиле, Рима не обратила никакого внимания на розу, упавшую в ее руку. 

Сейчас они были моделями, которые играли свои роли на фотосессии – роли юного вампира и человеческой девушки, привлеченной его очарованием. Щелк! Фотограф запечатлел мгновение этого необыкновенного мира. 

— Слышал, что название этой фотосессии – «Вампир древнего замка».

— Серьезно? Тогда Рима изображает похищенную девушку? Притворяться вампиром… нет, серьезно… Неужели Риме и Шики действительно по душе подобная работа? – произнесла Лука ничего не выражающим тоном, безо всякой насмешки или сарказма. 

Услышав это, Акатсуки мог только пожать плечами.

— Шики-кун, пожалуйста, повернись немного на меня! Да, да, именно так! Попробуем так, — энергичный фотограф продолжил щелкать затвором. А две профессиональные модели тем временем оставались совершенно безэмоциальными, двигаясь лишь тогда, когда им скажут.

— Если подумать, я впервые вижу их за работой.

— И я.

— Ах, Шики-кун, прекрасно, на самом деле прекрасно! Ты и правда выглядишь так, словно ты и есть настоящий вампир – холодный, гордый и одинокий. Это именно то, чего я и ожидал, - нет, это даже лучше, чем я ожидал! И мисс Рима тоже очень хороша. Вы действительно точно как вампир и его прекрасная возлюбленная, — громко комментировал фотограф, безостановочно щелкая затвором фотокамеры. 

— И снова неудивительно, если вспомнить, что Шики-кун и мисс Рима — профессиональные модели. Я слышала, что на этот раз эти двое сами просили работать с ним, — неподалеку от Акатсуки и Луки начали переговариваться между собой закулисные рабочие.

— Это все потому, что у этого старинного замка такая потрясающая атмосфера. А если еще и учитывать, какие замечательные модели эти двое, то нет ничего удивительного в том, что фотограф радуется с каждым снимком все больше и больше. 

— Вампир, живущий в древнем замке, вечно юный и прекрасный, влюбляется в молоденькую человеческую девушку. Ах, эта их история любви такая трогательная. Вы только взгляните на этих двоих, они точно могли бы снять по ее мотивам сериал.

— К слову о вампирах, ты уже слышала?..

— Ах, ах, о чем? – работница персонала понизила голос, ее тон стал более мрачным.

Хотя Акатсуки и стоял к ним спиной и не собирался уделять никакого внимания их беседе, плечи его внезапно застыли. Лука тоже медленно моргнула. Существовало только единственное объяснение их повысившемуся вниманию, но обычные люди, конечно же, ничего не заметили. 

— Это так странно, не думаешь?.. Все выглядит так, будто эти смерти наступили в результате сильной кровопотери. 

— А еще все жертвы – юные девушки…

— А правду говорят, что все тела были начисто лишены крови?..

— Полиция не делала официального заявления?

— Все эти случаи были настолько странными, что они не хотят предавать это огласке. Я слышала, что полиция и власти держат все в секрете. 

— Так страшно…

— Ах, а что касается меня, то, если бы вампир выглядел как Шики, я бы не задумываясь позволила ему пить мою кровь, — весело сказала одна из работниц, разряжая мрачную атмосферу. 

Все остальные рассмеялись, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям. Закончив фотосъемку, Шики и Рима спустились с винтовой лестницы и взглянули на Акатсуки и Луку.

— Кажется, у них перерыв. Идем к ним.

— Конечно.

— Шики-кун, Рима, вы двое, должно быть, устали, — коротковолосая женщина в очках зашагала к ним через коридор.

Увидев их менеджера, Рима ткнула в открытую брошюру, которая лежала на столе.

— В следующий раз пусть будет этот фотограф.

— Ах, это господин Инакару? Он новичок, но очень известный. Рима, ты так предусмотрительна. И он к тому же работает на фирму, которая оплачивает следующие съемки. 

Услышав слова менеджера, Шики тоже опустил взгляд в брошюру и пробормотал:

— Хорошо, пусть будет он. 

— В последнее время вы стали смотреть на имена фотографов и с большей готовностью соглашаться на журнальные интервью. Это просто великолепно. Вы двое наконец-то становитесь настоящими профессионалами! А теперь вас обоих надо привести в порядок перед следующей съемкой. 

Когда менеджер ушла, Акатсуки приветственно вскинул руку.

— Шики, Рима, должно быть, вы устали. 

С момента, когда Шики и Рима заметили, что Акатсуки и Лука пришли, на протяжении всех съемок они не выказали ни капли удивления. А теперь они наконец-то действительно уделяли прибывшим внимание. 

— Вы двое пришли вместе, — пробормотал Шики.

Лука ничего не могла с собой поделать. Поджав губы, она выпалила:

— Это все приказ Канаме-сама. Давайте не будем об этом. Вот, возьмите. Ханабуса посоветовал эти пирожные. 

Шики незамедлительно открыл коробку. Но когда он увидел богато украшенные пирожные, тут же потерял к ним всякий интерес и закрыл крышку. 

— Я бы все-таки предпочел шоколадный батончик. Рима, хочешь одно?

— Нет.

Лука с легкостью избавилась от пирожных, всучив их одному из работников персонала.

Тем временем Акатсуки достал маленькую коробочку и протянул ее Шики.

— Я предвидел, что вы откажетесь, поэтому принес вам это.

— Ограниченный выпуск… со вкусом ароматного кофе… Я думал, их уже распродали.

Шики радостно открыл коробку и беззвучно протянул палочку pocky Риме. Они были такими же, как и всегда, — слова им не требовались.

— Как съемки? – вскользь спросил Акатсуки.

Фотограф был занят подготовкой площадки для съемки. Он носился из одного места в другое, постоянно внося изменения вроде таких, как повернуть кресло или приказать ассистентам поменять расположение света.

— Должно получиться несколько неплохих фотографий.

Услышав ответ Римы, Акатсуки бросил взгляд на Луку.

— Думаешь, что это он?

— Может быть. Но тогда после этой здесь будут еще съемки, да?

Хотя они сюда только пришли, все существо Луки кричало: «Я хочу убраться отсюда!» Необходимость контактировать с дневным классом во время смены отделений в школе была достаточно неприятной. Но оказаться окруженной таким количеством обычных людей, да еще и при таких обстоятельствах? Ужасное настроение Луки стало еще хуже. 

Но это же приказ Канаме-сама…

Кроме того, не ей одной досталось это задание. С ней был Акатсуки.

Канаме-сама…

Лука осторожно провела холодными пальцами по своей шее. В ночь, когда они заселились в Лунное общежитие, Канаме-сама выпил ее крови. И хотя с тех пор ей больше не улыбалась подобная удача, тот факт, что Канаме-сама выбрал ее для этого задания, делал ее совершенно счастливой. 

— Отлично, давайте вернемся, когда начнется следующая съемка. В конце концов, нам будет не так-то просто найти того парня.

— Поддерживаю, — в тот момент, когда Лука коротко ответила Акатсуки, менеджер Шики и Римы уже бежала назад, строго крича:

— Вы серьезно, что ли! Я же говорила вам ограничить себя в употреблении сладкого! Это для вашего же блага!

Палочка pocky Римы (уже третья) застыла в воздухе на полпути ко рту. Акатсуки как раз собирался уйти, и он ничего не придумал, кроме как сказать:

— А, мне жаль.

Когда менеджер услышала извинения Акатсуки, она тут же уставилась на него. Ее глаза широко распахнулись, и могло показаться, что она забыла, как моргать. Она не могла оторвать взгляда от прекрасного лица Акацки.

— …ах, это же…

— Этот шоколад. Я – один из тех, кто принес его.

— Ах, ох, вы – их одноклассник?

— Угу, - кивнул Акатсуки.

— Ах, простите, я думала, вы еще одна модель, — менеджер залилась румянцем, не переставая пялиться на Акатсуки. Даже ее голос немного надломился.

— Эй, менеджер, — беспомощный вздох Шики не достиг ее ушей.

— Почему бы вам не стать нашей моделью? А девушка, что стоит рядом с вами, она тоже такая красивая! Неужели все друзья Шики так красивы?

— Точно, я до смерти хочу сделать ей макияж с тех самых пор, как она здесь появилась, — визажист уже наметил Луку в качестве своей следующей жертвы.

И даже фотограф оторвался от своей работы и согласно кивнул.

— Он такой мужественный, совершенно отличается от типажа Шики. Я очень хочу заполучить его фотографии.

В этот самый момент у входа раздался низкий голос:

— Прошу простить меня, мы явились несколько раньше, чем ожидалось. Но позвольте нам сделать здесь несколько фотографий. Мы – часть группы «Туры по замкам», — пришли сюда, чтобы сделать фото для нашего специального издания. 

Кажется, следующая фотосессия уже начиналась.

