Над ними был решетчатый люк. С огромным трудом они отодвинули его. Ненеси первой выглянула наружу.

Сердце ее упало. Коридор был пуст. На том месте, где когда-то стояла Дверь, лежала груда обломков и щепок. Капитан стражи, видимо, в ярости все-таки выполнил свою угрозу.

— Нет... — выдохнула она, и слезы снова навернулись на глаза. — Мы опоздали...

Но Гриб уже вылез из люка и подошел к груде мусора. Он потрогал обломки, понюхал их.

— Нет. Это не она. Это другая древесина. Старая, мертвая. Ее унесли.

— Куда? — в голосе Ненеси зазвучала надежда.

— Туда, — Гриб указал пальцем-корнем вглубь коридора. — Пахнет гневом и железом. И... пеплом.

Сердце Ненеси заколотилось. Кузница. Или... кострище.

Они бросились бежать по пустынным коридорам, прижимаясь к стенам при каждом шорохе. Запах гари и раскаленного металла становился все сильнее. Наконец они увидели тусклый свет в конце коридора и услышали грубый смех. В боковом помещении, где когда-то чинили доспехи, двое стражей разводили костер. И рядом с костром, прислоненная к стене, стояла она. Дверь. Ее дерево было почерневшим и покрытым свежими зарубками, одна петля почти оторвана.

— ...и сказал я ему, что сожгу эту проклятую дверь и сделаю из пепла кружку для эля! — хохотал один из стражей.

— Отличная идея! — поддакивал второй. — Начнем с ног, пусть повалится в огонь.

Ненеси не раздумывала. Она выскочила из укрытия, встав между костром и Дверью.

— Нет! Отойдите от нее!

Стражи, ошеломленные, на мгновение замерли.

— Ты?! Та самая ведьма! Король обещал за твою голову мешок золота!

Они схватились за мечи. Но тут из темноты вырос Гриб. Он не стал атаковать. Он просто глубоко вдохнул и выдохнул густое облако мельчайших спор. Споры осели на лицах и в легких стражей. Их глаза закатились, они начали кашлять и чихать, а потом их тела обмякли, и они рухнули на пол, погрузившись в глубокий, грибной сон.

Ненеси бросилась к Двери.

— Дверь! Это мы! Мы пришли за тобой!

Дерево тихо застонало.

— Дитя... ты... жива. Я... чувствовала... тебя. Идущей...

— Молчи, не трать силы, — Ненеси принялась осматривать повреждения. Петля висела на волоске. — Гриб, помоги!

Человек-Гриб подошел. Он приложил свои руки к сломанной петле и к обугленным участкам древесины. Из его пальцев потянулись тонкие, почти невидимые нити грибницы. Они оплели железо и дерево, словно живой паутиной, стягивая, скрепляя, заживляя. Это была не кузнечная работа, это была магия жизни, медленная, но могущественная.

— Она не будет прежней, — булькал Гриб, концентрируясь. — Шрамы останутся. Но она будет крепкой. Она будет жить.

Когда работа была закончена, Дверь выглядела странно – древняя почерневшая древесина, перевитая серебристой паутиной грибницы, скрепленная не железом, а живой тканью.

— Теперь... идем, — сказала Ненеси. — На этот раз — вместе.