Она мыла руки. Горячая вода стекала в ржавую раковину, розовая от крови, но не её. Это был ещё один день под личиной Ричарда — тяжёлый, мясной, обыденный. Она смотрела на грубые мужские ладони — не свои, но уже почти родные.
— Сквозняк, — пробормотала она.
И замерла.

Голос. Он стал тоньше, мягче. Звучал… не так.
Это был не голос Ричарда.
Это был её собственный голос.

Тот, который она не слышала десятки лет.

Она отпустила кран. Вода всё ещё текла, но руки остались неподвижными. Взгляд — вниз, в колышущуюся на дне раковины воду.
Там, в отражении воды, было не грубое лицо рабочего. Там была она — Эвелин.

Она резко обернулась. Но…
Двери раздевалки больше не было.
Не было ни шума с улицы, ни запаха крови.
Только пустота.

— К-как…? — прошептала она.

Маска Ричарда треснула, как стекло.

Перед ней выросла стена из зеркала. Или, может быть, это и было нечто большее. Бесконечная гладь, без конца и начала. Но в нём не было её отражения. Зеркало отражало что-то другое. Там рыцарь в латах, невиданные монстры, люди в чёрной робах, парень с зашитым ртом и почему-то — коты. Много котов.
Они все смотрели на неё. Кто с любопытством. Кто — с жалостью. Кто — со страхом.

Она почувствовала, как мир за зеркалом будто звал её внутрь. Эвелин сделала неуверенный шаг вперёд, её нога коснулась не пола, а воды. Поверхность под ней дрожала, но не проваливалась. Рыцарь в латах сделал кивок, как будто признал её присутствие. Мужчина с зашитым ртом приложил палец к губам. Коты смотрели пристально. Один из них моргнул дважды. Это был сигнал!

Продолжение в следующем посте