— А, вы, должно быть, из журнала, — сказала менеджер.

Одетый в футболку и молодежные джинсы молодой человек быстро подошел к менеджеру и протянул ей визитную карточку.

— Я редактор журнала, — представившись, он взглянул на Акатсуки и Луку.

— Сначала мы предполагали, что в фотосессии будут участвовать только Шики-кун и мисс Рима, но, если это возможно, я надеюсь на участие и этих двоих.

— Но мы же просто пришли… — Акатсуки не успел договорить, как его слова потонули в гуле голосов персонала.

— Несколько фотографий не повредят…

— Мы позаботимся о макияже и прическе, даже не думайте о таких мелочах!

— У вас обоих останутся такие воспоминания!..

Через несколько секунд Акатсуки и Лука оказались окружены и лишены всякой возможности сбежать. Вне этого хаоса Шики, преспокойно наблюдая за разворачивающимся беспорядком, тихо прошептал:

— Я хочу это видеть.

— Шики, ты…

— …

Лука взглянула на Акатсуки, словно говоря ему: «Ты издеваешься надо мной?»

Акатсуки мог только беспомощно вздохнуть:

— Я слишком много сболтнул…

Между тем, Рима спокойно обратилась к Шики, который стоял рядом с ней:

— Внезапная фотосессия не так уж и плоха… Кроме того, — она заглянула за редактора, — тот парень – наш следующий фотограф.

Все четверо тут же насторожились. Парень, упомянутый Римой, был фотографом, которого она выбрала из журнала и который, судя по заверениям менеджера, быстро набирал популярность.

— Шанс, что он и есть тот, кто нам нужен, весьма высок.

Акатсуки кивнул и тихо пробормотал Луке:

— … подождем до конца и посмотрим, чем все это обернется.

***

— Вы не могли бы расписаться на этом журнале?

— Я сразу сказала, что не буду делать ничего подобного.

Лука ничего не могла с собой поделать. По пути в школу ее раздражение вырвалось наружу. Идущий рядом с ней Акатсуки попытался успокоить ее, но его тихие слова утешения потонули в окруживших их взволнованных воплях. Фанатки, крича, не давали Луке прохода. Она же, девушка благородного происхождения, находила радостно визжащих и пищащих девчонок крайне невыносимыми. Даже в обычный день ей было весьма трудно сдерживать свой горячий нрав, но сейчас, когда она была в таком взвинченном состоянии…

— Ааа, Вайлд-семпай!

— Посмотрите сюда!

— Вы должны стать моделью, пожалуйста!

Акатсуки медленно помахал им, чем, к несчастью, еще больше распалил и без того оглушительные крики взволнованных девчонок. 

— Он такой классный!

Лука вновь вздохнула, увидев, что многие из учеников сжимают в руках свежий выпуск популярного молодежного журнала, который вышел только вчера.

— Каким образом новости так быстро разлетаются по всей Академии?

На Луку слишком многое навалилось в последнее время.

Не проронив ни слова, ребята вошли в класс. За окном за горизонт опускалось солнце.

— Хахахахаха… — Лука и Акатсуки синхронно повернулись на звук смеха, вспоровший тишину. 

«Давай сотрем в порошок этого весельчака»

Девушка злобно сжала ладони, которые она держала под столом, в кулаки.

— Ох, это так смешно… хахахаха…

Cпустя какое-то время, как раз когда Лука была уже готова взорваться, Акатсуки вдруг поднялся, пересек комнату и стукнул Ханабусу по голове. 

— Твое веселье слишком далеко зашло, — тихо сообщил он ему. 

Но Ханабусе было слишком весело. Утирая слезы из уголков своих глаз, он никак не мог сдержать смех. 

— Я все думал, и зачем вампирам переодеваться в вампиров для того, чтобы их фотографировали? Сначала я решил, что это даже иронично, но сейчас я просто не могу сдержаться, когда смотрю на это, хахаха.

На столе распростерся тот самый популярный молодежный журнал, а на нем красовалась фотография Шики-вампира и Римы, которая изображала человеческую девушку, пленившую его сердце. Но проблема была не в этой фотографии, а в той, которую напечатали на следующей странице. На диване со скучающим выражением лица раскинулась Лука, а позади нее высился Акатсуки. Его руки растянулись вдоль спинки дивана, как если бы он хотел обхватить ими девушку. 

Ворот рубашки Акатсуки был распахнут, открывая на обозрение скрытые под ней скульптурные мышцы. Только одного этого было достаточно, чтобы женщины попадали в обморок. Его волосы тоже придавали ему резкий контраст с Шики, делая Акацки грубоватым и диким. 

Лука же напротив была одета в романтичное черное платье с низким вырезом. К своим губам она поднесла розу, как если бы наслаждалась ароматом дивного цветка. 

Акатсуки и Лука не были моделями, поэтому не могли работать наравне с Римой и Шики. Они хотели было использовать этот факт как оправдание и не участвовать в фотосессии, но фотограф заявил:

— Ребята, вы просто созданы для того, чтобы вас снимали.

И он усадил их на диван и закончил только когда получил эту фотографию.

Ко всему прочему, Лука еще больше разволновалась после слов Шики, которые он произнес со все тем же скучающим выражением на его лице:

— Эротичная атмосфера получается. Весьма неплохо, да?

«Мне это все так надоело, давайте уже поскорее покончим с этим…»

И хотя результат совсем не соответствовал тому, что у ребят было на душе, он вышел точно таким, как предсказывала менеджер Шики и Римы: удивительная романтичная и эротичная атмосфера. 

— Не говори такую чепуху, — взглянула тогда на Шики Лука. Ведь на самом деле это он виноват, что все так обернулось.

— Хахахаха, — тем временем Ханабуса все никак не мог перестать смеяться.

— Тебе все еще весело? – спросил обеспокоенный состоянием Луки Акатсуки. 

— Нет, нет, ни в коем случае… хахаха.

Терпение Луки лопнуло. Она захлопнула журнал.

— Можешь продолжать веселиться, если хочешь. Но только потом не жди, что я буду извиняться перед тобой, когда потеряю самообладание!

— Хахаха, хорошо-хорошо, извини. Но вы можете пенять только на себя, по правде говоря. Зачем вас понесло в модельную студию? Кроме того, — Ханабуса поднял журнал и раскрыл его, — я еще долго буду вспоминать этот случай, когда захочу пошутить. 

Прищурившись, Лука произнесла:

— О, так ты не знаешь? А я-то удивлялась, почему ты еще не дуешься где-нибудь по этому поводу.

Пока Лука ухмылялась, глядя на Ханабусу, ее гнев сходил на нет. Она победила. Пропустив свои длинные волосы сквозь пальцы, девушка произнесла:

— Мы были там потому, что так приказал Канаме-сама. 

— Чего?..

Журнал выскользнул из рук Ханабусы. Акатсуки поймал его и вернул на стол. 

— Да-да, именно так. Мы пытались разбудить тебя, но ты напрочь отказался вылезти из постели.

— Что? Когда такое было? И как вообще может быть так, что я ничего подобного не помню? Стоп, а почему это именно вы оба должны были идти?

— Я подумывал о том, чтобы купить пирожных для Римы и Шики. И ты посоветовал тот магазин. Припоминаешь теперь?

— А?

— Те самые пирожные, которые ты посоветовал, очень понравились всей съемочной группе в модельной студии. 

— Аа?

— Разве еще не пора начинать? – вдруг прервала их Рима, которой не хотелось, чтобы тот факт, что пирожные не пришлись им по вкусу, стал известен.

Глаза Ханабусы широко распахнулись. Хотя его воспоминания были спутанными и расплывчатыми, сейчас он вспомнил, как все было. И все-таки, то же был выходной день… Он сжал кулаки. Ханабуса не понимал, почему Канаме-сама выбрал именно Луку и Акатсуки для похода в модельную студию.

— Эй, если бы я знал, я бы постарался проснуться!

— Даже если бы ты и проснулся тогда, я не думаю, что отправил бы тебя на задание, — вдруг раздался голос позади них. 

Ханабуса обернулся и увидел…

— Канаме-сама.

Все, кто был в классе, синхронно поднялись, словно по команде. Канаме вошел в класс и удостоил их кивка в знак того, что они снова могут сесть. 

Чистокровый вампир, Канаме был лидером сообщества вампиров. И сегодня, как и всегда, он источал изящество и мужество, напоминая каждому, где его место. 

— Канаме-сама, что хотел директор Кросс?

— Это касается того, что Акатсуки и Лука ходили… А, вот оно. 

Приблизившись к ним, Канаме указал на брошюру, которая лежала рядом с журналом Ханабусы. Это была реклама специального издания «Тура по замкам». На обложке красовались Шики, Рима, Акатсуки и Лука, переодетые в костюмы вампиров, а позади них высился старинный замок. 

