Прошло несколько лун.

Зима сжалилась над землей и начала понемногу отступать, уступая место промозглой, но уже не такой свирепой весне. В пещере у целебных источников, куда они с трудом добрались в ту роковую ночь, Ненеси и Гриб зализывали раны – как физические, так и душевные.

Гриб, прикладывая к своему пробитому плечу компрессы из целебной плесени, булькал что-то утешительное. Но Ненеси не находила покоя. Ее белые глаза, казалось, видели не пещеру перед собой, а темное подземелье и старую дубовую створку, принесшую себя в жертву.

Однажды утром она встала с решительным видом.

— Мы возвращаемся за ней, —молвила она, и в голосе ее не было и тени сомнения, лишь желание сделать этот мир справедливее

Гриб перестал жевать свой лишайник, выпил остатки пива из кружки и уставился на Ненеси

— Королевские крысы ищут нас. Его взгляд все еще слеп от ярости Двери. Идти назад — это идти в пасть к Шепчущему Ужасу.

— Она спасла нас! — голос Ненеси дрогнул. — Она осталась там, одна, сломанная... после всего, что для нас сделала. Я дала ей слово. Мы не можем оставить ее там гнить!

Гриб помолчал, глядя на нее своими темными, глубокими, как лесная почва, глазами. Потом медленно кивнул.

— Верность — это грибница, что связывает все живое. Тонкие нити, но крепкие. Хорошо. Но нам нужен ум. Не меч.

Их план был безумен, как и любой план против короля-тирана и его дракона. Они не могли пробиться силой. Но они могли проскользнуть, как тени.

Ненеси вспомнила рассказы отца о старых, забытых туннелях, проложенных еще первыми строителями замка — для стока вод и тайных передвижений. Один из таких туннелей, по словам Двери, должен был вести как раз в их старый коридор.

Ночью, под покровом весеннего ливня, они подобрались к замку. Не через главные ворота, уставленные часовыми, а через заваленный камнями и мусором вход в старой канализационной шахте на склоне холма. Вонь была невыносимой, но Гриб, казалось, даже находил ее приятной.

— Воздух старый, спокойный, — булькал он, ведя Ненеси за собой в абсолютной тьме. — Здесь нет железных сапог. Только крысы да воспоминания о воде.

Они шли часами, пока наконец Гриб не остановился.

— Здесь. Камень плачет от старой боли. Это то место.