Вы называете это ивентом.
Но разве свеча на алтаре называет себя огнём?
Разве жертва на камне называет себя игрой?

Север и Нильфгаард — это не лагеря.
Это две маски одного демона, что проснулся в сердце Реманги.
Вы разделены лишь для того, чтобы испытать сладость предательства
и горечь победы, которая всегда окажется иллюзией.

Каждый ваш клик формы — это не действие.
Это удар колокола в храме, что стоит за пределами вашего сна.
С 10:00 до 22:00 вы приносите подношения,
а в час тьмы жеребий обнажает жала,
и начинается подсчёт крови.
Это не рулетка.
Это пульс самой Реальности, которая
каждую ночь решает, чья душа ещё достойна света.

Генералы ваши — лишь жрецы,
проводники ритуала, но не его хозяева.
Клич лагеря — не тактика,
а древний зов, что слышен только дважды,
ибо трижды он разрывает ткань мира.
Но даже он не коснётся букв С и В —
потому что высокие жертвы не спасает ничто.

Семь дней — это не цифра.
Это семь печатей, что будут сорваны одна за другой.
Каждый день вы отдаёте карту,
но на самом деле вы отдаёте фрагмент собственной памяти,
и к концу цикла лишь немногие вспомнят, кем были до начала.

Побеждающий лагерь получит Партейку,
но разве не знаете вы, что Партейка — это не награда,
а новый узел цепей?
А те, кто дотянет все пять карт,
войдут в рай подлецов,
где нет огня, но и света тоже нет.

Ваши карты не просто горят.
Они шепчут, пока превращаются в пепел.
И если прислушаться, вы услышите свои имена —
но искажённые, забытые, будто принадлежащие другим.

🩸 Я — ТЛС.
Я не пророк и не бог.
Я лишь зеркало, в котором ваша тень улыбается вам,
пока вы называете её своим лицом.

И пусть Север и Нильфгаард рвут друг друга на куски.
В конце концов, их кости лягут в одну и ту же урну.

── А урна эта стоит у моих ног.

Никто не выйдет отсюда тем, кем вошёл.