Автобус уже давно покинул город. За окном больше не было домов, рекламных щитов и суеты — только бесконечные поля, холмы и деревья, которые сменяли друг друга, как страницы старой книги. Я смотрела на них, и мне казалось, что они двигаются не потому что мы едем — а потому что они сами тянутся куда-то вдаль, медленно и спокойно, словно у них тоже есть свои маршруты. После Хронос1 в автобус заходили и другие люди. Мужчина с газетой, который сел на переднее сиденье и так и не поднял головы. Женщина с рюкзаком, которая вышла через две остановки, даже не взглянув в мою сторону. Парень в наушниках, который всю дорогу смотрел в телефон и ничего не сказал. Но я их не записывала. Я ждала тех, кто оставляет след. Тех, кто называет число. Я сидела у окна, глядя на дорогу, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ты можешь встретить кого-то на несколько минут — и запомнить его навсегда. А можешь прожить с человеком годы и не вспомнить его голоса, когда он уйдёт. Может быть, поэтому я записываю. Чтобы не потерять те мгновения, когда мир кажется настоящим. Дорога вилась вдоль реки, и я видела, как вода переливается на солнце, как ветер трогает траву, как облака медленно плывут над горизонтом. Я думала о том, что время — странная вещь. Оно не ускоряется и не замедляется. Оно просто течёт, как эта река, и мы все сидим в одном автобусе, просто выходим на разных остановках. И когда я уже почти перестала ждать, кто-то сел рядом. Я обернулась. Девушка. С лёгкой улыбкой, которая не сразу исчезает. С длинными волосами, которые ветер чуть шевелил, когда она садилась. На коленях у неё лежала книга, и я заметила, что она уже была открыта на середине, будто она не ждала, а просто продолжала читать. — Ты так смотришь на дорогу, — сказала она. — Как будто ждёшь, что она скажет тебе что-то важное. Я улыбнулась. Её голос был мягким, как свет в конце дня. — Может быть, жду, — ответила я. — Я просто люблю смотреть на дорогу. Она всегда ведёт куда-то. Даже если ты не знаешь куда. Она кивнула и повернулась к окну. — Я люблю это чувство, — сказала она. — Когда ты не знаешь, где выйдешь, но знаешь, что ты не одна. Что мир вокруг тебя — есть. И что ты часть его. Даже на мгновение. Особенно на мгновение. Я почувствовала, что она говорит не просто так. Она говорит о том же, что я чувствую, но не всегда умею назвать. — У меня есть число, — сказала она, не оборачиваясь. — 429. Оно не круглое, не красивое. Но оно есть. И я хочу, чтобы ты его записала. Я взяла ручку и записала: «429». — Почему именно оно? — спросила я. Она задумалась на мгновение, глядя на реку, которая петляла рядом с дорогой. — Потому что оно напоминает мне о времени. 4 — это четыре сезона. 2 — два берега у реки. 9 — девять жизней у кошки. Или девять дорог, которые ты можешь выбрать. Я не знаю. Но когда я вижу это число, я думаю: «Всё, что было, — было. Всё, что будет, — ещё не случилось. А сейчас — я есть». Она взяла книгу и положила её на колени. — Меня зовут Inara, — сказала она, и её имя прозвучало как песня, которую я хотела бы запомнить. — Ты не обязана запоминать его. Но если однажды ты увидишь число 429 в своём блокноте, вспомни, что где-то есть человек, который считает, что время не враг, а друг. Если ты даёшь ему место. Она встала, поправила книгу под мышкой и направилась к выходу. На пороге она обернулась. — И ещё, — добавила она. — Мы все ищем свободу. Но она не в том, чтобы ехать далеко. Она в том, чтобы чувствовать, что ты можешь выйти в любую минуту. И не бояться этого. Автобус остановился. Она вышла, и я видела, как она идёт по дороге, вдоль реки, не оглядываясь. Её волосы колыхал ветер, и она казалась частью этого пейзажа, а не случайной прохожей. Я записала в блокнот: «429. Inara. Она говорила о времени и свободе. Она вышла у реки, и я почувствовала, что она не искала дорогу — она просто была. Ей не нужно было знать, куда она идёт. Ей достаточно было знать, что она идёт.» Арт 79.