Письмо №26.

Конверт был перевязан тонкой белой ниткой. Не для тайны — для нежности. На уголке кто-то нарисовал маленькую чашку, из которой поднимался пар. Такая же, как на письме Inara, но здесь она была не одна — рядом стояла вторая, чуть меньше. — Есть письма, которые начинаются с тепла, — сказала она, развязывая нитку. — Это — одно из них. Внутри — лист бумаги, чуть шершавый, будто его держали в руках долго, перечитывая снова и снова. И на нём — несколько строк, написанных мягким, почти шепчущим почерком: «Я люблю чай. Не потому что он вкусный — потому что он как момент. Ты завариваешь его, ждёшь, смотришь, как пар поднимается вверх, и в этот момент мир замедляется. Мне кажется, что если бы все люди иногда останавливались и просто пили чай — мир стал бы добрее. Я часто пью чай со своей сестрой. Мы просто сидим. Иногда говорим. Иногда молчим. Но чай всегда с нами. Это наша традиция. И я хочу, чтобы ты тоже её попробовал(а). Просто однажды — остановись. Завари себе что-нибудь тёплое. И вспомни о нас. Твоя, Wiskas226» — Она пишет о сестре, — сказал брат, глядя на рисунок. — Видишь? Две чашки. Одна — для неё. Другая — для той, кто всегда рядом. — Это письмо — как объятие, — улыбнулась сестра. — В нём нет глубины. В нём есть уют. Она не ищет смысла. Она просто хочет, чтобы мы знали — мы можем остановиться. Хотя бы на один вечер. На обороте — ещё одна приписка, совсем маленькая: «Если ты читаешь это — значит, у тебя есть кто-то, с кем можно разделить чай. Даже если ты ещё не знаешь, кто это. Ты найдёшь. Обязательно» Она аккуратно сложила письмо и убрала его в конверт. — Знаешь, я бы хотела попить с ней чай, — сказал брат. — Не говорить ни о чём серьёзном. Просто сидеть. И смотреть на пар. — Может быть, когда-нибудь мы сможем, — тихо ответила она. Арт 68.