Момошики улыбнулся без улыбки. Внутри его зрачков вспыхнули круги — тихая, ледяная гармония Риннегана раскрылась, словно окно, проникающее в структуру силы. Он не просто видел технику — он видел её конструкцию: узлы причинности, точки опоры, частоты, на которые опирается любое умение. Из складок одежды он вынул маленькие таблетки — концентрат чуждой биохимии, давно ставший для Оцуцуки удобным инструментом ускорения преобразований. Одну — вторую — он проглотил без лишнего движения; вены на шее зазабились, дыхание стало резче, а чакра — если так можно было назвать поток, который он конструировал — закрутилась в более плотную и управляемую нить. Он не стал атаковать напрямую. Риннеган позволял ему вычленить в Infinity не только материю, но и «узел смысла», маленький фрагмент, на котором держалась логика бесконечности. Момошики направил туда своё внимание и запустил в эту точку поток чакры, пропущенной через собственную способность к трансмутации — как если бы он попытался подать пищу обратно в желудок идеи. Чакра-поток, насыщенный чужими частотами, врезался в бесконечность и на мгновение зазвенел — искра понимания, что в бесконечности есть не только пустота, но и образец, который можно резонировать. Infinity ответила, растягивая прикосновение до невозможных пределов, и всё вокруг вытянулось, как резина. Но таблетки дали Момошики скорость мысли — он успел зафиксировать узел и сделать следующее: сотни миниатюрных «аннексий» — крошечных пятен с обратной конверсией — рванули внутрь домашней пустоты, пытаясь переварить не энергию, а саму структуру бесконечности. Сатору хмыкнул и, не поднимая голоса, сжал ладонь. Воздух между ними стал плотнее, и он активировал Domain на грани — не раскрывая его полностью, но готовя карту. Когда аннексии вошли в зону влияния, Infinite Void мгновенно развернулся, превратився в море информации, где каждая попытка поглотить смысл возвращалась рассогласованной волной. Слияние чуждой конверсии с бесконечностью дало реакцию: резонанс, который сделал саму поглощающую матрицу нестабильной. Вместо чистой победы произошёл взрыв смыслов — не взрыв материи, а взрыв кода. Момошики был отброшен назад, его тело лихорадочно перестраивало внутренние связи, таблетки истощались. Сатору вышел из края Домена так же спокойно, как зашёл: улыбка, будто он только что поправил галстук. Момошики сел на одно колено, Риннеган всё ещё горел, но в нём промелькнуло уважение: он добился эффекта — сумел вскрыть часть бесконечности — но цена оказалась высока. Он сделал шаг назад и растворился в куполе света, унося с собой фрагмент знания и новые вопросы.