— Я слышал, что редактор этого журнала приедет в Академию, чтобы сделать несколько фотографий о школьной жизни Римы и Шики.

— И…Каков был ваш ответ?

— Я дал согласие. Кроме того, я вовсе не вижу причин, чтобы отказывать им. А ты, Ханабуса, в следующий раз должен приложить побольше усилий и проснуться пораньше, — на губах Канаме появилась едва заметная улыбка.

— Ах… Конечно.

«Замечательно, в следующий раз я непременно проснусь пораньше, чтобы упорно поработать ради Канаме-сама»

Слишком погруженный в свои мысли, Ханабуса не заметил в словах Канаме-сама никакого подвоха.

Итак, ровно в полдень, в выходной день, команда фотографов появилась в кампусе Ночного класса. 

— Ваааааа, — зевнул Ханабуса, который брел по коридору, спотыкаясь на ходу и протирая заспанные глаза.

Акатсуки не удержался от улыбки:

— Проснулся.

— Почему так рано? Разве они не могут поснимать ночью?

— Вероятно, им захотелось сделать фотографии того, как бурлит жизнь в Лунном общежитии.

Команда фотографов уже расставляла съемочную аппаратуру по всему кампусу. Рима и Шики тоже были здесь, окруженные командой визажистов, а их менеджер уже раздавала им указания.

— Акатсуки…

Лука указала на мужчину, который в данный момент возился с камерой. На первый взгляд он был ненамного старше их и выглядел довольно-таки изнеженным. На вид он вполне мог сойти за кинозвезду. Как бы то ни было, его волосы и одежда выглядели ухоженными и холеными.

— Этот парень… — почувствовав что-то неладное, Ханабуса взглянул на Акатсуки. И хотя кузен ничего не ответил, в его глазах промелькнуло подтверждение. 

— На данный момент он здесь единственный фотограф. Сегодня его следующей жертвой будет Лука.

— Я уже говорила тебе, что ни за что не стану в этом участвовать, — нахмурилась Лука. Однако то был приказ Канаме-сама, и, несмотря на ее нежелание, Луке предстояло на несколько часов погрузиться в эту пытку.

— Ах, тот самый высокий молодой человек и юная леди… В прошлый раз вы весьма помогли нам на фотосессии, я тогда подумал, что вы двое просто прекрасная пара, — внезапно очутившийся перед ними фотограф ослепительно улыбался.

Услышав эти слова, Лука отвернулась.

— Это не так. Вы ошиблись.

На мгновение на лице Акатсуки появилась тень, когда он услышал яростное заявление Луки, но она быстро исчезла. Он как бы невзначай передвинулся, оказавшись перед девушкой.

— А вы, должно быть, Инакару-сенсей.

— Точно, я Инакару, фотограф, — ответил он, похлопав по камере, которая висела у него на шее, рукой. – Пожалуйста, позаботьтесь обо мне сегодня.

— Когда наш редактор получил от школы разрешение на съемку, я хотел попросить вас двоих помочь нам. Тема этой фотосессии – «Жизнь в университетском городке». И мне не достаточно только лишь Римы и Шики в качестве моделей.

Иначе говоря, он просил Луку и Акатсуки тоже участвовать в фотосессии.

— Нам уже сообщили. Нет проблем, если дело касается только одной сценки. 

Услышав ответ Акатсуки, Инакару недоуменно нахмурился. 

— Так… А не могли бы мы отснять чуть больше, чем одну сценку?

— В таком случае, должны найтись более подходящие кандидаты для этой работы, чем мы, — Акатсуки указал на все еще зевающего Ханабусу. 

— Что? Он… Он выглядит знакомым. Мне кажется, что я где-то видел его прежде…

— Его часто показывали по телевизору как одаренного ребенка. 

— О, неужели? Превосходно! Извините?

— А, что? – внезапно услышав, как его зовут, Ханабуса резко обернулся.

— Могу я попросить вас быть моделью для этой фотосессии? Вы, должно быть, тоже один из друзей Римы и Шики.

— Моделью? Меня?

— Вас же показывали по телевидению, верно? Удивительный гений, я вас помню, — Инакару поспешил выложить все, что ему рассказал Акатсуки.

— Ну… — Ослепленный яркими вспышками, Ханабуса сразу же изменился. Он уже не хотел спать, а очаровательно улыбался фотографу, запустив руку в свои блондинистые волосы. 

— Если вы так настаиваете, я буду счастлив помочь вам. 

— Я хочу сфотографировать вас в роли юного гения.

— Это как раз то, что у меня получается лучше всего.

Скрестив руки на груди, Лука холодным взглядом уставилась на Ханабусу.

— Серьезно, должен же где-то быть предел его самолюбию.

***

Фотосессия началась в библиотеке. 

Дизайн постановки был весьма прост. Шики должен был сидеть напротив окна и держать в руках книгу. Рима входила в библиотеку и останавливалась рядом с ним. Заметив появление Римы, Шики должен был приветственно помахать ей. Все эти действия повторялись снова и снова до тех пор, пока фотограф не остался удовлетворен фотографиями.

После того, как сделали дюжину или около того фотографий, Шики внезапно с глухим стуком уронил голову на стол. 

— Айайай, Шики-кун! Проснись, пожалуйста! – плаксиво вскрикнула менеджер, которая наблюдала за фотосъемкой, стоя позади камеры. 

— Эй, — Рима мягко потрясла Шики за плечо. 

Тогда Шики медленно поднял голову.

— Извините. Было так жарко, что я, наверное, заснул. 

— Шики-кун такой классный!

— Он так естественно себя ведет, это просто потрясающе!

— Такой «только что проснувшийся» он тоже просто потрясающий!

Женская половина команды была в восторге.

— Быстро! Поторопись и приведи его волосы в порядок.

Получив указания фотографа, стилист мигом бросилась к моделям. Ожидая, Инакару повернулся к Акатсуки и остальным и спросил:

— А, точно. Я слышал, что в этой школе есть Дневной и Ночной классы. Рима и Шики работают моделями днем, потому что они ученики Ночного класса. А где же все студенты Дневного?

— Сейчас выходные, поэтому большинство учащихся Дневного класса разъехались. Они отдыхают по домам, так как многие из них живут достаточно далеко отсюда, — раздался позади пленительный голос.

— Ичиджо, и ты здесь? – Ханабуса не удержался от того, чтоб нахмуриться. Всего пару моментов назад он разгуливал тут повсюду, знакомясь со всеми участниками команды и ослепляя их своим солнечным настроением и чарующей улыбкой. 

— Точно. Я здесь от имени Канаме-сама, чтобы приглядеть за тем, как проходит фотосессия, — ответил Ичиджо. 

После этого он повернулся к фотографу и улыбнулся.

— Как вы понимаете, Ночной и Дневной классы на самом деле никак не взаимодействуют между собой. Поэтому, чтобы избежать столпотворения студентов Дневного класса, мы решили ничего им не говорить о фотосессии.

Ичиджо протянул руку.

— Пожалуйста, потрудитесь сегодня как следует, Инакару-сенсей.

Инакару пожал протянутую ему руку. 

— Ах, конечно-конечно. И все же, какая жалость…

— Простите, что именно?

— Я слышал, что Ночной и Дневной классы носят разную форму, и очень надеялся сделать фотоснимки обеих, — объяснил Инакару, указывая на свою камеру. 

— Прошу прощения за то, что заставила вас ждать! – сделав свою работу, стилист поспешно покинула съемочную площадку. 

— Ах, хорошо, думаю, нам нужно сделать еще несколько фотографий перед тем, как мы перейдем к следующей позиции, — Инакару вернулся к камере, и снова звуки щелкающего затвора наполнили библиотеку. 

После того, как съемка в библиотеке закончилась, сцена была перенесена в атриум. Следуя заявленной теме, Шики неохотно уселся на скамейку в саду и открыл коробку с бенто, хотя, по правде говоря, подобное совсем не походило на обычное поведение студентов Ночного класса. Рима тоже сделала для себя бенто, следуя указаниям режиссера. 

Невозможно…

— Я даже начинаю сочувствовать Шики и Риме, - заметила Лука, стоя в тени под деревом. Она пропустила сквозь пальцы свои длинные шелковистые волосы, наблюдая за фотосессией. Хотя они и были профессиональными моделями, они по-прежнему оставались вампирами, и пребывание на солнце должно было быть для них весьма неприятным. 

— Понимаю… Но боюсь, что наша единственная цель сейчас – найти того человека, — ответил Акатсуки, поглядывая на Ханабусу, который только что стащил маленький ломтик яблока из коробки Римы и озорно отправил его себе в рот.

Лука никак не могла отделаться от этих мыслей. 

Если он действительно жаждет подобного рода внимания, он мог бы стать моделью. К тому же, его характер вполне подходит для этой профессии. Хотя Лука и не слишком много об этом задумывалась, она полагала, что Ханабуса часто использовал свою внешность, чтобы извлечь для себя выгоду. А всего несколько минут назад он был просто окружен женщинами из съемочной команды. 

