Так начался их странный и немыслимый союз. Дверь, веками впитывавшая не только пинки и похабные надписи, но и шепоты, обрывки разговоров, тайны и страхи всех, кто проходил через ее порог, стала их проводником в

лабиринте ужаса. Она была живой картой замка, ее древесина помнила каждый скрип половицы, каждый ритм шагов каждой смены стражи.

Ее голос, похожий на скрип старых веток в ночи, был едва слышен, но каждое слово было на вес золота.

— Слушайте, — шептала она, и ее тонкие щели чуть расширялись, словно она вслушивалась сама, будто он была где то рядом. — Сейчас... слышите? Урчание, похожее на голодного Кохая. Это страж у кухни. Его желудок ворчит громче, чем взятки Лекса. Его смена заканчивается, он уйдет искать объедки. У вас будет триста вдохов. Не больше. Бегите налево, в конец коридора, там арка, разбитая тараном. Прячьтесь за ней.

Они крались, затаив дыхание, сливаясь с гниющими тенями. Воздух был густым и спертым, пахнущим плесенью, страхом и медью. Ненеси вела раненого Гриба, чье булькающее дыхание казалось ей невыносимо громким. Гриб, в свою очередь, прикладывал свою странную, корневидную ладонь к сырым, обледеневшим камням пола,

закрывая свои глубокие, лишенные век глаза.

— Земля дрожит, — прошептал он, и его голос был похож на шелест листьев под ногами. — Стучат железные сапоги. Много. Глухо, где то снизу. Идут сюда. Несут что-то тяжелое...

— В нишу! Сейчас же! — скомандовал скрипучий шепот Двери, и в ее голосе впервые прозвучала острая, режущая нотка страха. — Прижмитесь к тени, станьте частью камня!

Они вжались в углубление, где когда-то стояла статуя Глеба 3го, от которой остались лишь обломанные каменные ступни. Мимо них, гремя амуницией и тяжело дыша, прошагали десять стражников, тащивших огромную железную клетку с чем-то темным и шевелящимся внутри. От них пахло потом, железом и жестокостью и пивом, темным не фильтрованным, пахло "ВЯТИЧЕМ"

Они проскользнули мимо огромного пиршественного зала, где призраки пиров давно истлели, а на столах и в каминах лежали лишь груды серого пепла да кости давно павших воинов - шутов, застывшие в последних конвульсиях. Сам воздух гудел от низкочастотной, злой магии Короля ТИ ЭЛ СИ, она давила на виски, нашептывая парализующие душу мысли. Каждый шаг отдавался эхом в гробовой тишине старого замка

И вот он, заветный поворот. Узкая, почти невидимая щель в стене, за которой зияла пустота старого холодного проема, ведущего в свободу. Ветер, настоящий, зимний, свободный ветер капитализма, уже ласкал их лица, неся запах хвои снега и говядины

И в этот миг земля под ними содрогнулась. С оглушительным, разрывающим уши ревом обрушилась часть свода заваливая проход сзади грудами камня и пыли. Из облака известковой взвеси перед ними возникли две фигуры.

Сам Король, в латах чернее самой темной ночи, с короной из закрученных, похожих на когти шипов.

И его капитан — человек, чье лицо было одним сплошным шрамом, а глаза смотрели на мир с ледяным, безжизненным спокойствием убийцы.