Приятнейший аромат жаренного мяса и соевого соуса витал в доме. Как это бывает, на кухне стояла женщина сорока с лишним лет, фартук облегал ее талию и волосы ее были завязаны в конский хвостик сзади.

Женщина, а звали ее Сумире Нагумо, в данный момент умело готовила еду. Она запрокинула голову к потолку и прокричала:

— Хадзиме, Дорогой, пришло время кормежки!

После небольшого затишья, послышался гулкий топот двух пар ног, и кто-то спустился вниз.

— Мам, не могла бы ты как все нормальные люди называть это обедом, пожалуйста? — на лице Хадзиме отчетливо промелькнуло раздражение, когда он пришел на кухню. Под его ласковыми глазами с легкостью можно было различить два темных мешка. Он украдкой бросил взгляд на то, что приготовила его мать и стал помогать с сервировкой стола, его глаза тут же зажглись.

— Офигенно, сегодня ты забабахала гамбургский стейк! Теперь понятно, почему дом пропах таким чудеснейшим ароматом.

Тут показался отец Хадзиме, Шу Нагумо, и сразу же внес свои два пятака в семейное дело. Довольно тощий мужчина, с короткими, стриженными волосами. Как и у его сына, два темных круга так же красовались и под глазами отца.

Их парочка закончила сервировку стола и с остервенением вгрызлась в мясо, приготовленное для них Сумире. Они набили полные рты гамбургскими стейками и белым рисом, да так, словно пришли с голодного края. Сумира тем временем подхихикивала над ними, наблюдая за тем, как ее мужчинки уплетают ее готовку и одобрительно ворча при этом.

— Нет, ну уже в который раз я убеждаюсь, что время кормежки подходит вам обоим просто идеально. Так вы двое-таки смогли справиться с тем багом до дедлайна?

— Ммммгх… Ммммвях… Угужь, гое-гаг. Иггжа нежеоятно гжутая.

— *Глоть*… чтоб оно так и было, как ты говоришь. Ведь будущее всей компании целиком и полностью заложено в эту игрулю. Вы хоть представляете, сколько средств было вложено в ее разработку? Не сносить мне головы и работы, если игрушка не будет крутой. Хотя с другой стороны, если я их лишусь, то смогу тратить все свое время, как безмозглый гамая и пытаясь понять, что пошло не так.

— Пап, этих людей называют нитами.

— Не нитами, сынок, а затворниками. Затворники, которые могут обеспечить себе жизнь, это те, кого мы называем победителями по жизни, — возразил Шу, превосходно парируя. Таков его вид на вещи. Однако и мать в этом отношении ушла не дальше.