Кто-то из них сказал:

— У Ханабусы кожа такая красивая, прямо как у девушки.

Кто-то заметил:

— Он должен быть знаменитостью, раз уж парню досталась такая симпатичная внешность. 

Всякий раз, когда Ханабуса слышал подобные слова, он чувствовал себя просто замечательно. И хотя внешне сейчас он был само безразличие, внутри он отчаянно боролся с рвущейся наружу сияющей улыбкой. 

— Айдо и правда должен стать знаменитостью. 

— У него не выйдет, — заметил Акатсуки.

Сейчас при взгляде на сцену напротив невозможно было найти причины, по которой Айдо не смог бы стать знаменитостью. Лука не смогла сдержаться от того, чтобы наклонить голову в замешательстве.

— Думаешь?

— Он не умеет хранить тайны. 

— Ах… И правда.

Было ли это потому, что он не умел держать свой рот на замке, или потому, что был слишком беззаботным, Ханабуса частенько умудрялся во что-нибудь влипнуть, а Акатсуки всегда приходилось расхлебывать кашу, которую он заварил. 

— Должно быть, это очень утомительно для тебя…

— Да, я полагаю, — вздохнул Акатсуки, пожав в ответ плечами. 

Акатсуки всегда был таким, с самого начала, — он любил своего кузена, как младшего брата, — подумала Лука. По статусу крови Айдо стоял выше него, и, всякий раз, когда Ханабуса оказывался в беде, Акатсуки брал часть вины на себя, чтобы спасти репутацию кузена. Именно это и показывало, как сильна была привязанность между ними.

Осознает ли это Айдо?

Лука взглянула на Ханабусу, который беспечно улыбался в камеру, — точно так же, как улыбался девочкам из Дневного класса во время вечерней смены отделений. И сейчас она не была уверена, делает ли он от души или же просто выполняет свою работу.

Может быть, он так старается из-за веления Канаме-сама.

В конце концов, Канаме-сама сказал ему: «В следующий раз ты должен приложить побольше усилий и пораньше проснуться, Ханабуса.» И хотя его сейчас не было рядом, его слова совершенно точно все еще действовали на Ханабусу. 

Не мне его судить… Я ведь тоже очень стараюсь для Канаме-сама. 

И хотя его здесь сейчас не было, они по-прежнему выполняли свои задания, как и было приказано. И тут их ушей достигла болтовня между членами съемочной группы. 

— Как уже сказала, я думаю, вчера это случилось снова. Слышали, смерть от кровопотери?

— Ах, я тоже знаю. Умерла девушка из парикмахерского салона, да?

— Да, я слышала, что на нее напали, когда она возвращалась домой после фотосессии. 

— Она была очень миленькой. И снова погибла симпатичная девушка… Так страшно…

— Эй, если так, то я думаю, что тебе совершенно не о чем волноваться. 

— Эй, семпай! Что это вы имеете в виду?

И хотя все случившееся было ужасной трагедией, девушки преспокойно болтали об этом между собой. Лука в отвращении нахмурилась.

«Вампир…»

Для обычного человека это слово несет в себе отпечаток загадочной смерти от кровопотери, но для Луки и Акатсуки оно имело совсем другое значение. Сегодняшние новости в точности повторяли те сплетни, которые они слышали в замке несколько дней назад.

В так называемом шоу-бизнесе среди людей было очень много вампиров. Актеры, певцы, политики, журналисты, продюсеры… Этот список можно продолжать бесконечно. Но вампир, который до смерти осушает свою жертву… Вампир уровня Е не сможет незамеченным разгуливать возле модельной студии. Размышления Луки прервал редактор, который внезапно появился перед ними и спросил:

— Итак, вы двое точно совершенно не заинтересованы в карьерах моделей?

Улыбаясь, молодой редактор продолжил:

— Благодарю вас, ребята. Публикации на прошлой неделе имели огромный успех. Хотя вы оба только студенты старшей школы, в вашей фотографии была просто бездна очарования. Редко удается найти таких одаренных молодых людей, как вы двое. 

Ну, технически, они не могли называться студентами старшей школы. Но у них возникли бы неприятности, скажи они что-нибудь, поэтому и Лука, и Акатсуки предпочли не поправлять его. 

— Это может отразиться на наших оценках, — попытался отказаться от приглашения в модели Акатсуки. 

— Но Шики-кун и мисс Рима успешно сочетают и учебу, и работу. Получается, все не так уж и невозможно, верно? – хотя редактор и говорил непринужденно, в его голосе сквозила подчеркнутая настойчивость. – Так и быть, я дам вам немного времени, чтобы подумать. А сегодня у меня есть маленькая просьба для вас, мисс Лука. 

— Какая просьба? – ответил ему только Акатсуки, который очень хорошо видел, что сейчас Лука была в плохом настроении. 

— Я бы хотел немного попозже взять у вас интервью. Я прав, что мисс Лука делит комнату с мисс Римой? Смею надеяться, что вы ответите на некоторые мои вопросы о том, каково это – быть школьной подругой мисс Римы, — закончив объясняться, редактор быстро всучил Луке визитную карточку и вернулся к остальным членам команды. 

— Так раздражает, — пробурчала Лука.

Рассматривая имя, указанное на карточке, Лука вспомнила, что именно этот человек попросил их участвовать в фотосессии вместе с Шики и Римой тогда в замке. И эта фотосессия о жизни в школьном городке была его же идеей. 

— Этот человек… Кажется, нацелился на тебя. 

— Личная встреча с глазу на глаз, да я ни за что не соглашусь на это. 

— Знаю. И я не позволю ему что-либо сделать. 

Позволь мне позаботиться об этом.

Акатсуки проглотил эти несказанные слова и вновь поднял взгляд на съемочную площадку. 

Сцена «обеда», кажется, уже закончилась – Ханабуса возвращался к ним. 

— Эй-эй, как я вам? Очень здорово, да?

В ответ на вопрос Ханабусы Акатсуки поднял голову и прищурился:

— Ну, все было не так уж и здорово.

— Эй! Как ты можешь говорить такое!

— Ханабуса, если ты здесь дурака валять решил, то можешь отправляться обратно в свою комнату, — набросилась на него Лука. 

Тем делом, съемка все продолжалась.

— Так… Шики-кун, это одиночный снимок. Мисс Тоя, можете отдохнуть и переодеться для следующей сцены. Хорошо, а что если ты пройдешь на газон? 

Следуя инструкциям Инакару, Шики улегся на газон.

— А, прекрасно, представим, что ты решил вздремнуть после обеда. 

«Так устал… И так хочется спать…»

Глаза Шики медленно закрылись. При нормальных обстоятельствах он бы все еще был в постели. С такими мыслями в голове Шики медленно уснул.

Лука и Акатсуки, с их наблюдательного поста под деревом, не смогли сдержать смешка.

— Ахаха, смотри, Шики и в самом деле уснул!

— Ааа, погоди секунду, Шики-кун, не надо засыпать по-настоящему! Проснись! Проснись! — фотограф немного забеспокоился, но все же продолжил делать фотографии. 

Когда фотограф закончил снимать, Рима вернулась полностью переодетой. Инакару обратил свое внимание к Луке и Акатсуки и жестом руки подозвал их. 

— Эй, простите за то, что заставил вас всех ждать. Ребята, можете проходить…

Акатсуки и Лука кивнули друг другу, поднимаясь, и отправились на газон. Один из членов команды вручил Риме несколько фотографий, а Шики — коробку с шоколадными конфетами. Судя по всему, эта сцена называлась «Счастливые воспоминания с друзьями». Риме должна была смотреть на фотографии, а всем остальным нужно было болтать и улыбаться друг другу.

Выслушав инструкции, Лука, Акатсуки, Шики и Рима одновременно подумали: ни за что…

И только Ханабуса радостно ответил:

— Отлично, нет проблем!

***

— Смотри, смотри, Юки! И Зеро-кун здесь. Все такие радостные! В следующий раз мы втроем должны сходить куда-нибудь развеяться. Папочка сделает нам вкусное бенто. Эй… Ну почему это вы двое такие равнодушные? Что я такого сказал? Вы оба — бессердечные. Папочка расстроен!

Ичиджо обернулся на знакомый голос. Оказалось, то был директор Кросс, гуляющий с двумя своими приемными детьми.

— Директор, и Юки здесь? Эй, погодите-ка, что это тут у нас… Юки, неужели это форма старшеклассницы?

Оказавшись перед жизнерадостным Ичиджо, Юки не смогла подавить стеснительную улыбку.

— Я получила форму совсем недавно. Мне захотелось проверить, подходит ли она по размеру.

— Ах, точно, ты же вот-вот начнешь ходить в старшую школу. Тебе идет, Юки.

