Забыв о беглецах и сломанной двери, капитан и временно ослепший Король бросились прочь из подземелья — их королевство было под угрозой. Воспользовавшись суматохой, последние капли своей воли Дверь потратила на то, чтобы со страшным скрежетом сдвинуться с места и упасть плашмя на каменный пол, как павший воин, загородив своим телом проход к щели, скрывая его от любых случайных взглядов.

Она не умерла.

Она лежала, разбитая, иссеченная новыми трещинами, с почти оторванной петлей, но — живая.

Она была свободна.

ОНА СПАСЛА ИХ. И себя.

А далеко в лесу, в пещере у целебных источников, куда они чудом добрались, Ненеси, перевязывая раны Гриба влажными повязками из мха, тихо говорила, и ее слова были клятвой, запечатанной слезами и волей:

— Мы вернемся за ней. Мы найдем не кузнеца, а лучшего древодела в королевстве. Он починит ее петли, и он вырежет на ее поверхности не похабщину, а историю ее подвига. Мы установим ее в самом красивом месте на свете, на опушке леса, смотрящей на восход. Она будет смотреть на солнце, чувствовать ветер и слушать пение птиц. Я обещаю. Клянусь памятью отца.

И Дверь, в гнетущей темноте подземелья, в самом сердце вражеского логова, словно услышала это обещание. Ее старая, израненная древесина тихо-тихо вздохнула, и в самых глубоких ее трещинах, там, где сердцевина была еще светлой, забрезжил слабый, почти невидимый глазу, но непоколебимый свет надежды. Их история не заканчивалась.

Она только начиналась.....