— Спасибо!

Зеро, стоявший рядом с Юки, старался избегать пристального взгляда Ичиджо. На нем была надета обычная одежда. Мальчик склонил набок голову, распространяя вокруг себя зловещую ауру. Он уже давно должен быть в старшей школе, но, как было сказано, уже год как отказывался посещать ее. Ведь школу делили между собой Ночной и Дневной классы, а мысль о сосуществовании с вампирами… Зеро не мог ее принять. Кроме того, он даже думать не хотел о моменте пересечения со студентами Ночного класса во время вечерней смены отделений.

Семью Зеро убил вампир. Его отвращение к этим существам можно было понять. Юки могла лишь вздохнуть.

«Зеро… Действительно…»

Убеждения Зеро и Юки абсолютно отличались друг от друга. Он ненавидел вампиров всей душой. По его мнению, такие вещи, как счастливое сосуществование вампиров и людей, просто невозможны.

«Канаме-сама, Зеро все еще борется с этим…»

Увидев тень тоски на лицах своих детей, директор вздохнул.

Такими темпами он и в этом году в старшую школу не пойдет…

Когда Зеро впервые выразил нежелание идти в академию, директор позволил ему год отдохнуть. С одной стороны, Зеро требовалось свое пространство. К тому же, если бы он переждал этот год, то смог бы оказаться в одном классе с Юки.

Это могло бы помочь ему. Директор надеялся, что в течение этого времени Юки сможет постепенно растопить замерзшее сердце Зеро. Но все-таки с таким грузом ненависти внутри невозможно так просто оттаять.

Это не может продолжаться вечно, Зеро-кун.

Директор поднял голову, задумавшись о том, что он должен делать дальше. Должен ли он дождаться, пока Зеро сам передумает, или стоит принудительно отправить его на учебу?

Сегодня в академии проходила фотосессия. Студенты Дневного класса были за пределами территории школы, студентов Ночного класса тоже было немного.

В конце концов, принуждать Зеро было бы плохой идеей. С этими мыслями сегодня директор вытащил Зеро на прогулку.

— В самом деле, что же мне делать, — вздохнул он.

Правду говорят: нет конца проблемам, с которыми предстоит столкнуться отцу.

***

После фотосессии на улице, перед тем, как переместиться в здание школы, было решено устроить перерыв.

«Придет ли Канаме-сама?..»

Она хотела показать ему свою новую форму. Именно поэтому она и решила прийти в ней.

— Все пытаешься его найти?

— А?

Услышав позади голос, Юки резко обернулась. За нею стоял очень сердитый Зеро.

Подальше от них представительница женского персонала – судя по разговору, она была менеджером Римы и Шики – очень оживленно болтала с директором и обменивалась визитными карточками.

— Я домой, — Зеро не желал задерживаться здесь ни на секунду.

Только он собирался развернуться, как Юки схватила его:

— Постой, погоди минутку, Зеро!

— ..?

— Ну… Разве не стоит воспользоваться возможностью осмотреть школу?

— Зачем?

— Прежде чем я поступлю, я хочу ознакомиться с планировкой здания…

— Пф, — Зеро фыркнул, как если бы хотел сказать «Мне нет до этого дела». Потом он снова погрузился в молчание.

«Так грубо… »

Юки вздохнула.

— Как насчет этого: ты подождешь меня у ворот, а я осмотрюсь. Когда я закончу, то найду тебя.

— …ладно.

Когда Зеро развернулся и ушел, Юки снова начала оглядываться по сторонам.

«Канаме-сама, где же вы?»

По словам директора, эта фотосессия была одобрена лично Канаме-сама.

С интересом наблюдая за тем, что происходит, Юки бродила вокруг съемочной площадки. Как только она решила уйти и поискать Канаме-сама, кто-то схватил ее за плечо.

— Ты ученица Дневного класса, так? Форма другая.

— Да, верно, — ответила Юки, глядя в лицо молодому мужчине напротив нее, — а вы?..

Он улыбнулся и продемонстрировал камеру:

— А, извини, что побеспокоил, я фотограф.

— А… — Так значит, это фотограф. Пока Юки увлеченно наблюдала за студентами Ночного класса, она не обращала внимания на членов персонала.

— У меня есть вопрос: ты позволишь сделать пару снимков, пожалуйста? Я слышал, студентов Дневного класса сегодня не будет.

— Ну… На самом-то деле я еще не стала старшеклассницей.

— Наш журнал обращен на обычных девушек, поэтому мы и хотим сделать несколько фотографий обыкновенных студентов. А ты, кстати, очень миленькая. Ну же, соглашайся!

Юки не была уверена, как реагировать на эту дружелюбную просьбу:

— Но…

— Прошу! Смотри, чтобы у нас не было проблем, я все вопросы решу с директором. Сейчас небольшой перерыв, но мы перебираемся на крышу, так что не могла бы ты, пожалуйста, прийти туда? Будем ждать. До встречи!

Прежде чем Юки успела что-нибудь ответить, фотографа и след простыл.

Юки, не до конца осознавшей произошедшее, понадобилось какое-то время, чтобы окончательно всё понять.

— Погодите, я… Я буду в журнале?

По словам фотографа, вероятно, да.

— О, нет! — Юки шустро забежала в гримерную. — Мне срочно нужна расческа.

Потом она вспомнила, что у нее в кармане был небольшой гребень. Она наскоро привела в порядок свои волосы и посмотрелась в зеркало.

— В какую же позу лучше стать? А может, нужно просто быть самой собой?

Юки попробовала по-разному улыбаться перед зеркалом, стараясь успокоить свое бешеное сердцебиение.

Ей вспомнились радостные слова директора на съемочной площадке.

Поскольку Сенри Шики и Рима Тоя были профессиональными моделями, их популярность в Академии Кросс была довольно высокой. Другие трое студентов – Ханабуса Айдо, Акатсуки Кайн и Лука Соэн – были так же красивы, как и те двое.

Меня что, собираются фотографировать вместе с ними?

Одно это уже вселяло ужас.

Но… Но…

— Если я попаду в журнал, Канаме-сама сможет увидеть меня, — из-за этой мысли сердце Юки снова начало бешено биться.

Юки спешно покинула гримерную и отправилась на крышу. Было необыкновенно тихо.

Скрип. Как только Юки открыла дверь, она почувствовала прохладное дуновение ветра.

— Такой славный денек!

Скоро она поступит в эту академию. Такая мысль заставляла сердце Юки радостно трепетать. Наконец-то она будет ходить в ту же школу, что и Канаме-сама. Хотя они и не будут посещать занятия вместе, она чувствовала, что пребывание в одной школе немного сократит дистанцию между ней и Канаме-сама.

Их первая встреча произошла, когда она была еще совсем маленьким ребенком. Теперь Юки хотела показать ему, что постепенно становится взрослой.

— Канаме-сама…

А также…

— Зеро… Он все еще отказывается идти в старшую школу. Если так будет продолжаться и дальше, придется тащить его туда на аркане. Он и правда такой проблемный, — Юки вздохнула. Ей хотелось ходить в школу и вместе с Зеро тоже.

Она не знала, откуда у нее в голове берутся все эти мысли. Возможно, они пробудились из-за тоскливо-голубого цвета на пустынно-безоблачном небе.

***

Тем временем Акатсуки направлялся в сторону библиотеки. Он убедил Луку расспросить редактора о том, где будет проходить интервью, пока идет перерыв. Он был один. Хотя редактор и попросил Луку об интервью, Акатсуки не собирался допускать того, чтобы оно состоялось.

Открыв дверь, он увидел редактора, сидящего на подоконнике, на котором утром фотографировали Шики.

— О, а почему это пришел именно ты?

— …Она плохо себя чувствует. Я отправил ее обратно, отдыхать.

— Это из-за фотосессии? Она все еще волнуется из-за этого?

— Я думаю, да, — Акатсуки хладнокровно солгал, расположившись возле окна.

— Ну тогда, наверное, ничего не поделаешь. Ее красота и харизма делают ее не похожей на посредственную старшеклассницу. Я рассчитывал провести с ней приятную беседу. Жаль, — редактор поднялся, решив покинуть библиотеку. И все же его так и подмывало сказать: «Я не заинтересован в парнях».

Позади послышался голос Акатсуки:

— Ты рассчитывал… «съесть» ее ?

Редактора пробил холод. Он взглянул через плечо на Акатсуки:

— Стоп, что ты такое сказал?

— Ты же обычный человек. Поначалу я думал отпустить тебя. Однако если у тебя были такие намерения насчет нее, это полностью меняет дело.

Даже для него, такого же, как и она, Лука была недостижима. Обычному же человеку, да еще и с такими недобрыми мыслями, Акатсуки ни за что не позволил бы и пальцем ее тронуть.

— Постой, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Если мисс Лука не придет, мне здесь нечего делать.

Акатсуки переместился в одно мгновение. Уже через секунду его левая рука обхватила грудь редактора, чьи ноги оторвались от пола так, что носки туфель еле-еле касались пола.

— П-постой, ты чего это вытворяешь?

— Она не та, кого ты можешь легко касаться своими грязными лапами.

В глубине глаз Акатсуки засияла вспышка бескрайнего дикого гнева.

Потрясенный происходящим, редактор безудержно дрожал от страха. Трясущимся голосом он выдавил:

— Аа… ладно. Я признаю. Я использовал интервью, как наживку, чтобы «съедать» девушек.

«Съедать» девушек.

Акатсуки смотрел на свою жертву с презрением. Он не ожидал от него настолько вульгарного поведения.

— Слушай, хорошо-хорошо, я не стану преследовать твою девушку. Я клянусь… клянусь!

Лука не была его девушкой.

— С этой самой секунды, если ты когда-нибудь вновь надумаешь выкинуть нечто подобное, только лишь одной смертью для тебя дело не обойдется, — взгляд Акатсуки пронзал редактора насквозь.

Он взмахнул визитной карточкой, которую держал в руке, а затем метнул ее в воздух. Когда визитка на мгновение повисла в пространстве, ее внезапно поглотила огненная вспышка, оставив после себя лишь пепел.

Тепло пламени обожгло лицо редактора.

«Что... Что это было? — широко раскрыв глаза, повторял он про себя снова и снова, — Это.. Это магия?»

— ... — Акатсуки хранил молчание. Опустив редактора, он оттолкнул его. — Исчезни.

Проходя по пустому коридору, Акатсуки запустил руку себе в волосы.

Первоначально они думали, что Лука могла бы стать хорошей приманкой для этого парня. Но они не могли и представить, что в конечном итоге им придется вывести на чистую воду такого бесполезного конченого мерзавца. Весь их план… Провалился.

Когда фотосессия кончилась, Акатсуки и остальные были предельно внимательны, чтобы не допустить любых возможных инцидентов. Но как только был сделан последний снимок, редактор и остальной персонал тотчас же ушли. Было ли это из-за того, что уже слишком поздно? Или же тот парень просто не нашел себе ту, которую можно «съесть»?

Согласно той информации, что они собрали во время фотосессии, его жертвами были либо модели, либо члены персонала. Целью всегда становились красивые молодые девушки.

«Хотя представление о Луке как о жертве как-то не укладывается в голове...»

Помимо членов съемочной бригады и Римы, жертвой могла стать только Лука... И с тех пор, как они нарочно предложили провести в школе фотосессию, Акатсуки думал, что целью станет именно она. Как бы то ни было, этот парень сделал подозрительное приглашение именно ей...

Теперь же самой подходящей жертвой будет кто-нибудь из съемочной группы. Больше не было никого, кто мог бы его заинтересовать...

Ах...

Акатсуки неожиданно вспомнил, что прямо перед перерывом на съемочной площадке появилась другая девушка. То была вроде как дочка директора Кросса.

«Я срочно должен сообщить об этом Канаме-сама»

Акатсуки сорвался с места, и звуки его быстрых шахов эхом отдались от стен коридора.

***

Сладостная…

Ее волосы, что так сладко пахнут… Эта девочка должна быть необычайно вкусна. Он не мог противиться желанию облизать свои губы в предвкушении. Одна лишь только мысль о несравненной крови, что текла под ее кожей, заставила его заурчать.

«Как же я мог устоять…»

Тем, кто расплывался в зловещей улыбке, сверкая глазами хищника, был… Инакару.

Он снова облизал свои губы. С самого начала вампирская жажда была неукротима. Он практически начал пускать слюни в вожделении…

Сладостный… Это такой сладостный вкус.

Он хотел выпить ее всю как можно скорее. Наслаждаться возможностью осушить ее до капли, не оставив ничего.

Или же было бы лучше растянуть удовольствие?

Не важно. Такая восхитительная кровь. Он в любом случае будет расточителен. Он выпьет абсолютно все, до последней капли, чтобы усмирить свою жажду и получить немного силы.

— Кстати говоря, с женщинами так легко иметь дело. Просто соблазни их мечтой стать моделью, и они прибегут к тебе прямо в руки.

«Глоток… Глоток…»

Инакару поднимался по лестнице, хохоча. Кровь этой популярной актрисы была так свежа, и она так трепетала... Но вот кровь той парикмахерши два дня назад была так же вкусна, хотя девушка и не была красавицей.

— Их кровь так вкусна… А эта девчонка должна быть особенно сладка. Я и правда хочу выпить все до последней капли.

Работа фотографа предоставляла ему возможность находить добычу в шоу-бизнесе несравненно легко. «Я хочу тебя сфотографировать» — только шепни это, и овечка сама прибежит в волчью пасть.

Но на этот раз его жертва была особенной.

Не в состоянии больше сдерживать смех, Инакару громко рассмеялся. Действительно, поначалу, когда он только пришел в академию, его постигло разочарование. Он желал выбрать парочку жертв из толпы, но ни одной студентки из Дневного класса никак не было видно. Ему не из кого было выбирать. Кстати говоря, у него все же было нечто общее с тем «пожирателем женщин», с редактором.

«Я похож на того парня… Но на совершенно ином уровне…»

Сравнивать его благородные трапезы с сексом было бы просто-напросто смешно.

Тот идиот хотел заполучить Луку. Что за придурок. Должно быть, ему сейчас очень и очень больно. Да что там, он просто витает в облаках, раз возжелал «отведать» девушку с подобным высокомерным нравом.

«Я люблю простых, честных и милых девушек… Но в этой школе я не нашел ни единой. И только-только я решил сдаться, как вдруг появилась эта девочка. По-моему, её зовут Юки…

Восхитительная жертва… Лучшая…»

Такая возможность выпадает раз в жизни.

«Кровь этой девушки должна быть лучше всего того, что я пробовал прежде», — думал Инакару.

А потому ее просто необходимо было заполучить. Он будет медленно наслаждаться ее кровью, пока не выпьет самую последнюю каплю. Возможно, она будет выглядеть еще прекрасней, когда ее кожа побледнеет. Белоснежная, на темном фоне она будет сиять, словно жемчуг. Будет неплохо это сфотографировать.

Почти на месте.

Хищник вот-вот приступит к охоте.

Поднявшись на крышу, он увидел высокую фигуру, что стояла напротив.

— Кто?..

Вампир Инакару поднял голову. Он увидел, что фигура облачена в темное пальто. Ангельское лицо, полное юности, и холодная, действительно холодная улыбка на нем.

— Кто ты?

— Президент Ночного класса, Куран Канаме, — его голос был очень спокоен, а речь – вежлива.

Так почему же сейчас он чувствует страх всей своей сущностью, в замешательстве думал Инакару. Перед ним ведь всего лишь юный мальчик! Но вот только все его тело насквозь пронизывал ужас.

— Кто… Да кто ты такой, черт возьми?

— Неужели ты не понял? Я ведь уже назвал свое имя, — ледяным тоном произнес Канаме.

Мысли Инакару полностью растворились в его голосе.

Его имя… Каким оно было?

«Куран…»

Хотя он и не помнил вторую часть имени, инстинкты вампира говорили сами за себя. Инакару осознавал значимость этого юноши, что стоял сейчас перед ним. Он — чистокровный, как и тот, что сделал самого Инакару таким, какой он есть теперь.

Таинственный король ночного мира.

— Ты чистокровный? – спросил он дрожащими губами. Внезапно его горло пронзил холод. — П-почему ты здесь?

Спускаясь по лестнице, Канаме улыбался.

— Я слышал, что ты очень плохо обращаешься с девушками.

Лицо Инакару тотчас побледнело.

Подступая все ближе, Канаме продолжал улыбаться. Он был не жертвой, но могущественным монстром. Обессилев, Инакару чувствовал робость и растерянность.

— Ты и правда думал, что я ничего не замечу? Все эти таинственные смерти из-за потери крови... Преступник – ты. Из-за тех смертей Акатсуки, Луке, Шики и Риме было приказано следить за подозреваемыми. Это я попросил их посетить настолько много фотосессий, насколько это возможно, чтобы поскорее разобраться с этими делом. Вот почему Акатсуки и Лука были на прошлой фотосессии. То, что ты показался раньше, чем я ожидал, — большая удача. После того, что ты натворил, лучше всего будет разобраться с тобой поскорее.

— По-почему вы думаете, что это я?

— Рима и Шики сразу это поняли.

Инакару вытаращил глаза.

— Вы... Они… студенты Ночного класса.. все вы..

Вампиры… Рожденные аристократами.

Канаме негласно подтвердил его предположения, а затем продолжил:

— Ты не показал себя на фотосессии в замке, а потому нам пришлось заманить тебя сюда. Ступив на территорию школы, ты захлопнул свою ловушку. Теперь, когда ты в этой клетке, я могу без колебаний избавиться от тебя.

Юноша, стоящий перед ним, был тем, кто управлял всей этой игрой в моделей.

— Черт!

Все было ловушкой! Они с самого начала знали его истинное лицо и только притворялись, что ничего не замечают. Даже сегодня, при первой встрече, Ханабуса и Ичиджо оба скрывали холод за теплыми взглядами.

— Так значит, вы хотели заманить меня на территорию школы, а затем использовать в качестве наживки ученицу Дневного класса?

— Нет. Появление Юки не было частью моего плана. Но если ты посмел уподобить ее «наживке», прощения тебе не будет.

Пускай он выглядел спокойным, Инакару чувствовал нарастающий гнев чистокровного.

— Хорошо-хорошо... Я виноват... Вы приберегли эту девчонку для себя. Вот почему так ее защищаете… Хорошо, я не собираюсь покушаться на вашу добычу. Обещаю, этого больше не повторится. Так что давайте считать, что дело закрыто, и... — Инакару не смог закончить фразу.

«...Отпустите меня»

Канаме одарил его холодным взглядом:

— Кажется, тебе никогда не понять. Забудь, я все равно не намеревался оставлять тебя в живых.

Инакару осознавал, что чистокровный был в гневе. Но он не мог разглядеть причины.

— Сначала я не хотел сам марать о тебя руки. Но я передумал, услышав от Ичиджо, что ты положил глаз на Юки.

Инакару не понимал, какой смысл кроется за этими словами. Если он не припас ее для себя, то зачем ему ее защищать? Как бы то ни было, совершенно ясно одно: против чистокровного у него нет шансов.

Воздух словно застыл, а Инакару трясся от ужаса. Он осознавал и еще кое-что. То было скорее не осмысленное понимание, а инстинктивная реакция на присутствие чистокровного. Его вот-вот убьют.

Ему не доведется испить той сладкой крови...

Он был на пороге смерти.

Но даже столкнувшись с самим чистокровным, он не планировал смиренно подставлять палачу свою голову.

— Я не собираюсь умирать здесь!

Терять было нечего, и в мгновение ока Инакару переменился: глаза его одичали, а лицо будто бы стало принадлежать свирепому монстру.

Он воспрянул духом, нацелился на верхнюю ступеньку лестницы и напал. Несмотря на его предсказуемую атаку, Канаме оставался безэмоционален. Он лишь бесстрастно смотрел на Инакару.

Было ли это его шансом?

Инакару собрал всю силу в кулак и устремился прямо на чистокровного.

— ...!

Через секунду его пальцы действительно касались тела Канаме, но...

— Что?

Кончики его пальцев развеялись в пыль. Та же участь ждала его руку, затем — плечо. Пепел посыпался на деревянные ступени.

— Не смей... меня трогать, — обратил на него леденящий взор Канаме.

Эта холодная фраза, высказанная таким мягким голосом, поразила Инакару до глубины души.

— Агрх! — он закричал, скатываясь по лестнице.

Инакару схватился за плечо, которое постепенно превращалось в пыль:

— Моя... моя рука!

Канаме не пошевелил и пальцем.

Фотограф повалился на пол, медленно обращаясь в пепел. Он получил доказательства непобедимости Канаме, а вместе с ними пришло осознание: такому, как он, никогда не причинить этому юноше вред.

— Пожалуйста... Умоляю... Пощади... — Просил Инакару, лежа на полу.

У него был лишь один выход: покаяться, извиниться и молить о прощении.

— Все это началось внезапно. Я бы приглашал девушек и брал лишь немного крови. Но все же мне становилось все сложнее и сложнее контролировать свои желания и все такое... Ты же должен знать, верно? Эти голод и жажда... да и что с того, что один-два человека умрут? Вы, чистокровные, осушили немало людей. По сравнению с тобой, то, что делал я, — лишь капля в море.

Инакару пытался оправдать свои поступки. Все-таки, разве они не одного поля ягоды? Ведь чистокровный был вампиром. Они были монстрами, что пьют кровь ради утоления собственной жажды.

Если они сами грешили этим, то у них не было права его судить. Конечно, это звучит так благородно и так идеалистически, но все же, что плохого в том, чтобы пить кровь? К тому же, превращение людей в вампиров — только их вина, или нет?

В таком случае, он не сделал ничего плохого. Он был пострадавшей стороной.

— Пожалуйста, прошу тебя, дай мне шанс. Я еще не пустился до уровня Е. Пускай ты и чистокровный, ты не должен меня убивать, — его глаза триумфально загорелись. Это было его козырем.

Инакару знал, что до тех пор, пока он не пал до уровня Е, он не может быть уничтожен даже чистокровным. Следовательно, Канаме не имеет права его убить.

Однако лицо Канаме оставалось прежним. Словно ледяная скульптура, он был неподвижен. Ветер, дующий из окон, суетливо перебирал его волосы, а солнечно-яркий фон делал его силуэт еще темнее.

Это было самой прекрасной в мире картиной. Никакое количество грязи и мрака не могли препятствовать его сиянию. Он был идеален.

Губы Канаме медленно приоткрылись.

— Ты закончил?

— …

По спине побежали мурашки. Словно Серп Смерти приставили к его горлу. Даже если он и не пал до уровня Е, спасения не было.

— Прошу… прошу, пощади меня… — Инакару молил в безысходности. В отчаянном желании жить, он пополз вверх по лестнице, оставляя дорожки пепла позади. Ему удалось подняться до туфлей Канаме.

Он посмотрел на чистокровного. У него уже пропал дар речи. Лишь жалобный скулеж страха вырывался из его рта.

— Ты пытался навредить моему самому драгоценному сокровищу… Именно это было самым большим твоим преступлением.

Канаме обратил на Инакару внимание, и на лице его возникла легкая улыбка, полная таинственной симпатии и привязанности. Это была самая мягкая улыбка, которую Инакару когда-либо видел.

— …

И в тот момент, пускай Инакару и был на пороге смерти, он все же думал только о том, насколько прекрасна была эта улыбка Канаме.

«Это и есть обаяние чистокровных?»

Позабыв о своем страхе, он уставился на лицо Канаме, полностью им поглощенный. Даже его душа не могла вырваться из оков очарования Канаме. Словно его сердце притягивало магнитом…

Раздался шелест развеваемого ветром песка.

От тела Инакару осталась одна только пыль.

***

Бам, бам, – камера скатывалась вниз по лестнице.

Вероятно, это был Акатсуки.

— Меня, как и тебя, возможно, тоже преследует эта отвратительная и безнадежная мысль, — глядя на горстку пепла, произнес Канаме.

И именно потому…

— Я не могу простить тебя за то, что ты был угрозой для самого близкого мне человека.

Он уже потерял счет тому, как много раз думал о том, чтобы прижаться своими губами к ее шее и затем вонзить в нее клыки.

«В любом случае, я не могу этого сделать…»

Неважно, насколько Юки была им очарована, он не мог этого сделать.

«Еще слишком рано…»

— …

До ушей Канаме донеслись звуки чьих-то торопливых шагов. Но то оказался вовсе не Акатсуки, а подросток, запыхавшийся и мокрый от пота.

— Это ты?

То был мальчик, очень близкий с девушкой, что жила в сердце Канаме. Он ненавидел вампиров и на себе испытал жестокий удар судьбы. Он был все время печален, вызывал жалость и отвращение. Но по некоторой причине Канаме все еще его не убил.

— …!

Зеро смотрел на представшую перед ним сцену, глубоко вдохнув холодный воздух.

Песок, по очертаниям походивший на человеческую фигуру, и камера, что лежала рядом...

Зеро сразу все понял.

— Тот фотограф… — не задумываясь, что делает, он поднял фотоаппарат. Песок посыпался на пол.

— …!

Дыхание Зеро стало выравниваться. А солнце обволакивало силуэт прекрасного и безжалостного чудовища своими лучами, что пробивались сквозь просветы окон. Но для Зеро это не имело значения. Он взял полную горсть пепла и развеял его по воздуху. Песчинки кружились и танцевали, рассеиваясь и сверкая на свету.

Скрип.

Звук шагов Канаме, спускающегося по лестнице, вернул Зеро на землю. Он уставился на него.

— Это твоих рук дело?

В знак согласия Канаме просто пожал плечами.

— Почему ты убил его?

— Потому что он был угрозой для моей драгоценной Юки. Я не мог простить ему этого.

— Что?

— Ты очень огорчишь меня, если и в следующий раз окажешься так беспечен. Охотники наделены даром различать людей и вампиров. И тебе нечего делать рядом с Юки, если ты не способен приносить пользу.

Канаме не мог всегда быть поблизости. Ко всему прочему, он сумел бы вздохнуть спокойно, будь Юки окружена теми, кто способен ее защитить. Именно по этой веской причине Зеро было дозволено находиться рядом с Юки.

— …

Зеро стиснул зубы. Он был зол на себя за свою беспомощность. И на то, что героем стал Канаме.

«Ужасно… »

Неспособность защитить Юки выводила Зеро из себя. Раскаяние и стыд за свою никчемность переплетались вместе, и на душе его стало еще горше. Он был недостаточно силен…

Увидев, что Зеро полностью обескуражен, Канаме продолжил:

— Ты будешь до самого конца защищать Юки?

— Да…

— И тем не менее, ты не собираешься идти в старшую школу? Если это так, то в чем же проявится твоя защита? Ты всегда убегаешь от своих проблем, а значит, не сможешь защищать Юки, — спокойный голос Канаме был подобен острию клинка, что ранил Зеро в самое сердце.

— Э… — Зеро склонил голову и с такой силой сжал кулаки, что на ладонях остались следы ногтей.

Канаме улыбнулся:

— Разве ты не готов? Раз так, то почему не встанешь рядом со мной?

— Я… — Зеро не мог продолжать.

Но Канаме уже не обращал на него внимания. Он повернулся и открыл дверь, ведущую на крышу. В один ослепительный момент оранжевое сияние заката озарило проход и тут же исчезло. Даже не обернувшись на Зеро, Канаме закрыл дверь. А мальчик мог лишь молча смотреть, как тот уходит. Юки была на крыше. Зеро знал совершенно точно, что сейчас он не подходит на роль того, кто должен ее там встретить.

***

Золотистый вечерний свет разливался по крыше. Солнце медленно скрывалось за холмом, и окна начали приобретать холодные цвета.

— Так опаздывать…

Опираясь на ограждение, Юки смотрела на закат. Она дрожала от холода. Опасаясь простудиться, она обхватила себя руками. Назначенное время уже давно прошло, но никто так и не появился. На территории школы было тихо, и Юки охватили сомнения.

— Может, я не туда пришла?

Как только она решила возвращаться, двери открылись.

— Пришли!

Юки обернулась, ожидая увидеть Инакару и остальных членов съемочной группы. Но вместо них перед нею был Канаме.

— Что? Канаме-сама, почему вы здесь?

Увидев удаленное лицо Юки, Канаме не мог не улыбнуться.

— Юки… Этот фотограф, Инакару, не придет…

— Почему?

— Я слышал, он куда-то торопился. Остальные члены съемочной группы уже собирают оборудование и уходят.

— Ох... Ну, раз так, тогда…

Как жаль! Здесь уже ничего не поделаешь, но Юки все же почувствовала разочарование.

«Я хотела, чтобы Канаме-сама увидел мою фотографию…»

Канаме подошел к Юки и оперся на ограждение так же, как и она. В лучах заходящего солнца лицо Канаме походило на мраморную скульптуру – совершенную, прекрасную и утонченную. Столь прекрасный, для Юки он всегда оставался самым чутким человеком.

И хотя она понимала, что пропасть между ними велика, она не могла перестать стремиться к нему. С тех самых пор, как еще в детстве Канаме спас ей жизнь, он стал для нее принцем из сказки, и он останется им навсегда. Сейчас, когда Юки была так близко к нему, сердце ее билось чаще.

А оранжевое небо тем временем будто выцветало и становилось пурпурным. Когда на них подул холодный ветер, в носу у Юки вдруг защекотало.

— Апчхи!

Канаме рассмеялся:

— Ты так мило чихаешь. Замерзла? – он нежно набросил пальто на плечи Юки.

— Канаме-сама…

Это пальто все еще хранило его тепло и его чувства. Все это было так необычно. Юки была невероятно счастлива, но в то же время странная робость охватывала ее. Ей стало уютно, когда она почувствовала себя защищенной, укрытой заботой. Что бы ни случилось, Канаме-сама всегда присматривал за ней, словно за младшей сестренкой. И эта мысль вызвала укол грусти, с которым Юки не могла справиться.

— Ах! Точно! Ты заметил? Я надела форму старшей школы. Как тебе?

Юки покрутилась на месте, показывая форму, а Канаме оценивающе прищурился.

— Тебе очень идет.

— Правда? Здорово!

Юки несколько раз подпрыгнула от счастья. Когда она остановилась, ее лицо вспыхнуло от стыда.

— Ах, с этого самого дня мне нужно вести себя сдержаннее и взрослее. Ведь теперь я в старшей школе.

Юки поспешно привела в порядок слегка помявшуюся юбку. Канаме следил за каждым ее движением.

— Думаю, да.

Вдруг Юки стала оглядываться вокруг, проверяя, нет ли кого поблизости. А потом она подняла взволнованный взгляд на Канаме.

— Что-то случилось? – спросил он.

— Ну…

— Что такое? Просто скажи.

— Как бы… Отныне мы оба будем учиться в старшей школе в одних и тех же корпусах. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

— А, в самом деле, в одних и тех же корпусах… — Канаме потянулся к кланяющейся Юки, чтобы провести рукой по ее волосам. – Я счастлив, что теперь у меня появится возможность видеть тебя почаще, — прошептал он ей на ухо, отчего девушка залилась краской.

— Ах… Ну… Наверное, вам нужно спешить, иначе вас будут искать….

— Не беспокойся об этом. С недавних пор у меня никак не было времени, чтобы спокойно побеседовать с Юки. Мы же можем еще немного побыть вместе?

Сквозь дверную щель Зеро мог различить двоих, что стояли снаружи. Его жгло сильное желание сейчас же забрать Юки домой, но он передумал, развернувшись и устремившись вниз по лестнице. Передумал не потому, что поощрял любовь между теми двумя, а потому, что остро осознавал свою беспомощность... пока что.

Его мучили угрызения совести. Нахмурившись, Зеро запустил руку в волосы.

« — Разве ты не готов? Раз так, то почему не встанешь рядом со мной?»

Если Зеро желает защитить Юки, он должен быть заодно с Канаме, — вот что говорил чистокровный.

"Черт…"

Чистокровный вампир. Он знал, что Зеро никогда не стать таким же сильным, как он. И в конце добавил: «Ты так раздражаешь».

Юки скоро пойдет в старшую школу.

Ночной и Дневной классы учились в одних и тех же корпусах, но проживали в разных общежитиях. Жить с директором Кроссом они больше не будут. И потому если он хочет защитить Юки, то должен оставаться с ней рядом.

«И одновременно с этим, в первую очередь я должен остерегаться быть рядом с ней…»

Пускай татуировка на шее и удерживала его от падения до уровня Е, Зеро не знал, как долго она сможет удерживать его и от жажды крови. Поступив в старшую школу, он будет дышать с вампирами одним и тем же воздухом и больше не сможет оставаться самим собой. Вот почему его было туда не заманить.

Но теперь…

Если он не будет рядом с Юки, то станет жалеть об этом. Он просто не сможет не обращать на это чувство внимания. С другой же стороны, он может совершить нечто непростительное, если останется рядом с ней.

Юки…

Даже сейчас воспоминания о той ночи врываются в его сознание. Это было сразу после того, как директор Кросс спас его. Он не мог ни избавиться от чувств, вихрившихся в его голове, ни освободиться от внутренней борьбы — он всегда проигрывал вампирам и "той женщине". Чувство отвращения к оставленным на его шее следам терзало его. Пускай рана и затянулась, странное ощущение все еще оставалось. Словно грязь на коже, которую никак не стереть. И всякий раз, когда он пытался схватиться за шею и почувствовать, где "та женщина" прикасалась к нему, его останавливали эти руки.

Она и не думала вытирать ее кровь. Ее маленькие и теплые ладошки просто сжимали его руки.

«Я всегда буду держать тебя за руку...». Такие утешающие слова...

Он не мог ее отпустить, девочку, которая утешала его, хотя она и была младше. Так было потому, что она смогла прикоснуться к глубокой, нанесенной скорбью ране в его сердце. Потому, что она смогла осознать всю бездну его трагедии.

Он никогда бы не забыл доброту, подаренную ею.

«Я не могу позволить ей ходить в старшую школу в одиночку»

В ее сердце слишком много доброты, она всегда верит всем на слово. Прямо как сегодня, когда она едва не угодила в лапы вампира...

— ...

Зеро молча уставился на свои ладони. Юки хотела пойти вместе с ним. Держать его за руку.

Он все еще недостаточно силен. По сравнению с Канаме, он был беспомощным ребенком.

Зеро обернулся на здание школы и взглянул на крышу. Солнце село. Две фигуры давно исчезли из виду.

«…становись рядом со мной»

Эти слова подтолкнули его. Даже если он не знал, как он может быть полезен для Юки...

«Я защищу ее...»

Я не смогу всегда быть здесь.

Зеро безмолвно стоял в темноте, но в его глазах отразился яркий свет.